Глава 7

Своим раненым Элина решила дать отдельный урок по застольному этикету. Мадога можно не жалеть – пить он мог, значит, сможет и вилкой орудовать. И теперь он с пыхтением скрёб по тарелке ножом, пытаясь удержать вилкой ускользающий кусок.
– Почти получилось, молодец! – похвалила Мадога Элина.
Рядом немедленно принялся ныть Шурх:
– Мягкие Ручки, у меня не получается, покажи ещё раз!
– Я почти всё мясо тебе нарезала, теперь сам!
– Ну, Мягкие Ручки, ну пожалуйста!
Элина с усмешкой положила ладони на руки Шурха и в очередной раз показала, куда втыкать вилку и как держать нож… Шурх как-то странно притих. Элина спохватилась, когда заметила его взгляд – взрослый, серьёзный. И в этом взгляде не было ни капли интереса к вилке. А Элинина щека оказалась совсем рядом с его щекой…
Элина замерла. «Как поступить? Резко отстраниться? Пошутить? Сделать вид, что ничего не происходит?»
Из задумчивости её вырвал звон брошенной вилки. Мадог смотрел на неё в упор, тёмным злым взглядом. Сегодня обожжённый глаз выглядел получше, так что неприязнь светилась в обоих глазах. Очень хорошо, отёк спадает, глаз видит…
– Не разбрасывайся моими вилками, Мадог!
Элина выпрямилась и отняла свои руки у Шурха, не обращая внимания на его недовольный стон.
– Что ты творишь?
Речь Мадога была по-прежнему не очень внятной, но Элина прекрасно его поняла.
– Учу вас обращению с вилками. На приёме вы должны быть безупречны.
– Я не про это.
Элина знала, про что он говорит, но молчала. Она не будет оправдываться ни перед кем. Особенно перед Мадогом.
Мадог обратил взор на Шурха:
– А ты не соображаешь совсем, что ли?
– А что я? – заныл мальчишка. – Что я такого сделал?
– Она играет тобой! Что ей твои чувства! Ты же сам говорил, что у неё мягкие руки и жёсткое сердце!
– Это не я, – промямлил Шурх, – так в городе говорят.
– Неважно! Она использует тебя и заставит делать, что ей нужно!
Шурх немного помолчал, а потом проговорил:
– Я понимаю, Мадог, не кричи. Тебе вредно. Мягкие Ручки меня любит. По-своему. Не так, как Рэйшена, конечно, но что уж тут поделать… А я скоро вообще уеду в новый дом, к Снысту. И буду редко её видеть… Поэтому лучше так, чем никак…
Элина не говорила ни слова – ей нечего было ответить Шурху и нечего было ему дать. Зато Мадогу было что сказать.
– Ты ужасна! Ты сталкиваешь нас между собой! Если бы ты правила королевством, это была бы самая несчастная страна на свете! Я не понимаю, как Рэйшен не видит этого! Может, ты и его просто используешь?
Дело зашло слишком далеко.
– Я ухожу, – холодно сообщила Элина, – потому что не собираюсь выслушивать эти нападки. Вилки и ножи оставляю. Тренируйтесь, вечером повторим урок.
* * *
Рэйшен нашёл Элину в кабинете. Она яростно листала какую-то исписанную тетрадь и, кажется, совсем не смотрела на записи. Томори, как всегда, сидел за своей конторкой и осторожно поглядывал на Элину.
«Они разругались, что ли?»
– Эли, отвлекись от бумажек! Скоро у нас будут столы, и скатерти, и гобелены, и эти, как их… пале… шпалеры!
Рэйшен с удовольствием наблюдал, как отвлеклась не только Элина, но и бывший раб.
– Какие ещё шпалеры? Рэйшен, от тебя пахнет пивом!
Вот же! Надо было горсть специй купить и зажевать! Как он не подумал!
– Ну, выпили с Байлем по кружечке, но это не главное!
Рэйшен подробно рассказал о своих визитах и добавил, что вечером придёт купчиха, посмотрит, как можно украсить залу для приёма.
– Образцы тканей принесёт.
Элина перестала злиться, и это было хорошо. Она даже заулыбалась:
– Ну ты даёшь, Рэйшен! Разобрался прямо лучше меня! И быстро!
Рэйшен приосанился, гордый собой. О платье и купеческой дочери он решил пока не говорить. Пусть будет сюрприз.
– Эли, а ты не собираешься обедать? Я даже готов поучиться обращению с этими двузубцами!
Кажется, Эли совсем оттаяла.
– Томори, я после обеда досмотрю эти реестры, мне сейчас ничего в голову не идёт.
Томори покладисто кивнул. А Элина взяла Рэйшена за руку – зачем, он же не маленький мальчик! – увела его из кабинета.
Когда Рэйшен сообразил, куда они идут, он простил Элине такое обращение с собой. Настроение его взлетело до небес: они направились в спальню.
Там Элина плотно притворила дверь и повернулась к Рэйшену. Он ждал от неё знака – любого, самого незаметного. Не дождался. Элина с каким-то отчаянием в голосе проговорила:
– Рэйшен, скажи, ты думаешь, что я тебя использую? Только правду! Пожалуйста!
Рэйшен невольно поднял брови. Он ожидал чего угодно, только не этого!
– Эли, разве мы за этим сюда пришли?
Она по-прежнему стояла у двери и умоляюще смотрела на него.
– Скажи мне, пожалуйста! А потом… Любое твоё желание! Любое!
Любое?! У Рэйшена было много желаний. Но вопрос странный. Что-то случилось в его отсутствие? Что ей наговорили?
– Идём, – он потянул её за собой. Спальня была обставлена скудно, сесть было некуда, кроме как на кровать. – Я скажу тебе.
Элина покорно последовала за ним, не похожая сама на себя.
– Эли, я не считаю, что ты меня используешь. Ты знаешь, что я всегда рад быть рядом. Охранять тебя, ходить по твоим поручениям, есть с тобой, спать рядом с тобой… Это не потому, что ты меня используешь, а потому, что я сам этого хочу.
Он немного подумал. Надо, в конце концов, сказать это.
– Всё потому, что я тебя люблю, Эли.
Он же обещал честно? Ну вот…
Элина прижалась к нему и обхватила обеими руками, словно ища защиты. Он чувствовал, как она дрожит.
– И я тебя, Рэйшен… И если тебе скажут другое… Пожалуйста, не верь им!
Некоторое время Рэйшен просто держал её в объятиях, а потом всё-таки спросил:
– А желание… уже можно?
Элина рассмеялась, и её дыхание согрело его даже через мундир.
– Говори!
– Что произошло, Эли? Кто тебе всё это сказал? Мне тоже хочется услышать правду!
* * *
Элина честно рассказала о том, что случилось в лечебной комнате. Она опасалась, что Рэйшен впадёт в ярость, будет грозить расправой, но ничего подобного не произошло.
– Шурх испытывает моё терпение… Зато понимает, что не видать ему тебя, как своих ушей, – в голосе Рэйшена послышались нотки торжества.
– А Мадог?
– Я думал, Мадог смирился. Я много раз ему говорил, что… В общем, он знает, что ему не на что надеяться. Может, он нарочно так тебе сказал? Чтобы ты мучилась, злилась? Чтобы нас поссорить? Если хочешь, я с ним поговорю… Ещё раз. Может, хоть сейчас до него дойдёт?
Элина мягко закрыла рот Рэйшену ладонью:
– Нет. Я сама. Он думает, что так защищает тебя. Я подумаю, как быть.
Рэйшен поцеловал её ладонь. Элина засмеялась:
– Щекотно!
Он увлёк её на подушки, и Элина успела пробормотать:
– Ну, не в сапогах же…
А больше ничего не успела, потому что ей стало не до того.
* * *
В этот день Рэйшен счастливо избежал застольного этикета: Феланиха явилась раньше обещанного. Элина, слегка растерявшись, пошла разбираться со скатертями и прочими женскими премудростями, а Рэйшен спрятался в кабинете, вытолкав оттуда Томори.
– Иди, иди, помоги своей хозяйке!
– Оставь меня в покое! Там Маро, он помогает…
– Томори, кому говорю, вали отсюда! Не хочешь помогать – иди с вилками возись, тебя за общий стол посадят, не опозорься!
– Рэйшен, как ты не понимаешь, налоговые реестры важнее…
«Как же надоел!» Рэйшен выпихнул Томори в коридор и закрыл дверь перед его носом. Было слышно, как Томори нерешительно потоптался под дверью, а потом направился вниз.
Рэйшен развалился на стуле и закинул ноги на другой стул. Вот так, прямо в сапогах. Никаких вилок! Сегодня вечером отдых! А когда Эли закончит с этими тряпками на столы и стены, они смогут вернуться в спальню…
Дверь отворилась, и в полутёмный кабинет ввалился Лоркан:
– А где Эли?
Рэйшен пальцем показал на пол.
– Это она там шумит? Гости у неё, что ли? А ты чего тут прохлаждаешься?
– Отдыхаю.
– Повезло тебе, Рэй, – завистливо проговорил Лоркан. – Всё же она – баба что надо!
– Повежливее, приятель, а то я не посмотрю, что мы с тобой на войне из одного котла хлебали… И вообще, ты сам говорил, что ищешь женщин попроще. Таких, как Роза! – Рэйшен не удержался и фыркнул.
Лоркан с невнятным ворчанием устроился на одном из стульев, попутно по-приятельски пнув Рэйшена в лодыжку.
– Поссорился я с Розой. Забывать своё место начала…
Рэйшен навострил уши. Лоркан никогда не жаловался на своих женщин. Что произошло?
– Представляешь, Рэй, она мне высказала, что слишком часто меняет у вас в спальне бельё! Зачем, спрашивается, мне об этом знать? И вообще, это её работа… Что вы там вытворяете, даже интересно!
Рэйшен самодовольно усмехнулся. Лоркан, конечно, и не ждал ответа. Ему просто хотелось выговориться.
– В общем, Рэй, поучил я её… Так, слегка. Но, боюсь, она побежит жаловаться. Что делать, как думаешь?
Рэйшен лениво потянулся, стул под ним предательски качнулся, и он мигом выпрямился.
– Сильно ты её… поучил? Следы остались? На лице там, на руках?
– Сдурел ты совсем! – испугался Лоркан. – Скажешь тоже – на лице! Не те времена, чтобы такое себе позволять, да ещё на службе у Эли! Нет никаких следов!
– Тогда плюнь на это. Пусть жалуется. Ничего не докажет. А если Эли узнает, что Роза обсуждает её постельное бельё… Хм, как бы Эли сама каких синяков на Розе не оставила.
За приятной болтовнёй Рэйшен не услышал шагов в коридоре. В кабинет вошёл Дэвлин:
– А где?..
Он не успел договорить, как Рэйшен с Лорканом в один голос ответили:
– Внизу!
Дэвлин – не Томори. Его не вытолкаешь взашей из кабинета. Он притворил дверь и подтянул к себе стул.
– Тут подожду.
– На хрена? – недовольно буркнул Рэйшен. – Тебя тут не хватало!
– Дело есть. Важное.
– Подождёшь до завтра.
Дэвлин ухмыльнулся так, что Рэйшен сразу понял: не подождёт. И, может, даже его мечты об отдыхе превратятся в пыль.
Дэвлин выудил из-за пазухи запечатанное письмо и помахал им в воздухе. В полутьме Рэйшен не разглядел, чья печать там красуется.
– Из Глорка, – пояснил Дэвлин. – Ваша любимая гномья почта. Шустрые ребята эти гномы, получили письмо и сразу же притащили к нам.
– Вскрывал? – деловито осведомился Лоркан. – Письмо, я имею в виду?
– Пока нет. Давайте вместе вскроем, если уж на то пошло. Почитаем, а потом опять запечатаем.
Рэйшен слушал и хмурился.
– Давай сюда это письмо, Дэвлин, – Рэйшен вытянул руку.
– Держи. Только снимай печать осторожно…
Рэйшен согласно кивнул и сунул письмо за пазуху. Он уловил знакомый запах от бумаги и догадался, кто мог «поприветствовать» Элину.
– Эй, куда ты письмо сунул? – возмутился Дэвлин. – А открывать кто будет?
– Эли, – коротко ответил Рэйшен.