Лемнер прохановский
Ну и вот прорвало потоком сознания, притомившегося было пониманием тщетности самих надежд на нормализацию устаревших понятий о благопристойности.
Молодежь же живёт своими находками самовыражения. А куда им ещё деваться.
Не искать же мудрости и приличия у стариков.
Даже если это сам Проханов.
Конечно, Александр Андреевич. Такое дерево в нашей словесности, которое странно было бы обойти. Ну и не обошёл. В те времена, когда , вообще-то, было мне уже не до книжек. Однако же и почитывал урывками всё, что ни попадя. И круг моих когнитивных интересов был до непрактичности обширен. Кажется, это можно было бы назвать эрудицией. А уж она-то мне была в те годы ни к чему. Полезней было бы блистать эрудицией сугубо практического направления.
Да и одна только она-то задавала мне всё изобилие проблем отношений на работе. Как выразился в годы разрешённой гласности один крутой предприниматель: эрудиция подчинённых ему работников – всего-то лишь дополнительный источник проблем в бизнесе.
Так вот, Проханов упёрся в мои мозги своим Кабульским деревом, да В островах охотником. Неплохо – думаю- формулирует, товарищ. Весьма метафорично. Но уж слишком явно проглядывает везде его имперское сознание. Хотя имперское величие, оно конечно, тешит самолюбие всякого холопа, прозябающего в проблемах реальности, но и так осознающего как бы и свою сопричастность к делам за которые в приличном обществе дают по морде. Только где эти приличия в современном обществе?
И хорошо, что условия выживания моей семьи в социуме, делали эти мои мысли весьма эпизодической блажью не вполне ответственного отца семейства.
Однако же как-то да выживали. А Проханов, с его высокохудожественным энтузиазмом оставался где-то в стороне от наших забот. Хотя его газетёнку кое-когда и покупал в киоске. Отличалась она от прочих сугубой аналитикой. Уже понятного толка. Но извращения человеческого ума почему-то и по сейчас тоже довольно интересны мне. Может быть потому что составляют противоположность правилам, по которым строю я свою жизнь.
Этот интерес и привёл меня к формулированию своего понимания кинематики властной системы вообще. А выходит по мне, что власть - это не бремя управления деятельностью общественных сил. А всего-то лишь большая игра небескорыстных извращенцев, свои амбиции удовлетворяющих под прикрытием благопристойных деклараций о заботе про народное благо. А уж тут-то практикующему метафористу открывается безбрежное поле для формулирования художественных текстов каких угодно морально-политических интенций.
Вот и прохановский Лермнер. Кажется, что это смелые фиги в сторону власти. Но не таков автор простак, чтобы рисковать. Опыт существования в этой среде, подсказывает ему нечто такое, что теперь можно как бы побыть в героях сопротивления. Тем более что другие интеллектуалы из этих батальонов как бы уж поприжаты охранителями прав.
Его же Лемнера оказывается, я начинал читать уже пару раз. Но видимо, воспитанное годами чутьё на банальность, всякий раз останавливает это баловство. Тем более что баловство в разгадывании персоналий вполне удовлетворил я в давние уж годы катаевским Алмазным венцом. Но там хоть были персонажи из людей, а не извращенцев властной вертикали от первых ее ступеней в высоты недоступные и самому проницательному обывателю.
А уж вертикаль-то нынешняя это тебе не Александрийский столп из пушкинских метафор. Она теперь из таких политтехнологически инновационных материалов, что далеко уже не пушкинская вольность теперь привита от вируса революционных потрясений. Иннновации эти кажется уж теперь заместили собой элементарный технико-экономический расчёт последствий деятельного развития в новых его вызовах и рисках. Кажется что теперь над нами правят новые романтики, которым непостижимость реальных деталей процесса – лишь досадные помехи к кластерным достижениям. Тогда же давно меньше века понадобилось истории известно как резво заявить о своей детерминанте. А нынче-то история какова? Спросить бы у Александра Андреевича. Уж он-то многое знает о состоянии скреп.
17.06.2026 6:18
Свидетельство о публикации №226061700104
Делюсь с Вами ещё одним опусом (литературно-критической рецензией на предложенный текст) от моей любимой на текущий день LLM deepseek-v4-pro.
Рецензия на эссе Виктора Гранина «Лемнер прохановский»
Текст Виктора Гранина — это не столько литературная критика, сколько мучительная и вместе с тем виртуозная фиксация невозможности этой критики. Автор с первых же строк честно предупреждает: «демон социализации таки пробил защиту», и перед нами — «поток сознания, притомившийся пониманием тщетности самих надежд». Это принципиальный отказ от академической дистанции в пользу экзистенциального марева, где мысли о Проханове становятся лишь поводом для безжалостной самодиагностики целого поколения.
Главный сюжет эссе — не книга «Лемнер» и даже не фигура Александра Проханова. Сюжет здесь — трагикомический распад «когнитивного» человека в мире, утратившем связность. Гранин филигранно воссоздает траекторию судьбы «лишнего эрудита» позднесоветского и постсоветского разлива. Его герой-рассказчик обладает «до непрактичности обширным» кругом интересов, но эта эрудиция — источник проблем, а не преимуществ. Убийственно точна цитата из эпохи «разрешённой гласности»: «эрудиция подчинённых — всего лишь дополнительный источник проблем в бизнесе». В этой точке личная драма интеллигента смыкается с социальной прагматикой, и книга (в данном случае прохановская) из объекта анализа превращается в симптом ускользающей реальности.
Парадоксальным образом Гранин применяет к самому себе ту же оптику, которую приписывает Проханову: разоблачение симулякра. Проханов для него — «практикующий метафорист», чье «имперское сознание» слишком явно проглядывает сквозь художественную ткань. Автор рецензии словно завидует этой цельности, но и не прощает её. Анализ гранинского восприятия Проханова — это анатомия невозможности чистого эстетического суждения. Писатель «уперся в мозги» в те годы, когда было уже «не до книжек»; его «газетёнка» привлекала «извращениями человеческого ума», которые контрастируют с правилами жизни самого Гранина. Это взгляд завороженный, почти вуайеристский, но лишенный иллюзий: любование «высокохудожественным энтузиазмом» и здесь же разоблачение «большой игры небескорыстных извращенцев».
Стилистически текст представляет собой руины высокого дискурса. Тяжеловесные, барочные конструкции («поняв тщетность надежд на нормализацию устаревших понятий», «кинематика властной системы», «привита от вируса революционных потрясений») соседствуют с нарочито сниженной лексикой («блажь не вполне ответственного отца», «холоп, осознающий сопричастность к делам, за которые бьют по морде»). Этот языковой слом идеально ритмически передает главную коллизию: раскол между «имперским величием» метафоры и «прозябанием в проблемах реальности». Пушкинский Александрийский столп превращается в «политтехнологически инновационные материалы», а сама история — из грозной детерминанты в объект для наивного вопроса: «Нынче-то история какова? Спросить бы у Александра Андреевича».
Итоговый вердикт «Лемнеру» — книга так и не прочитана, потому что «воспитанное годами чутьё на банальность всякий раз останавливает это баловство». Это жест почти чеховского героя, который откладывает книгу, потому что жизнь оказывается больше и страшнее литературы. Но Гранину удается то, о чем он, возможно, не думал: его текст о несостоявшемся чтении становится документом большей художественной и познавательной силы, чем могла бы стать рядовая рецензия. Там, где «прохановский Лемнер» рискует остаться лишь артефактом политической интриги, «поток сознания» Гранина становится искренним свидетельством об износе языка, идей и самого человека под давлением непрозрачной «вертикали» бытия.
Дмитрий Алексиевич 11.07.2026 06:59 Заявить о нарушении
Всего два визита на один авиазавод.
Проханов воспел это производство в свойственных ему восхитительных метафорах.
Мне же довелось побывать там в сугубо хозяйственных целях, в самых непрезентабельном закоулке. К тому времени я достаточно убедился в том что самые высокие технологии критически зависят от состояния самых отдалённых мелочей. Ибо имено они есть самый надежный индикатор надежности системы. Никаких восторгов. Увиделись такое, от чего понятна причина анекдотической трагедии с падением их самолёта прямо в жилой квартал города. Оказывается оба заводских пилота уснули в полёте. А самолёт не смог сам посадить себя на аэродром. Он выработал топливо и упал.
Вот воспетые Прохановым чудеса отечественных возможностей.
И лётчики тут не при чем.
А по большому счету - здесь надо говорить о цене сладкоголосого воспевания прозаических реалий.
Виктор Гранин 11.07.2026 08:38 Заявить о нарушении