Завтра наступит вчера продолжение

Встреча в Кафе де Флёр


Мы оказались там, где должны были оказаться, согласно правилам, которое мне любезно предложило Другое, приоткрыв для меня двери Эона, а, именно: на углу бульвара Сен-Жермен и улицы Сен-Бенуа, прямо напротив Кафе де Флёр.
Моросил легкий летний  дождь, но ветер  был неприветлив и ворчлив. Впрочем, как всегда, стоит мне пойти ему навстречу.

Пока я стоял на углу бульвара Сен-Жермен, почему-то вспомнились слова  Кэрролла: Каким путем, каким путем? — спрашивает Алиса. Под каплями парижского дождика, мне вдруг стало ясно, что это не имеет никакого   значения.
Действительно, когда Время так выворачивается наизнанку, что облака уходят в лужи вместе с птицами, в чем можно еще сомневаться? Я прогоняю эту  иллюзию, только буйных фантазий Дали мне сейчас не хватало.
Главное  соблазниться скрипом Времени.
Нельзя не сказать, что Другое отличается хорошим вкусом, остро чувствует стиль времени.
Перед тем как отворить массивные  двери Кафе де Флор, я с удивлением обнаружил, что на мне  отлично скроенный темно-синий костюм буквально излучающий  атмосферу изысканности.
 Да, друзья мои,  50-е годы по праву считаются золотым веком мужской моды. 
 Вскоре я убедился, что Разум Времени пошел навстречу моему страстному желанию, уж очень мне хотелось увидеть моего собеседника молодым, полным сил и дерзких творческих планов.
О том, что  4 ноября 1995 года он выбросится  из окна не выдержав рвущей  нестерпимой боли (рак легких), я старался не думать.
Даже вопрос за что? — я убрал в долгий ящик.
С традиционным скрипом отварилась дверь в Кафе де-Флор и я, как можно вежливо, но при этом с легкой   небрежностью поздоровался с метрдотелем, упредив его возмущенный возглас по поводу кота Хрисиппа, нахально проскользнувшего в зал неуклюжим кошачьим галопом.
Ситуацию исправила монета в 10 франков времен Наполеона  III  каким-то невероятным образом оказавшаяся в кармане моих брюк. Незаметно вручив редкую монету метрдотелю, я мгновенно снял вопрос о возмутительном вторжении кота, который буквально растворился под одним из столиков.
Я повернулся к вешалке и увидел знакомую по фотографиям шляпу того человека, ради которого происходил Переход.
 «Простите, — обратился я к метрдотелю, — не могли бы вы меня проводить к столику хозяина этой шляпы». Излучая любезность, метрдотель  едва заметно кивнул и повел меня к человеку, именем которого когда ни будь назовут ХХ век (уверенность Мишеля Фуко, которую я целиком разделяю).