Повелители бурь

Повелители бурь: как Российская империя училась предсказывать погоду

(по мотивам статьи в «Правительственном Вестнике» № 16 от 21 января 1900 года)

Андрей Меньщиков


«Николаевская главная физическая обсерватория с каждым годом расширяет свою деятельность…» — эти скупые строчки ведомственного отчета за 1898 год, опубликованные на страницах газет начала 1900 года, сегодня читаются как захватывающий научно-производственный роман. Роман о том, как на рубеже веков человечество шаг за шагом отвоевывало у природы право знать свое завтра. За сухими цифрами давления и температуры скрывалась колоссальная, невидимая глазу машина, раскинувшая свои сети от Балтики до Тихого океана.

Чтобы понять масштаб этого ведомственного триумфа, необходимо заглянуть в историю. Главная физическая обсерватория была основана в Санкт-Петербурге 1 апреля 1849 года по инициативе выдающегося ученого, академика Адольфа Яковлевича Купфера. Первоначально она создавалась при Институте корпуса горных инженеров и подчинялась Министерству финансов. Лишь в 1866 году обсерватория вошла в состав Императорской Академии наук, получив статус главного геофизического центра страны. А в 1899 году, в канун описываемых в газете событий, в честь 50-летнего юбилея и в память о своем основателе, указом Николая II учреждение получило почетное наименование Николаевской.

В 1898 году у руля этой огромной научной империи стоял человек удивительной судьбы — Михаил Александрович Рыкачёв. Возглавив обсерваторию в 1896 году, он сочетал в себе черты блестящего ученого и жесткого администратора. По первому образованию Рыкачёв был военным моряком, выпускником Морского кадетского корпуса, дослужившимся впоследствии до чина генерала по Адмиралтейству. Именно флотская юность привила ему понимание того, как жизненно необходим точный прогноз погоды. Рыкачёва называли «отцом русской аэрологии»: он сам четырежды поднимался на воздушных шарах для научных наблюдений в верхних слоях атмосферы и организовывал первые международные полеты шаров-зондов. Любопытно, что его личная жизнь была тесно связана с русской культурой — он был женат на Евгении Андреевне Достоевской, племяннице великого писателя.

Под жестким и деятельным руководством генерала-академика Рыкачёва метеорологическая сеть России росла невиданными темпами. Цифры из газетного скана поражают: только за один 1898 год число станций в стране увеличилось на 8%, а за последние пять лет — без малого на 40%. На бескрайних пространствах круглосуточную вахту несли 897 станций второго разряда и 1119 дождемерных станций третьего разряда. Данные о грозах стекались из 1381 пункта, а высоту сугробов и интенсивность метелей фиксировали в 1830 снегомерных точках по всей стране. Лесники, учителя, сельские священники и путевые обходчики ежедневно отправляли телеграммы в Петербург, внося свой вклад в большую науку.

Главный вопрос, который волновал тогда общество: какова точность этих предсказаний? Газета дает сухой, но вызывающий гордость за отечественную науку ответ: три четверти всех общих прогнозов погоды оправдывались полностью. Для эпохи, когда не существовало компьютеров, спутников и даже элементарного радиовещания, 75% точных попаданий — это феноменальный результат.

Еще более впечатляющие результаты обсерватория Рыкачёва демонстрировала на море. Штормовые предупреждения спасали тысячи жизней и миллионные купеческие грузы. Для суровых Балтийского и Белого морей оправдываемость штормовых сигналов составляла 75,5%, а для Черного и Азовского — невероятные для конца XIX века 81,5%. Железные дороги — главные транспортные артерии страны — также полностью зависели от ГФО. Вовремя присланное обсерваторией предупреждение о сильном ветре или метели (точность которых достигала 79%) позволяло железнодорожникам заранее готовить снегоочистители и спасало поезда от многочасового смертельного плена в заносах.

Николаевская обсерватория на Васильевском острове была еще и высшей метрологической инстанцией. За год ученые вручную сверили с эталонными приборами 3029 метеорологических инструментов, предназначенных для отправки на дальние рубежи страны. Каждый термометр и барометр проходил строжайший контроль, ведь от его показаний зависела безопасность портов и поездов.

Параллельно обсерватория несла знания в массы: под ее крышей росла уникальная библиотека, насчитывавшая 32 642 тома научных сочинений, а в ежемесячных бюллетенях печатались популярные статьи, понятные любому грамотному человеку. Просматривая эти старые газетные строки, понимаешь: современная синоптическая служба родилась не сегодня. Она ковалась тогда, на рубеже веков, усилиями подвижников из Николаевской обсерватории, которые первыми научили Империю слушать и понимать язык природы.

Текст статьи:

Николаевская главная физическая обсерватория с каждым годом расширяет свою деятельность, и постоянно увеличивающееся в ней число справок о состоянии погоды свидетельствует, насколько в обществе крепнет интерес к метеорологическим данным, а равно усиливается потребность в точных климатических сведениях. Из отчета обсерватории за 1898 год видно, что сеть метеорологических станций возросла в этом году на 8% и за последние пять лет — на 39%. В состав сети входят 897 станций 2-го и 1.119 станций 3-го разряда, или дождемерных. Грозовые наблюдения получались из 1.381 и снегомерные из 1.830 наблюдательных пунктов Империи. Обсерватория посылала штормовые предостережения в порты наших морей, предостережения железным дорогам о сильных ветрах и снежных метелях и предсказания погоды с таким же успехом, как и в минувшие годы. Удачных штормовых предостережений для Балтийского и Белого морей было сделано 75,5% и для Черного и Азовского морей — 81,5%; удачность предостережений железным дорогам выражается 79%; из предсказаний погоды оправдалось 75%. Увеличивающееся с каждым годом число предсказаний свидетельствует об успешности и практической их пользе. В ежемесячном бюллетене обсерватории напечатано было 7 статей по метеорологии популярного характера и 317 рефератов из сочинений по метеорологии и земному магнетизму. При обсерватории имеется обширная библиотека, содержащая богатый выбор в 32.642 томах сочинений по метеорологии и земному магнетизму. Поверка инструментов производилась по-прежнему в весьма обширных размерах: не считая специальных поверок для разных научных опытов, обсерватория сравнила с нормальными приборами 3.029 инструментов, предназначенных для метеорологических станций.