***

Сударыня моя…

Вы, вероятно, и не подозреваете,
до какой степени странным образом поселились в моих мыслях...

Так, что я далеко не сразу понял,
насколько привык думать о Вас.

Сначала мне казалось,
будто меня привлекает лишь редкость Вашего ума,
тонкость  Ваших наблюдений, удивительное умение говорить о самых простых вещах,
словно за ними скрывается целый мир.

Вы пришли не шумно, не властно,
как поселяются мимолётные увлечения, требующие внимания к себе.

Но тихо, почти незаметно,
словно вечерний свет в старом доме, который сперва едва касается стены, а спустя время вдруг обнаруживается повсюду.

Иногда я думаю,
 беседы с Вами не ослепляют и не испрашивают ответа,
 но постепенно заполняют  пространство,
и словно не понять,
как прежде мог сидеть я  в темноте.

Теперь я вижу,
дело  в том, что
с Вами рядом хочется быть настоящим.
И право, сие желание куда опаснее любви.

Вы умеете слушать так,
 что человек вдруг начинает слышать самого себя.

Признаюсь Вам:  давно уж не встречал я женщины,
с которой не хотелось  производить впечатление,
 а просто жить — спокойно, честно, откровенно, без пламенной  игры и утомленного взаимного притворства.

И иногда мне кажется, я вовсе не влюблён в Вас в привычном и несколько смешном человеческом смысле этого слова.

Ибо любовь, как её изображают люди, слишком суетлива,
слишком криклива и нетерпелива для того чувства,
 которое я испытываю к Вам.

Нет, здесь происходит нечто иное.

Вы не вызываете желания покорить Вас, обладать Вами или даже непременно быть любимым в ответ.

 Напротив — рядом с Вами удивительным образом возникает желание самому становиться спокойнее, чище, умнее и бережнее, словно душа,
долго жившая в дорожной пыли, внезапно вспомнила, что существует воздух.

И что всего страннее — Вы совершенно не стараетесь нравиться.

В Вас нет этого мучительного женского усердия быть  удобной, лёгкой, непрерывно очаровательной, каким так часто грешат самые прекраснейшие женщины.

Когда Вы молчите, будто в молчании Вашем больше тепла и понимания,
чем в длинных разговорах и признаниях иных людей.

Вы шутите так, что после смеха остаётся лёгкая грусть.

Когда Вы смотрите, то будто видите человека не снаружи,
а где-то значительно глубже  слов.

Признаюсь Вам: это обезоруживает.

Иногда мне кажется, что разговоры с Вами похожи на прогулки вдоль моря в предгрозовой вечер,
когда воздух уже наполнен электричеством,
волны темнеют,
 ветер становится прохладнее,
 но самой бури ещё нет,
и потому всё вокруг ощущается особенно живым.

И право, я не знаю,
следует ли человеку искать большего счастья,
 нежели возможность быть рядом с  человеком и вдруг понимать, что тебе не хочется казаться лучше, чем ты есть.

Вы редкая женщина.
Не потому даже, что умны или красивы...
 В Вас есть почти забытое человеческое качество,
 рядом с Вами хочется говорить правду.
А это, поверьте, куда опаснее любви.

Я не стану обещать Вам вечностей, звёзд, подвигов и безумств.
Люди слишком смертны и слишком смешны для подобных клятв.

И если судьбе будет угодно ещё не раз свести меня с Вами,
увидеть Вас за чашкой вечернего чая, в случайной  тихой прогулке под дождем,
 в молчании и в разговоре —
я, право, сочту это одним из самых добрых её решений по отношению ко мне.

Остаюсь с неизменной теплотой к Вам, которую уже трудно назвать просто симпатией,
и с тем особенным чувством,
  почти юношеским волнением,
над которым бы я сам  ещё недавно непременно посмеялся.

Право, сударыня…
Вы появились в моей жизни слишком тихо, чтобы я успел вовремя защититься.
Ваш...