Про дядю Васю. Быль

С приближением осени дядя Вася захандрил.

Супруга его, Мария, на зиму собралась уезжать в город: зимы в уединённой лесной деревне стало проводить всё сложнее и сложнее. А Кот снова куда-то сбежал.

Летом в заботах и хлопотах время проходило незаметно.

Вокруг были люди: хоть и немногочисленны жители деревни, но постоянно кто-то приезжал-уезжал, постоянно было движение, звук голосов доносился то тут, то там.

На Пасху, на Родительскую, на Троицу жителей прибавлялось: становилось весело и звонко, создавалось впечатление, что былые времена вернулись, и Рессета наполнилась новой жизнью.

Однако к концу лета голоса затихали, жизнь в деревне замирала, и одинокая тишина ощущалась особенно отчётливо.

Человеку принять такое бывало нелегко: люди привыкли к общению, к быстрому темпу жизни, к городским звукам.

Людям зимой в деревне было неуютно, не по себе.

Поэтому практически все летние обитатели деревни осенью убегали в свои городские квартиры и прятались там, спасаясь от деревенского неустроенного быта, прижимаясь к тёплым батареям центрального отопления, полагая, что нагретое железо притягательнее и уютнее треска поленьев и жаркого огня деревенской печи, которая к утру остывала и романтика вечерних посиделок у печи сталкивалась с рассветной реальностью простывшего за ночь дома.

Дядя Вася с таким восприятием жизни в деревне был не согласен.

Городские квартиры давили своей маленькостью, ограничивали свободу движения, мысли, не давали дышать полной грудью и наслаждаться окружающим миром.

Всё было втиснуто в такие узкие рамки, что деревенский человек чувствовал себя в городской квартире Алисой, выпившей микстуру роста и застрявшей в миниатюрном домике кролика.

Дяде Васе нужен был простор, свобода движения, чтобы можно было выйти на улицу, вдохнуть чистый воздух, прислушаться к звукам природы, почувствовать жизнь леса, дыхание земли.

Город ничего этого дать не мог.

Город был чужой.

Но возраст стал сказываться и дядя Вася, раньше любивший зимнее одиночество, затосковал по людям.

Как ни странно, но лучше всего переносить тоску и одиночество у дяди Васи получалось в дали от людей, поближе к вжившейся уже в него природе.

Дядя Вася направился к реке: там, в тихом месте на мелководье, ещё летом, утка вывела утят, а один оказался хроменьким (как в старой доброй сказке), и утка оставила утёнка.

Дядя Вася приметил его и взял под свою опеку: приглядывал за птенцом, подкармливал, следил, как тот плавал, подрастал и крепчал.

К утёнку дядя Вася привык как к родному человеку.

Тот отвечал взаимность и радостно крякал, когда видел идущего к реке дядю Васю.

Однако на этот раз, придя на привычное место, утёнка, который уже вырос во взрослого селезня, дядя Вася не увидел.

Переживая и печалясь, он стал его звать, приманивать.

Ответом была тишина.

Грустный дядя Вася стоял на берегу реки, печально глядя на воду.

В голове мелькали мысли, что не уберёг он утёнка, лето сторожил, а тут – не уберёг. Видать, поймали его лесные звери, вытащили на берег, сумели.

Приуныв, дядя Вася собрался уже возвращаться домой, как вдруг услышал над собой знакомое кряканье.

Подняв голову, он увидел, что над ним кружит его окрепший питомец.

Селезень сделал несколько кругов над дядей Васей, над рекой, качнул туда-сюда крылом, как будто помахал, ещё раз крякнул… и улетел высоко в небо, направляясь на юг, вслед за своими собратьями.

Пришла пора расставаться.

Дядя Вася сквозь слёзы улыбнулся: надо же – не забыл, попрощался.

Осень наступала, отбирая у лета её счастливые моменты, покрывая всё грустной пеленой дождя, сырости и холодов.

Но тёплых воспоминаний лета осень отобрать не могла.

Дядя Вася шёл домой и улыбался, вспоминая своего благодарного питомца и надеялся, что весной тот обязательно вернётся домой.

В Рессету.

АНГ.