Глава 6

Следующим утром Рэйшен позорно сбежал от вилок и ножей. Он решительно отказывался учиться этой премудрости при всех: шуточки и насмешки задевали его, а показывать свою уязвимую сторону он не хотел. Эли научит его позже, один на один.
– Куда это ты собрался? – вид у Эли был строгий, но не сердитый.
«Напускное. Можно будет уйти».
– Разве ты забыла? Надо поговорить с Байлем о столах. Мы ограничены по срокам.
Приятели-экспедиторы, а также противный Шурх и не менее противный Томори, выжидательно глядели на Элину. Она недовольно поджала губы, но пререкаться с Рэйшеном не стала.
– Не хочу отпускать тебя одного – вдруг тебе у гномов ещё что-нибудь понравится? Мне больше нечего им предложить, имей в виду!
«Вот оно, разрешение!» – Рэйшен кивнул и унёсся на вольный воздух.
Осенний ветер растрепал волосы, глаза не приходилось щурить – по небу бежали низкие облака. Рэйшену уважительно уступали дорогу и не пялились на него с ненавистью и ужасом… Кажется, жизнь в этом городе становилась не такой уж мерзкой. Старания Эли даром не прошли!
За Рэйшеном увязалась ватага детей, которые шёпотом спорили, сумеет ли дроу рассечь кинжалом ленточку. Спор становился всё громче и жарче, и Рэйшен не удержался. Обернувшись, он спросил:
– Что у вас там за ленточка?
Дети мгновенно умолкли, кое-кто даже отступил подальше. Но самый смелый – или самый нахальный? – остался на месте. Робея, он протянул Рэйшену гладкую синюю ленту. Она свисала с его ладони, словно язык повешенного. Рэйшен мотнул головой, отгоняя ненужные мысли.
– Давай её сюда, не бойся. А нож?
– А нету, – развёл в стороны грязные ладошки мальчик.
– Хм. Ладно.
Рэйшен выудил один из своих кинжалов из голенища – тот, который поменьше. Проверил заточку. С этим порядок. Может, и получится.
Из-за спины мальчика послышался тихий плач. Рэйшен поглядел на детей. Плакала растрёпанная девчушка со вздёрнутым носиком.
– Не надо, – всхлипнула она. – Это моё!
Мальчишки зашикали на неё. Они не собирались лишаться зрелища из-за девчачьих соплей!
Рэйшен подбросил ленту вверх. Она развернулась в воздухе, словно флаг. Кинжал сверкнул серебром. Один взмах – и на землю легко опустились две короткие ленточки.
Восторженные восклицания мальчишек грели сердце Рэйшена. Он спрятал кинжал и подобрал ленточки с земли.
– Держи, теперь у тебя две ленты! – он протянул трофеи заплаканной девочке.
Однако та спрятала руки за спину и печально проговорила:
– Теперь у меня нет ни одной! Это в волосы не вплетёшь…
Рэйшен смутился. Об этом он не подумал. Мальчишек он порадовал, а вот девочка продолжает плакать…
«Эли бы не одобрила».
В последние дни на улицах толклись разносчики товара и коробейники, так что Рэйшен, выпрямившись, сразу углядел нужного торговца.
– Эй, ты! – зычно рявкнул он, так что на этот окрик обернулись сразу несколько человек. – Да, ты! Поди сюда!
На лотке у торговца было видимо-невидимо сокровищ, за которые малышня отдала бы все свои сбережения. Рэйшен указал девочке на ленты:
– Тебе какую? Синюю? Или красная больше нравится?
Девочка замерла и перестала плакать. Наверное, от удивления.
– Мать спросит за синюю, – прошептала она, и тут же добавила: – но красная красивее…
– Я понял, – засмеялся Рэйшен, взял с лотка обе ленты и кинул торговцу монету. – А коротенькие для куклы возьми.
Девочка прижимала к груди свои новые сокровища. Кто-то из мальчишек крикнул:
– Нет у неё никаких кукол!
– Ну, ты для неё заработаешь и купишь! – парировал Рэйшен. – Надеюсь, ты не только отбирать ленты умеешь! А я проверю!
* * *
В доме-крепости у гномов кипела работа. Уж такие они, эти гномы: не сидится им без дела.
Рэйшен увидел, как работает почта в торце дома. Посетителей было немного, но этот небольшой ручеёк не иссякал. Рэйшен с любопытством поглазел, как тут всё устроено. Обыкновенно, как и в столице. Один гном принимал послания и, разумеется, деньги, другой под диктовку записывал слова просителя. Надо же, им уже деньги поступают, а Эли подсчитывает каждый медяк! Вечером упоминала об экономии свечей…
О деньгах думать Рэйшен не любил, поэтому почти сразу принялся искать взглядом приятелей – Вайсдорна и Вахольдера. Можно и самого Байля, но он чаще всего занят.
Рэйшена окликали, приветствовали, хлопали по локтю – выше не доставали. Он улыбался, здоровался в ответ, но хлопать по плечам никого не решился: мог не рассчитать силу. Здесь он был среди своих.
Когда-то, во время своих неприкаянных скитаний, задолго до появления Эли в его жизни, он много времени проводил в Железных Горах. Спокойная мудрость Байля, забота его жены Цитрины, дружелюбие и расположение остальных давали ему возможность не утонуть в гневе и ярости военных и послевоенных дней. Как же он был рад, что Элина чувствовала симпатию к гномам! И они тепло относились к ней в ответ.
– Вайсдорна с Вахольдером нет, если ты их ищешь, – сказали Рэйшену.
– А куда вы их спрятали? – удивился он.
Гномы добродушно рассмеялись.
– Запустили пересыльное устройство, ребята его испытывают. Должны до самого Дикого Леса домчаться, к нимфам.
– Что за пересыльное устройство? – недоумевал Рэйшен.
– А болтали, будто ты на таком катался! Из Сельбермина долетел до Рудного Стана! Врали, что ль?
– Ах, это! Нет, не врали. Было дело.
Рэйшен сразу вспомнил ощущение полёта в полной темноте. Ледяной ветер, рвущий волосы и одежду, свистел в ушах. Ремни, которые удерживали от падения в бездну, трещали от натуги. Славное было времечко! Неужто теперь будет такая чудная подземная дорога из Жадвиля? Надо будет покататься…
– Погодите, ребята, – спохватился Рэйшен, – вы сказали «к нимфам»? Для Мадога, что ли?
– Ну да, – заусмехались гномы в густые бороды, – дара Элина просила для него… Может, не откажут, помогут парню.
У Рэйшена потеплело внутри: «Эли не забыла про Мадога, хотя и в контрах с ним. А для себя – ничего…»
Наконец появился Байль и увлёк Рэйшена внутрь дома. Внутри уже навели порядок, расставили столы, стулья и шкафы с сундуками. Рэйшен подумал, что до открытия банка осталось всего ничего. «Надо Эли рассказать, ей будет интересно…»
– Ну что, Рэйшен, пропустим по кружечке? Скоро у нас с тобой не будет такой возможности…
– С чего бы это? – удивился Рэйшен.
Байль выглядел и радостным, и огорчённым одновременно. Погладив бороду, он застенчиво сказал:
– Вернутся Вайсдорн с Вахольдером, – я уверен, что скоро вернутся! Пересыльное устройство у нас надёжное. И тогда уж Цитрина моя приедет. А ты её помнишь, она строгая по этой части, хмельного пить не разрешает…
Тётушку Цитрину Рэйшен помнил. Низенькая, почти квадратная гномка властно распоряжалась своим добрым, мастеровитым мужем, а время от времени, когда Рэйшен бывал у них, бесцеремонно гоняла его с мелкими поручениями. Она запрещала ему сквернословить, пить и таскать на себе дома сталь. После войны, когда Рэйшен окончательно ушёл на вольные хлеба, тётушка Цитрина не дала ему опуститься на дно. В ней кипела жизнь, и она заставляла Рэйшена возвращаться к этой самой жизни, иногда против его воли.
– Ну, в трактире можно посидеть.
– Рэйшен, сынок, не при нашей занятости в трактирах рассиживаться, – засмеялся Байль.
– Хоть ты свою пивоварню открывай! – посетовал Рэйшен.
– Извини, дружок, но мне некогда, дел невпроворот… Разве что ты сам!
– Ой, нет! Эли меня убьёт! Она говорит, что у меня нет… чего это там у меня нет, – Рэйшен в задумчивости растрепал себе волосы. – Жилки какой-то… торговой.
– Ну, значит, и не надо! Элина – женщина понимающая, плохого не посоветует!
Принесли пиво, и Рэйшен с Байлем с удовольствием отхлебнули из кружек.
– Так чего ты прибежал-то? – Байль аккуратно стёр пену с бороды. – Элина прислала? Или просто повидаться?
– Да, точно, чуть не забыл! – Рэйшен сделал добрый глоток и продолжил: – У нас тут какой-то приём намечается. Званый ужин, что-то такое… Надо бы столы. И, наверное, стулья…
Взгляд Байля стал острым и цепким, и Рэйшен тут же насторожился. Дружба дружбой, а насчёт новых долгов Элина ясно предупредила – не допускать.
– Сынок, эти столы и стулья – дело нехитрое. Ты только скажи, мы делаем их в рамках прежнего заказа?
Рэйшен отставил полупустую кружку. Все слова по отдельности он понимал, но что именно Байль имел в виду? Что за рамки и где он их видит? Эх, надо было раба послать, он целыми днями корпит над бумажками, может, и догадался бы.
Байль, как назло, ждал ответа и глядел на Рэйшена. Рэйшен скроил невозмутимую физиономию и решил отмолчаться. В этой молчанке Байль сдался первым:
– Да не томи, скажи уже! Это новый заказ или всё ещё прежний, за который твоя Эли нам землю дала?
«Ах, вот оно что! Так бы и говорил».
– Прежний.
Дальше разговор пошёл легче: Рэйшен хорошо представлял, сколько столов надо будет поставить в зале.
– А что по срокам?
– Откуда мне знать? – повёл широкими плечами Рэйшен, но тут же спохватился: – Нам бы поскорее!
* * *
После визита к Байлю у Рэйшена было ещё одно дело. Эли, правда, своего одобрения не давала, но Рэйшен очень надеялся, что здесь о деньгах речь не зайдёт и никаких новых долгов он не наделает.
Быстрые ноги несли его в купеческий квартал, к Феланихе. Она очень хотела поставлять ткани в дом управительницы, и вот, наконец, представился подходящий случай.
– Дар Рэйшен, какая честь! – приветствовала его купчиха. – Чем обязана? Надеюсь, подушки понравились даре управительнице?
Рэйшен не придумал, как начать разговор. Да ещё из-за прилавка на него с любопытством поглядывала совсем юная девушка, наверное, купеческая дочка. Это сбивало с толку. И выпитое пиво шумело в голове…
– Ты обещала ткани, помнишь? – брякнул он. – Да, подушки хороши, она вроде довольна… Так я про ткани. Нам понадобятся скатерти для званого ужина…
Купчиха оживилась и принялась расспрашивать Рэйшена о размере столов, количестве скатертей, цвете… Эта женщина знала своё дело, и Рэйшен очень скоро получил чёткое представление, как будут выглядеть столы в зале.
– А нужно ли украсить или оживить стены? Может, новые гобелены или шпалеры? Или драпировки?
Если бы она спросила про заточку кинжалов или качество стали, они бы поговорили на равных. Но о драпировках Рэйшен никогда не задумывался, а слово «шпалеры» услыхал впервые в жизни.
– Ты можешь не отвечать прямо сейчас, – деликатно сказала Феланиха, видя его замешательство. – Скатерти я подготовлю быстро. Вот принесу их, тогда и поговорим о гобеленах.
– Это было бы здорово! – Рэйшен почти обрадовался, но самый щекотливый вопрос он оставил напоследок. – А ткань на платье ты сможешь раздобыть?
– На платье?! – изумилась Феланиха. – Какое ещё платье?
– Нарядное. Для Эли… дары управительницы.
Феланиха как-то странно смотрела на Рэйшена, так иногда матери смотрят на своих бестолковых, но любимых сыновей. Рэйшен был сегодня сыт по горло такими взглядами от Байля, а тут ещё и эта купчиха! «Что опять не так?!».
– Дар Рэйшен, для нарядного платья нужен не один вид ткани, а ещё и кружева, тесьма…
– Если ты не можешь, так и скажи, я поищу в другом месте! – Рэйшен готов был вспылить.
– В любом другом месте у тебя спросят, сколько и какой ткани тебе надобно… Мерки надо снять.
Рэйшен выругался. Он не любил чувствовать себя дураком. Может, Эли была права, что не хотела никакого платья? Но, раз он уже начал, отступать не будет!
Из-за прилавка послышался голосок:
– Я могу помочь, дар Рэйшен!
Рэйшен впервые посмотрел на дочку Феланихи: обычная купеческая дочка, пухлая, белая, гладкая, сытая. Чем она поможет? Феланиха, судя по всему, думала так же:
– Цыц! Чего лезешь без спросу!
– Матушка, ну, я же могу помочь, ты же знаешь! Хоть один раз разреши мне…
– Нет! И даже не проси! Ты уже все счётные книги просмотрела?
Рэйшен увидел, как лицо девчонки становится упрямым, и подумал: «Отчего бы не спросить её?»
– А чем же ты поможешь, добрая девушка?
– Дар Рэйшен, я умею шить платья! Могу показать свои рисунки – там много нарядов, тебе понравится!
Феланиха хотела что-то возразить, но Рэйшен отмахнулся от неё. «Хватит, насоветовала уже со своими шпалерами!»
Девчонка выудила откуда-то – должно быть, из-под прилавка – стопку желтоватых листков.
– Вот посмотри, дар Рэйшен, здесь я рисую платья.
«Да хоть на песке их рисуй, мне-то какая разница». Однако Рэйшен подошёл, чтобы проявить вежливое внимание. И замер. Кажется, это именно то, что нужно: пышные юбки, кружева у декольте и на рукавах…
– Я могу снять мерки, – щебетала девушка, – я умею. И ткань подберу!
– А шитьё? – укоризненно сказала Феланиха. – Дело непростое и небыстрое. Как ты справишься?
– Я готова ночью шить, матушка! И служанки мне помогут!
– Ну, конечно! Девок от работы отвлекать!
– И сестрица мне поможет! Все вместе справимся!
Феланиха покачала головой, но Рэйшен уже видел, что она сдалась.
– Девушка, пойдёшь со мной сейчас? Мерки снимешь, объяснишь даре управительнице про ткани и всё вот это…
Феланиха внезапно воспротивилась, и Рэйшен никак не мог взять в толк, что произошло. Ведь только что согласилась!
– Куда она с тобой пойдёт? Она молодая девица, незамужняя, через весь город пойдёт в сопровождении наёмника с дурной репутацией! Ты уж прости, дар Рэйшен! И там у вас полон дом дроу да солдатни… Мало ли что!
Рэйшен оторопел. «Вот это поворот»!
– Ты чего, почтенная Феланиха! Я уже и не наёмник вовсе, а королевский служащий. И вообще, девчонки вроде дочки твоей меня не интересуют. Я, знаешь ли, не свободен.
– Свободен ты или нет, мне без разницы! – отрезала Феланиха. – Я сказала, что она одна туда не пойдёт!
Рэйшен хотел было схватить девицу за руку и уволочь прочь от её мамаши, но сама девушка нашла выход:
– Матушка, давай вместе сходим вечером. Ты же не позволишь случиться чему-то плохому, правда? Заодно и спросишь про гобелены со шпалерами. И образцы тканей можем принести…
Феланиха вздохнула.
– Сходим. Ты, дар Рэйшен, иди себе. Мы вечером аккурат после ужина явимся.
И Рэйшен почувствовал, что некоторые победы даются тяжелее, чем битва с мечом в руках.