На пределе. Глава восемнадцатая

И здесь хладнокровие, и точный расчёт никогда не подводили Рагима. А скорость реакции была у него просто несравнимой с той, которой обладали постоянно обижавшие его мясистые «быки». Те, что готовы уподобиться движимой  гормонами пятикласснице, каждое утро задающей себе перед зеркалом один и тот же вопрос: «А хороша  ли я?»
Прошло время, и уже никто не мог просто так оскорбить Рагима. Но боль обид за былые унижения, подогреваемая чувством достигнутого превосходства, не давала покоя. Керимов был бесконечно далёк от того, чтобы прощать людям их прегрешения. Он  жаждал отомстить даже собаке, что облаяла его у соседского плетня.  Даже мухе, что на днях ужалила в шею.   



Одноклассники Рагима в основном всё свободное время увлекались светскими беседами, проходящими под непрекращающееся курение анаши. Некоторые из них, не прерывая традиционного занятия, захаживали в борцовский зал или «качальню».
Обзаведясь «банками» и «буграми» мышц, они слонялись  по селению и окидывали презрительными взглядами сверстников, не имеющих подобной мускулатуры. Рагим быстро понял, что  «травка» вскоре лишит его и без того небольших физических возможностей. И с этим делом он был крайне осторожен. Однако набраться наглости, чтобы заявиться в  спортзал, Керимов так и не решился.



Больше других виновен перед Рагимом был Аюбхан. К  тому времени он уже окончил школу, и  бездельничал, болтаясь по селению в ожидании повестки из военкомата. Во главе весёлой компании бывший обидчик часто появлялся на окружённой со всех сторон зарослями фундука поляне. Изредка лоботрясы  гоняли мяч, а по большей части   курили «травку».
Поляна упиралась в возвышенность, на которой располагался  вход в карстовую пещеру. Противоположный вход в пещеру находился на обрыве, нависающем над рекой.  Подземная галерея имела несколько разветвлений, и пройти её насквозь решились только спелеологи,  для этого и приехавшие из Баку. Они работали группой и были оснащены специальным оборудованием.




Керимов же вооружился обыкновенной малокалиберной винтовкой, более известной под названием «мелкашка».   
 А  обеспечением   пути отхода после выполнения основной задачи операции, послужили фонарь и два мотка суровых ниток. Длины одного мотка просто не хватило.
Войдя в пещеру со стороны реки, он после нескольких неудачных попыток, нашёл противоположный, упирающийся в поляну выход. С внешним миром его всё время связывала нить, по мере необходимости разматываемая с катушки.
Нитью Ариадны назвал бы её знакомый с древнегреческой мифологией школьник. Но Керимов  о схожих разработках предшественников ничего не слышал.  Любителем чтения, впрочем, как и учёбы в широком понимании вопроса, он не являлся.



К акции возмездия Рагим подготовился тщательно. Осталось дождаться удачного часа. Улучив момент, он незаметно скользнул в пещеру и, прихватив заранее размещённое в тайнике оружие, быстро вышел на исходную позицию. Весёлая  компания, любой из участников которой, в принципе, вполне мог пополнить возглавленный Аюбханом список, предавалась неге.   
«Что может быть лучше хорошей анаши?» – порою спрашивали себя приятели. Ответ был однозначным: «Анаша ещё более высокого качества!»  Беззаботно смеясь и размашисто жестикулируя, намеченный объект   непрерывно вертел и мотал головой, что вовсе не способствовало прицеливанию.



Рагиму пришлось долго ждать. Наверное, полчаса.  Но ожидание и есть удел снайперов. А ведь прошёл  не один год, прежде чем потаённые мечты затурканного школьника обрели материальную оболочку конкретных планов.
Поразить цель из   малокалиберной винтовки крайне непросто. Даже с расстояния в пятьдесят метров.    Надёжнее всего лишить человека жизни при помощи маленькой свинцовой пули, попав ему в сердце или в глаз. Керимов предпочёл второй вариант, не забывая об эстетическом аспекте намечаемого действа.



 Наконец-то, эстафету разговора перехватил другой собеседник и Аюбхан, наслаждаясь воздействием наркотика, замер в усладе.  Со стороны могло показаться, что он, осознавая всю сложность  выполняемой снайпером работы, просто решил оказать  посильную помощь.
 Рагим выбрал позицию с учётом того, чтобы мрак пещеры увеличил зоркость, а освещаемый полуденным солнцем объект был виден как на ладони. Человеку, находящемуся на поляне, даже внимательно присмотревшись, разглядеть Керимова было невозможно. Рагим никуда не спешил. Он вообще привык всё делать основательно, уделяя щепетильное внимание деталям.


Совместив в пространстве местонахождение намеченного объекта   и пули, он с радостью отметил, что не промазал. И тут же покинул боевой рубеж, ориентируясь по протянутой нити. Рагим  освещал путь отступления маленьким фонариком и  выбрался   к обрыву без всяких проблем.
Не забыв впопыхах собрать нить  (лишний вещдок для следователя!), Рагим спрятал орудие убийства в тайнике. Он  рассчитывал забрать винтовку, когда улягутся страсти. Аккуратно протерев оружие тряпкой, он уничтожил отпечатки пальцев, и, никем незамеченный, вышел из подземелья. Уже через полчаса он вновь стрелял, но уже  в тире.



После проведенных, в приближённых к условиям реального боя, занятий Керимов основательно повысил уровень спортивных результатов.  Позже, уже в Москве, поддерживая форму работой в тире, он полностью отказался от плоских мишеней, чтобы попусту не тратить время. Ведь живые цели всегда  объёмны.
А на поляне приятели Аюбхана сразу ничего и не поняли. Впрочем, как и позже. В местном РОВД убийство тоже осталось загадкой. Оно не укладывалось ни в одну логическую цепь. Проводилась ли баллистическая экспертиза и если да, то к каким результатам пришли эксперты,  Рагим не знал. Впрочем, всё это его не интересовало.
Но преступление не осталось нераскрытым. В злодеянии сознался какой-то заезжий «гастролёр». Керимов же продолжить «охоту» не смог. Поляну быстро признали проклятым местом и для приятного времяпровождения разыскали другой участок. Идеальной засады Рагим так и не нашёл, а подвергать себя риску он не спешил.
         
         


После окончания средней школы перед Керимовым во всей своей ужасающей полноте встала действительная угроза быть призванным на войну. Не в ряды СА, которая разваливалась на глазах вместе с СССР, а конкретно защищать Родину. То  есть родной Азербайджан от армянской агрессии.
Кому, если не талантливому снайперу, в первых рядах выступить на защиту Отечества? Не то, чтобы Керимов был не согласен с выводами заработавшей на полных оборотах пропагандистской машины.  Да вовсе и не безучастие  к судьбе проживающих в Нагорном Карабахе соплеменников заставило Рагима  бежать в Москву.  Нет, в общем-то, он был «за». Да вот только  дядя Эльман предложил интересную и очень хорошо оплачиваемую работу в столице России. Разве откажешь? Старших надо уважать!



Инвестиционный фонд   «Доверие»,   который возглавлял мудрый Эльман, имел   весьма широкий круг интересов: торговля наркотиками, оружием, людьми, проституция, игровой бизнес. Были  и другие аналогичные направления, рентабельность которых редко когда опускалась ниже пятисот процентов.  Естественно, на такой работе  трудно  не нажить себе врагов. Вот и приходилось основательно тратиться на охрану.



Но старый азербайджанец прекрасно  знал  цену мускулистым парням, которыми он пытался отгородиться от грозящего реальной гибелью окружающего мира. Они были  нужны лишь для того, что прикрыть собою охраняемое тело.  Принять в себя предназначенную боссу пулю или осколок.   Если захотят  человека убить, хорошо понимал умудрённый жизненным опытом Эльман, то убьют обязательно. И не спасёт никакая охрана. Надо чтобы врагов не было  в живых. Поэтому единственно действенным методом он считал работу на опережение. И незаменимым специалистом в этом деле оказался племянник Рагим.



 У Рагима Керимова была большая тайна. Он не верил в Бога. Не то, чтобы не боялся Всевышнего или сомневался в неотвратимости наказания за совершённые грехи. Он не верил в существование Творца в принципе.  «Если, - рассуждал Рагим, - Яхве иудеев,   христианская Троица  и Аллах мусульман суть единое, то откуда же тогда столь плачевные практические результаты? Если же они суть разное, то  кто из них Творец миллиардов звёзд и планет?!»  Про пантеоны богов, божеств и прочих астрально-ментальных сущностей Индии, Китая, Японии, как и о верованиях буддистов, он просто   ничего не знал. Но и имеющегося  материала хватило для вполне определенных выводов.



Где-то (может быть всё-таки по телевизору?) Рагим как-то услышал, что один неазербайджанский мудрец сказал, что, дескать, если Бога нет, то значит всё дозволено. Он ещё вроде бы высказался насчёт того, что красота спасёт мир, но Рагима столь очевидная чушь не интересовала. Керимов в Бога не веровал. И очень серьёзно подозревал, что многие из тех, кто ходит в многочисленные мечети, церкви и синагоги в  действительности веруют не больше, чем он, Рагим Керимов. Для таких выводов были у него кое-какие основания.



Советский народ, неотъемлемой частью которого в течение нескольких десятилетий были и родные Керимову по крови азербайджанцы, победил Германию в самой кровопролитной в истории человечества войне.  Тут же, без передышки, не отставая от Америки, он создал атомную и водородную бомбы.  И следом запустил  в космос сначала спутник Земли, а потом и человека. Все эти события   вложились в отрезок времени, длиною в пятнадцать лет.



 А затем лучшие, выбранные из героев и победителей, собрались на съезд руководящей обществом организации  КПСС. На весь мир они объявили, что всего лишь через двадцать(!) лет будет создан рай на земле. Для обозначения рая они подобрали специальный термин – коммунизм.  Но суть дела оставалась той же. Каждый будет работать, как сможет, а брать от общества, столько, сколько душе угодно. То есть кругом всего станет навалом. И чёрной икры, и спортивных гоночных автомобилей, и личных яхт.


 Конечно, какой-нибудь очень тёмный сельский житель, предполагал Рагим, в эту сказку вполне мог поверить. Дома суп сварить не из чего, а тут всего-то ничего, двадцать лет. И ты уже в дамках! Но любому трезвомыслящему человеку осознать коммунизм значительно сложнее, чем  рай.
Ведь дорога в рай лежит через смерть. И движение идёт лишь в одном направлении. Что там находится за гранью жизни, мы только предполагаем. Отсюда полёт творческой фантазии. Можно бесконечно долго умничать, что случится с твоей овцой после того, как на праздник ураза – байрам ты перережешь ей горло. Но крайне нелегко рассуждать, способна ли она ближайшей весной принести приплод в количестве двухсот ягнят!



Итак, твёрдо полагал Керимов, коммунизм – это ложь. Огромная, всеобъемлющая ложь, с которой согласились десятки, даже сотни миллионов людей. Академики,   писатели,  философы. Они лгали, друг другу будто верят, вовсе не замечая, что «король совсем голый».  «Но всерьёз-то они не могли принять  этот бред?  - Вопрошал себя Керимов. - Так почему никто не одёрнул главных лгунов, спроектировавших столь грандиозный обман?!»
  Просто,  прекрасно осознавал Керимов,  всем было выгодно соглашаться с безумной ложью. «А после нас, - не раз и не два  слышал вокруг себя Рагим, - хоть потоп!» Конечно же, речь  шла не о весеннем паводке, а о разгуле стихии, когда и на вершине самой высокой горы остаётся риск промочить ботинки.



 Теоретические разработки Керимова не могли не привести к практическим результатам. Концепцию дяди Эльмана о необходимости нанесения превентивных точечных ударов он разделял полностью. Идею «обкатали» на толстом  Ильхане.   Это стало настоящим «чаепитием в Мытищах». Именно в данном населённом пункте и был совершён акт справедливого наказания. Ильхан претендовал на «должность» дяди Эльмана и ему надлежало умереть. За спиной Эльмана Ильхан    собрал на своей очень не бедной даче  некоторых подлых людишек.  Ещё вчера они ели с руки, а сегодня совсем забыли, кто их благодетель.



 Керимов спрятался на чердаке соседней дачи. Кампания расположилась в ажурной беседке.  Вышколенный человек готовил парную, за просмотром порнографического фильма дожидались окончания мужской беседы фигуристые «девочки». Рагим внимательно следил, с каким аппетитом гости ели хорошо приготовленный люля-кебаб. Как наслаждались вкусом горячего лаваша, и умело запеченных баклажанов. На столе стояла добротная водка, разговор вели неторопливо, с достоинством, как и подобает настоящим мужчинам.   А затем пили чай. Керимов видел, как Ильхан с наслаждением отхлебывал  обжигающий янтарный напиток из  похожей на грушу, хрустальной армуды.  Как вкушал ароматный шербет и тающую во рту нежную халву.



Рагим никуда не спешил. Он умел ждать, и это являлось одним из его главных   козырей. Посадив центр мишени, в этом качестве фигурировал  левый глаз Ильхана,  на острие пенька прицела  снайперской винтовки,  Рагим чётко удерживал цель между горизонтальными рисками. И даже добившись  равномерного теневого кольца в окуляре, он не спешил нажать на спусковой крючок. Слишком велика была цена ошибки.
 Пуля калибра 7,62 мм вошла точно в глаз. Пути отступления были идеально выверены. Драгоценные секунды, безвозвратно утерянные ударившимися в панику людьми Ильхана, дали Керимову стартовую фору. Уже через пару часов он лично докладывал об успехе.
Затем было много различных акций: простых, сложных, очень сложных. Но всегда, лишая людей жизни, он твёрдо помнил: «Бога нет – всё можно».   
***

Охранявшие вход на веранду  секьюрити прекрасно осознавали, что  «география  преступности»  – это вполне реальная сущность, которая  в любой момент может показать  как зыбка грань между теорией и практикой.   Конечно, преступления    совершаются  кем угодно и где угодно. Однако  статистика неумолима.   Вероятность того, что  закон будет нарушен  в грязной, заплёванной пивной несопоставимо выше, чем возможность такого деяния в тиши библиотечных залов.   В    месте,  где завсегдатаи поглощают  пиво и водку в невообразимых объёмах, а густой табачный дым режет глаза, не сложно  услышать  и чистосердечные признания, и  задушевные разговоры,  и страстные      уверения в вечной дружбе.  Но крайне опасно забывать,  что дорога   от   пьяных  слюнявых поцелуев до безжалостной поножовщины     почти всегда  укладывается в длину  стола, загаженного разлитым пивом.   И если ты выбрал профессию телохранителя, то должен понимать: шанс умереть от старческой дряхлости в мягкой тёплой постели у тебя всё-таки остаётся. Но он неумолимо стремится к статистической погрешности.


Эти два рогомёта  появились ниоткуда, точно выросли из-под земли.  Наглые дерзкие взгляды исторгали агрессию,  с искривлённых в ухмылки губ змеились  презрение и превосходство.
  Одеты они были  по  стандарту  молодежных «команд»  во все черное. Кожаные куртки-косухи, изрядно украшенные металлической фурнитурой. Высокие ботинки на толстой подошве:  со стальными «стаканами», на шнурках.  Широкие   штаны с карманами на коленях. То ли байкеры, то ли рэперы, а может и панки.



- Пусти,  – сказал тот, что постарше, отводя руку охранника в сторону.
Это была немыслимая наглость. Вести себя так мог лишь полностью обезбашенный   придурок.
- Спецобслуживание! – уже смирившись с тем, что одними разговорами не обойтись,  телохранитель закрыл дверной проём грудью. И в этот миг  напарник  хама обрушил серию коротких неуловимых ударов на обоих секьюрити.  Одновременно первый    беспредельщик  выхватил пистолет и с криками  «ты, что фуфло гонишь, сука» сделал несколько выстрелов в потолок.  Все присутствующие на веранде замерли от страха. Поверить в то, что на этом стрельба прекратится, было почти невозможно. Однако учинившие драку  люди  исчезли так же мгновенно, как и появились.


Наступила оглушающая тишина. Никто ещё ничего не успел понять,    как под окнами веранды послышался визг тормозов, замигали синие маячки, и  через мгновение в помещение  ворвались автоматчики в касках и бронежилетах.   
– Всем на пол! Руки за голову! Быстро! – зычный суровый рык  осязаемыми  волнами прокатывался через помещение, подавляя волю к сопротивлению.  Тяжёлые ботинки и приклады автоматов  стимулировали тех, кто замешкался, не сразу осознав смысл происходящего. Вскоре  все присутствующие на веранде  были аккуратно уложены на пол.  Человеческие тела со сцепленными на затылках руками, своей беспомощностью весьма напоминали только что освежёванные туши  в мясном отделе бакинского рынка. «Каждый баран висит за свою ногу», - мелькнула в голове старая кавказская поговорка.



Люди в погонах быстро и ловко  обыскали задержанных. Среди пакетиков с «веществом буро-зелёного цвета», ножей и кастетов обнаружились  и более основательные вещдоки.
– Стрелял этот человек! –  с почти наивной радостью  громогласно объявил командир группы захвата, выдернув у Рагима находящийся   за поясом сзади  пистолет.   При этом он не забыл от души  приложиться ногой  по упитанному телу,  призывно манящему своей беззащитностью.
– Начальник, да ты что, я вообще здесь не при делах! -  Рагим начал осознавать весь смысл  грубой, но от того не менее эффективной провокации. Он пытался найти хоть какую-то соломинку, за которую можно  было ухватиться.
- Ты хоть понюхай ствол, там даже запаха гари нет!
– Ага – заржал старлей, вот только до отдела доберёмся, там ты у меня понюхаешь.
- Одну забавную игрушку! – добавил он и ещё раз довольно засмеялся.
Конец главы.