О деревне

Жизнь в деревне всегда была неспешной, спокойной.

Люди степенны и малоразговорчивы.

Если и говорили что, то подумав и помолчав.

Шумных и крикливых не любили.

Сам уклад жизни был таков, что не располагал к суете и метаниям: жизнь была непростой, работа тяжёлой и долгой – не до суеты и беспокойства.

Вставали рано – столько всего надо было сделать, успеть.

Никто не включал громкую музыку, не бухтел телевизор, не бормотало радио.

Их просто не было, а когда и появились – не до них было людям, некогда.

Выходили, чуть свет, на улицу: а там - предрассветная тишина, перемежающаяся с бормотанием коров в хлеву, чириканьем ранних птиц, шорохом зверьков в траве.

Вдыхали полной грудью воздух: весной – нежно-горький от распускающихся почек и цветов на плодовых деревьях, прелой травы и нагревающейся земли; летом – тёплый сосново-ягодный, медовый, перемешанный с яблочным ароматом, луговыми травами и цветами, спелыми сливами и грушами; осенью – стылый туманный, со спутанными паутинками на ветру и отходящей ко сну земли; зимой – морозный бодрящий студёный, пробирающий холодом и манящий запахом дыма топящихся печей.

Надо было успеть протопить печь: зимой, чтобы не застудить дом да воды нагреть, осенью - наварить осенние дары – тыкву, кукурузу, да картошечку, весной и летом – чтобы на день наготовить еды, да чтобы день тёпленькой была, да молочка натопить, да настоя травного натомить для осеннего чаепития да лечебных примочек.

Корову подоить, покормить, попоить, зимой сена положить, с весны по осень – в стадо проводить, да потом сходить и подоить, да пастуха накормить.

И молочко парное потом прибрать: что-то в холодный погреб, что-то на готовку да сразу напиться тёпленького, что-то на маслице да сметанку пойдёт.

Поросяток накормить, овечечек, птичек домашних выпустить, если лошадка есть – прибрать да причесать, да убрать за всеми, опилочек и сенца подбросить, чтобы чисто было, овса насыпать, водички чистенькой налить.

За водой к колодцу или к речке – где есть.

Зимой холодно, тяжело, руки стынут, цепь на вороте колодца замерзает от попавшей влаги, не проворачивается, а потом из рук скользит, да и из проруби тяжело доставать – прорубить надо, да осторожно, не провалиться бы, не упасть, а то ж застынешь – и до дома не доберёшься.

Летом надо дровишек наготовить: в деревне без дров никуда – и печь истопить да дом прогреть, да еды наготовить и воды нагреть, да и баньку истопить надо – после дневных трудов с себя тяжести земные тёплой водичкой смыть и усталое тело распарить.

Или в речку – окунуться, не выныривать долго-долго, чтобы весь в воде растворился и забылся от хлопот и забот.

Да, заодно, рыбки половил: на еду да на уху, да на сушку на зиму.

В поле идти надо, трудиться, работать – не потрудишься, кушать нечего будет, ничего нет у деревенского жителя кроме того, что сам вырастил, неоткуда достать.

Потому и трудились от зари до зари.

Да сена наготовить: живность то кормить зимой надо будет, когда трава под снегом спрячется до весны.

И всё успеть надо за долгий-долгий день: и себе всё успеть сделать и пойти на работу в хозяйства, и там день работать.

Да дети с мала до подростков – все стараются взрослым помогать, всем работа есть.

Детишек поджаливают, будят попозже: им работы тоже предостаточно – и за младшими присмотреть, и дома убрать, и поесть взрослым в поле снести, и за ягодами да грибами в лес сходить, да перебрать всё, да картошки почистить и в печь поставить, да грядки прополоть, да на речку успеть сбегать накупаться, наныряться, назагораться да в песочке поваляться, да бегом взрослым на луга помогать сено собирать.

Люди в поле трудятся, стараются, некогда им отвлекаться на непонятные занятия: ни телевизоры им не нужны, ни гремящая музыка, ни телефоны с интернетом – не было их в былые времена, а были бы – не до них было, а если б были, да в свои сети людей уловили бы – голодные остались тогда б люди, некому было бы работать, все бы в сетях сидели да в виртуальном мире жили, да жаловались бы, что денег нет да еды нет, да никто с ними не нянькается да с погремушками вокруг них не ходит.

Не знали они тогда, что лентяйничать можно да требовать, ничего не вкладывая от себя, не производя и не трудясь.

Труд был во главе всего.

А как нужно им было повеселиться да отвлечься, так распрямляли спины свои натруженные от земли и запевали песни длинные и степенные, без эканий и гыканий, без дёрганья и судорог.

Пели медленно, глубоко и сочно, один начинал, а остальные подхватывали – и тут все были вместе, все едины и неделимы, и в труде, и в песне, и в самой жизни.

По вечерам, управившись, выходили, садились перед домами на скамеечки, да заводили неспешные разговоры: речь текла неторопливо – некуда им было спешить, не ждали их сериалы да ролики из Интернета.

Прежде, чем сказать, думали-раздумывали, слова лишнего не говорили, ценили.

Образования не было, а рассудительными были и мудрыми: вся народная мудрость в них вмещалась и от старого к малому передавалась, и природа с ними соединялась.

Неторопливо чай из самоваров, на костре разогретых, попивали да былые времена вспоминали: про старину говорили и что времена нынче не те – сетовали.

(В наших бы они побыли!).

А в праздники наряжались да в Церкви шли, службы стояли, потом домой приходили, трапезничали, чаёвничали да после необходимых домашних дел на лугу деревенском собирались и песни пели, хороводы водили, смеялись и подшучивали друг над другом.

А поутру – молча и сосредоточенно вновь принимались за свои труды.

Жили не жалуясь, и хранили в себе, не растрясая и не раскрикивая, всю нашу Русь.

АНГ.