Западня

За дверью раздаются неразборчивые голоса. Кто-то спорит, кто-то пытается прорваться ко мне в комнату. Я прижимаюсь ухом к двери в попытке подслушать. Внезапно раздаётся звонкий голос моей сестры: “Она не сумасшедшая!”, вслед за этим звуки короткой борьбы и щелчок подвернувшегося в замке ключа.
– Ради её же блага, – голос нашего доктора, настолько старого и седого, что даже чешуя на его хвосте белоснежная.

Дёргаю ручку в попытке открыть дверь. Заперто! Бросаюсь к окну. Бесполезно. На окнах решётки, настолько мелкие, что небольшие рыбёшки не могут проникнуть внутрь. Антирыбные сетки довольно прочны, по крайней мере, моих сил не хватает, чтобы раздвинуть прутья.

Всхлипывая и оседаю на кровать. Сейчас я уже готова поклясться, что больше не буду соваться к воздушным жителям, лишь бы меня отсюда выпустили. Как много значит запертая дверь! Если бы не замок, возможно, я добровольно провела бы в этой комнате пару-тройку дней, носа не показывая наружу, но теперь мне неимоверно хочется вырваться отсюда. Свободу честным сиренам!

Подплыв к окну, смотрю на беззаботно снующих сирен, рыб, скатов. Они свободны и безмятежны. Что же? Они подумали, что я сошла с ума?

Под окном раздаётся какое-то движение.
– Эй!
Моя сестра Латиль!
– Папа не хочет выпускать тебя пока, – быстро шепчет она, – он считает, что ты немного того… – стучит пальцем по голове.
– Я совсем не того, – возмущённо задыхаюсь я, ударяя рукой по решётке.
– Знаю, – Латиль говорит ещё тише. – Он вызвал доктора, тот прибудет завтра.
– Мне надо выбраться отсюда.
Латиль кивает.
– Я что-нибудь придумаю.

Махнув хвостом, она исчезает, оставив меня одну.За дверью раздаются неразборчивые голоса. Кто-то спорит, кто-то пытается прорваться ко мне в комнату. Я прижимаюсь ухом к двери в попытке подслушать. Внезапно раздаётся звонкий голос моей сестры: “Она не сумасшедшая!”, вслед за этим звуки короткой борьбы и щелчок подвернувшегося в замке ключа.
– Ради её же блага, – голос нашего доктора, настолько старого и седого, что даже чешуя на его хвосте белоснежная.

Дёргаю ручку в попытке открыть дверь. Заперто! Бросаюсь к окну. Бесполезно. На окнах решётки, настолько мелкие, что небольшие рыбёшки не могут проникнуть внутрь. Антирыбные сетки довольно прочны, по крайней мере, моих сил не хватает, чтобы раздвинуть прутья.

Всхлипывая и оседаю на кровать. Сейчас я уже готова поклясться, что больше не буду соваться к воздушным жителям, лишь бы меня отсюда выпустили. Как много значит запертая дверь! Если бы не замок, возможно, я добровольно провела бы в этой комнате пару-тройку дней, носа не показывая наружу, но теперь мне неимоверно хочется вырваться отсюда. Свободу честным сиренам!

Подплыв к окну, смотрю на беззаботно снующих сирен, рыб, скатов. Они свободны и безмятежны. Что же? Они подумали, что я сошла с ума?

Под окном раздаётся какое-то движение.
– Эй!
Моя сестра Латиль!
– Папа не хочет выпускать тебя пока, – быстро шепчет она, – он считает, что ты немного того… – стучит пальцем по голове.
– Я совсем не того, – возмущённо задыхаюсь я, ударяя рукой по решётке.
– Знаю, – Латиль говорит ещё тише. – Он вызвал доктора, тот прибудет завтра.
– Мне надо выбраться отсюда.
Латиль кивает.
– Я что-нибудь придумаю.

Махнув хвостом, она исчезает, оставив меня одну.

20.03.2025