Глава двадцать пятая. Преданность

В этот день я осознала окончательно, что пропала. Растворилась в нём, разрешила себе расслабиться рядом с ним, позволила сердцу чувствовать то, чего так долго не хватало. Сделала это, не подразумевая чем чреваты последствия. Лада в кокошнике наверняка прокляла бы меня на века за необдуманные поступки и внезапные перемены. Однако к этому меня привело его определённые действия, симпатию я осознала в процессе…

Лариса Александровна осталась у нас переночевать. Весь вечер она нахваливала Корфа и придумывала ему плюсы. По её заверениям он — мужчина номер один, и нет ему равных в целом мире. И красивый, и богатый, умный, смелый, страстный. Не хотела я всего этого знать, но Людмила Валерьевна не отпустила меня в комнату, заставила пить чай и слушать. Юлиана тоже не отпустили, пусть он и ерепенился больше моего, даже начал бросать угрозы, что, мол, если он перестанет работать и будет трещать с бабками без умолку, то им всем придётся жить на пособие по безработице. Ларису позабавили потуги Корфа, и она ещё больше стала флиртовать с ним. И чайку подольёт, и печеньем собственного приготовления накормит, даже кошку умудрилась достать. Леди пыталась сбежать от ненормальной как минимум раз десять. Лариса усадила пушистую бестию себе на колени и принудительно стала гладить. Вначале пушистая госпожа даже наслаждалась повышенным к себе вниманием, но после часового натирания шерсти рукой даже животное не выдержало. Стоило Ларисе отвлечься на разговор и свою новую обалденную историю, которую срочно надо нам поведать, как леди предпринимала попытку к бегству, но женщина вовремя реагировала и кошка продолжала оставаться в плену.

— А ещё я буквально в прошлом месяце была в Абхазии. Девчонки отговаривали, мол, не наше это место, таким как мы лучше рвануть в Дубай, но я рискнула. И вот не пожалела, Юлианчик мой дорогой мальчик, смотри, какой подарок привезла, — полезла Лариса Александровна за сумочкой, лежавшей с сзади неё, как Леди тут же удрала, только лапки сверкали. — Ох, проказница какая, поймаю её потом.

К счастью Леди у нас самая умная женщина в этом доме и заныкалась так что даже на утро мы с трудом отыскали её чтобы покормить. Пока Лариса рылась в своей сумке обещая показать свой неслыханный подарочек, я сидя рядом с ней допивала уже третью чашку чая, который у меня, наверное, скоро из ушей польётся. Подпёрла ладонью подбородок, чтобы не свалиться и не уснуть, а спать хотелось чудовищно. Юлиан и Людмила Валерьевна сидели в креслах по бокам от нас, и тоже выглядели сонно. Ещё бы часы показывали начало первого. Пока бабушка Корфа роняла голову, желая отрубиться прямо здесь, а Лариса никак не могла отыскать какую-то вещь, я подняла глаза на Юлиана. Он поймал мой взгляд и устало улыбнулся. Одними губами я произнесла:

— Как же хочется спать.

Юлиан взялся за голову и горестно кивнул. Меня умилило это короткое немое общение между нами, и я не удержавшись хихикнула.

— Что я сделала смешного деточка? Ты сама попробуй найти этот подарок, не сумка, а шкатулка Пандоры, — услышала мой смешок Лариса и не преминула сделать замечание.

От громкого возмущения женщины, бабушка резко проснулась, но ненадолго. Короче отделались мы от Ларисы часам к двум. Корф тупо не выдержал и твёрдо заявил, что ему надоело, и он хочет отдохнуть в приятном для него обществе. Удивительно, что Лариса не предложила своё, эта старая кошёлка и не на такое способна. В итоге мы с ним удалились первыми, когда спать пошла бабушка, я не знаю, оставалось надеяться что вскоре после нас.

Вместе с Юлианом мы дошли до моей комнаты, и я думала, что на сегодня приключений достаточно, и мы спокойно разойдётся по своим кроваткам, но как бы, не так. Когда я потянулась к дверной ручке, он остановил меня, легонько взяв за запястье.

— Вряд ли завтра я смогу нормально работать. Эта женщина нарушила мой режим сна, за что я молча буду её порицать. Ладно, дело не в ней, я просто хотел предложить тебе съездить к твоей семье. Мне нужно увидеть Вадима Борисовича, он прячется от меня, — сквозь зубы прорычал Корф, будто бы это оскорбительно.

— Серьёзно? К моей семье? — услышала я только это, и на радостях бросилась к нему с объятиями. Вышло так, что я случайно уткнулась мужчине прямо в шею, и вдохнула пьянящий аромат чего-то явно дорогого и редкого. А кожа Корфа оказалась такой нежной, приятной, захотелось прикоснуться к ней губами и оценить в полной мере.

Господи! О чём я вообще думаю? На костёр меня за такие мысли.

Хотела отпустить Юлиана, ведь вовремя осознала, что наша кожа соприкоснулась (и только благодаря случайности я губами в неё не впилась), но он не дал. Тоже прижал к себе, а сквозь пальцы Корф пропустил несколько моих прядей.

— Твои волосы пахнут яблоками, и почему я почувствовал их запах только сейчас? — разговаривал он сам с собой.

В его руках я забыла, как дышать, сон отступил, и вряд ли я теперь смогу отдохнуть, как следует. Жар обуял всё моё тело, голова закружилась от ощущений, я готова была расплыться перед ним лужицей. Корф умело давил на меня, может, сам не осознавая. Вот бы понять, что испытывает Юлиан, все проблемы решились бы сами собой.

— Нас могут увидеть, — отпустил, позволяя холоду снова опутать меня вокруг.

— Спасибо. — За что конкретно поблагодарила я и сама не поняла, может за пылкие объятия, а может за возможность встретиться с роднёй.

— Не понимаю твоей радости Лада, тебе никогда не запрещалось с ними видеться, ты сама не спешила проявлять инициативу. Уверен твои родители и брат соскучились, — напомнил мне о том, что я не узница, но всё равно себя таковой ощущаю.

— Мы общались с мамой, папа не хочет меня видеть, — призналась я. До сих пор не могу поверить, что мой любимый папочка мог запросто оборвать нашу связь.

— Я тому виной. Он избегает меня, боится, если ты придёшь к ним в гости, сможешь надавить, повлиять. Твой отец молодец, его преданность альянсу заслуживает глубокого уважения, но я выжму из него всё, что мне нужно для дальнейших действий, даже если Баталов будет сопротивляться, — с надменностью в голосе констатировал Корф.

— Звучит цинично, — не могла не заметить я лёд в его выражениях.

— Ты права. Моя жизнь пропитана цинизмом, но без него я бы не выжил. Лада я бы не хотел заражать тебя им. Оставайся собой, не прислушивайся к моим мыслям по поводу альянса и планам насчёт них. Я буду жестоким, не пощажу никого кто поддержит этих пятерых, не убью сразу, но замучаю до смерти каждого кто приложил руку к разрушению моей семьи. Они нажили серьёзного врага в моём лице, и пусть сейчас тебе кажется, что я сижу и ничего не делаю, поверь это иллюзия, сделано море всего, осталось добыть ценные сведения, и без твоего отца моя работа остановилась, — с досадой завершил Корф, для себя понимая, что зависим от постороннего человека.

— Расскажешь мне…

— Конечно, однажды. А сейчас иди спать, ты утомилась, — открыл он передо мной дверь моей комнаты.

Я уже собиралась войти, как вспомнила:

— А что будет с Лёшей? Ты его…

— Я его?

— Разберёшься с ним? — помягче спросила я.

— Зачем? Он мне не интересен, просто держись от него подальше, и будем жить спокойно. А если у вас душа моя появится желание пробудить дракона, я только «за», покажу, как отменно умею пытать людей, — оголил он свои зубы в подобие улыбки.

— Пугаешь меня? — попыталась я свести всё в шутку.

— Посмотрим, — ответил он в своей типичной манере не «да» не «нет».

На том и распрощались.

Уснула не сразу, много размышляла о сегодняшнем дне, о наших объятиях, о прикосновениях коже к коже. Потом много думала о родителях и том, как пройдёт наша завтрашняя встреча, как примут меня, будут ли рады.

Утро наше настало в половине одиннадцатого. Лариса устроила целую дискуссию о том, что надо почаще так засиживаться, и уверяла, что мозги ночью работают намного продуктивнее, нежели днём. Слушать бред сумасшедшей осталась одна Людмила Валерьевна, мы же с Юлианом, как и договаривались, отправились к моей семье. Я с нетерпением ждала встречи с ними, считала минуты, надеялась на тёплый приём. Юлиан же выглядел как всегда немного отстранённым, в его мыслях наверняка не было совершенно противоположное моим. Папа повёл себя неправильно по отношению к Корфу, подписал документы, и пропал. Что-то мне подсказывало (пусть я и не желала допускать такого) семейного воссоединения не произойдёт.

Когда мы пересекли мост, я сжалась от предвкушения и внезапной паники. Если Юлиан лично едет к папе значит, ему несдобровать, и есть вероятность, что к общему мнению они не придут. Мой отец упёртый, прямо как и я, раз не соблюдает согласие между сторонами, значит будет тяжело его переубедить. Повернувшись к Юлиану лицом, я вопрошала немой вопрос. Естественно проглядеть мои напуганные глаза он не смог.

— Спрашивай, — разрешил Корф.

Не смогла, побоялась. Сделала кое-что другое, попросила:

— Будь терпеливым с моим папой, он порой бывает упрям, и давить на него бессмысленно.

— Ты меня плохо знаешь Лада. Я умею делать это изящно, не без помощи угрозы жизни любимой дочки, — съязвил мужчина.

Я встрепенулась. Вот значит, зачем там буду нужна я. В нём не проснулся сентиментальный человек, Корф просто хочет воспользоваться своими привилегиями, и наложить «санкции» на мою семью.

— Мне казалось, что мы нашли «золотую середину» Юлиан, и ты не станешь причинять мне моральную или физическую боль, — вынул он меня произнести это.

— Но Баталов об этом не знает, — стал он сворачивать на обочину.

Хочет держать моего папу на цепи с помощью меня, и как я могла усомниться в его переменах?

Наш спор испарился из моих мыслей, стоило мне заметить возле высокого забора окружающего мой дом несколько здоровых мужиков в костюмах. За пазухой у них находилось оружие, а в руках рации. Никогда возле моей семьи не околачивались похожие типы, у нас всегда всё было спокойно, как до этого дошло? Неужели люди из альянса прислали их чтобы те контролировали моих родителей? В голову приходили самые разнообразные чудовищные мысли.

— Настолько меня боится? — спросил сам себя Корф, выходя из машины.

Я последовала его примеру, быстро догнала.

— Наверное, это люди из альянса, — предположила я.

— Конечно, откуда же ещё?

— Они могут навредить тебе, пожалуйста, остановись, — взяла я Юлиана за руку и потянула на себя.

Удивительно, но Корф подчинился, развернулся ко мне. Мужчины, стоявшие по периметру, напряглись, посматривая в нашу сторону. Один из них достал рацию и стал что-то говорить.

— Навредить мне? Ты где такой чепухи набралась? — с возмущением посмотрел он на мои пальцы крепко вцепившееся в его руку. — Я попрошу их, позвать хозяина, и только Лада. Неужели ты придумала себе, что они могут держать твою семью в заложниках? Бред. Эти псы здесь защищают Баталова от меня, я его враг. Враг его драгоценного альянса.

— Ты уверен? А вдруг всё не настолько очевидно как тебе кажется? Вдруг я права, и пойдя туда, ты навлечёшь на себя беду? — в глубине души я действительно волновалась, мне не хотелось, чтобы Юлиану причинили вред.

— Я знаю. Хватит бояться душа моя, если что за меня всегда будет, кому отомстить, уж я позаботился о запасном плане, но твоя забота искренне меня трогает, — приложил он ладонь к груди.

Пока мы с ним переговаривались, сзади нас распахнулись ворота, и из них вышел мой папа. Он не выглядел запуганным или растерянным, наоборот, на лице родителя читалось недоумение. Мы нарушили их покой.

— А вот и папочка, — прошептал мне прямо в губы Корф. — Если он будет говорить о тебе нелестные вещи, я могу сорваться. Держи поводок хозяйка.

От шёпота и предупреждения мороз прошёлся по коже. Корф выглядел серьёзным и настроенным решительно. Вдруг пришло осознание, что его слова, сказанные там, на берегу реки были чистой правдой. Он думает обо мне, я всегда с ним.

— Юлиан, — позвала его тихо, и взяла за руку, не давая ему возможности идти к папе без меня. — Держи меня за руку покрепче.

Он лишь хмыкнул, никак не отреагировав на наши сцепленные ладони, и молча направился к моему отцу, который наблюдал за происходящим с осуждением.

— А ты весьма терпелив Юлиан Вячеславович, — убрав руки за спину, папа смотрел на Корфа с высокомерием, которого раньше я в нём не замечала.

— Люблю давать людям возможность понять свои ошибки. Ты меня явно не понял Баталов. Дважды я не люблю повторять, но твоя дочь попросила, как я могу отказать своей любимой девочке? — грубо вытащил он меня на свет прямо лицом к лицу с отцом.

Я была возмущена грубым отношением, но одновременно поражена его словам. Сейчас Корф играет на нервах папы, и точно не чувствует того что озвучивает. Он привык много говорить и для него слова не всегда имеют особый смысл. Проблема заключалась в том, что я женщина, а мы любим ушами, и Корф отлично умеет на них присесть. И мне присел, особенно словосочетанием «любимая девочка». Да кому угодно такое обращение польстило бы, я не исключение. Статный, богатый, сильный и говорит о тебе как о любимой, естественно я постепенно превращалась в лужицу под его дорогими туфлями.

— Мы подписали договор, ты мне должен! Запамятовал Баталов? Я умею напоминать, — как по заказу за нашими с Юлианом спинами стали останавливаться чёрные автомобили.

Один, второй, третий. Пыли поднялось вагон. Из каждой машины вышло по несколько человек, парни ничем не уступали отцовой новой охране. Те к слову не ожидали подставы и поздно отреагировали. Стоило людям Корфа покинуть свои навороченные тачки как те сразу подбежали к моему отцу, и встали на защиту работодателя.

Что за войну Юлиан здесь устроил? Я разве об этом просила? Да и встречу с семьёй точно не представляла как сцену из триллера. Из одной из машин вышел и Сергей, выглядел он никак я привыкла, его деловой офисный стиль претерпел крупные изменения, теперь дружок Корфа походил на него самого. Мои глаза сами собой опустились, и я наткнулась на пистолет, прикреплённый к правой ноге.

Кажется, я скоро упаду в обморок.

— Кто-то не понимает по-хорошему Вадим Борисович? — достал Сережа оружие и нацелился на папу, а следом и все люди Корфа сделали то же самое. — Думали, мы с вами шутки шутим? У нас кончается терпение. Не хватает всего лишь вашей маленькой услуги, а вы противитесь, как детсадовец отказывающийся есть манную кашу на завтрак.

Послышался бархатный смех Юлиана стоявшего рядом со мной. Я не заметила, как прижалась к нему плотнее, боясь, что меня могут зацепить. Он ощутил мои прикосновения и опустил голубые глаза. Что-то, поняв для себя, Корф махнул сверху вниз двумя пальцами, и его бандиты опустили оружие. Сергей неохотно подчинился приказу последний.

— С тобой хотела поговорить Лада. Дам вам время, и если ты не передумаешь, они обстреляют твой дом, не беспокоясь о его наполнении людьми, — отпустил меня Юлиан, и направился к Серёже.

Без него я вдруг испытала холод в конечностях. Будто бы единственным теплом в моей жизни стал Корф, а сейчас он лишил меня этого. Отмахнувшись от навязчивых чувств, я подошла к папе, и не сдержавшись обняла. Сначала думала, он не ответит мне, но папа не разочаровал, тоже соскучился по мне, как бы не пытался скрыть.

— Папочка прости меня, мне так жаль, я не знала обо всём, просто считала, что мы приедем к вам для обычного разговора, — пыталась я убедить отца, со слезами на глазах.

— Тише, — приложил папа указательный палец к своим губам, — он смотрит и слушает. Не надо делать себе хуже, в попытках оправдаться.

Я обернулась, и Корф, действительно стоя рядом с другом, сложив руки в карманы, прожигая мою спину, синим пламенем.

— Я поговорю с дочкой наедине Корф, не смей приближаться к моему дому, — поставил его перед фактом папа, приобняв меня за плечи.

— Смотря насколько долго, я буду ждать, — в этих словах не сквозило угрозой, скорее всего Юлиан испытывал то, о чём мне признавался там на берегу. Неужели я и правда настолько въелась ему в мысли?

Когда я уходила с папой, видела, как Серёжа возмущался, а Корф отмахивался от него, и сквозь зубы просил не лезть к нему.

В беседке меня ждала мама и брат. Они знали о происходящем, но папа запретил им покидать усадьбу без особой на то надобности. Мама обняла меня, поцеловала в щёку и молила остаться.

— Ваш договор с Корфом огромная оплошность Вадим, я сразу говорила, зря ты пошёл к нему тогда. Этот мальчишка от нас не отстанет, он почуял твою слабость, и намерен напиться нашей кровью, — корила мама папу. — Лада, ты не выйдешь отсюда, я запрещаю. Твой папа не пойдёт против своих, а ты не станешь разменной монетой.

— Лада не выглядит напуганной овечкой, — отвлёкся от телефона Стёпа, и присоединился к нам. — Мне кажется, она нашла подход к Корфу.

— А мне кажется, тебе стоит замолчать, когда взрослые люди обсуждают важные дела сынок, — разозлился на него папа, и брат обиженно вернулся в беседку, не выпуская из рук гаджет.

— Мам, пап прошу, вас не заставляйте меня разрываться, — вырвалось у меня. — Мы подписали договор, Юлиан вернул нашей семье всё что отняли, вернул тебе пап бизнес и место среди тех людей в альянсе. Он исполнил свою часть, да так что никто ничего не заметил. Мы не можем обойтись с ним подло. Корф, как и любой другой человек на этой планете хочет добиться своего, ему важно узнать какую-то информацию, он не требует большего от тебя, просто будь с ним честен. Исполни требование пап.

— Лада ты даже не представляешь, сколько у этого парня шестёрок в альянсе, и они намного выше меня в иерархии, почему он прицепился именно ко мне не ясно, — говорил полутонами папа, боясь, что нас могут услышать люди за воротами.

Пройдясь взад вперёд, меня осенило.

— Не к тебе, ко мне, — запустила я руки в распущенные волосы. — Юлиану нужна я, а вы как моя семья идёте следом. Чтобы когда всё рухнет, я не страдала от потери близких. Он уважает преданность, и пытается переманить тебя на свою сторону, чтобы ты не встал рядом с ними, и ему бы не пришлось разбираться с тобой.

Юлиан ко мне неравнодушен. Таким странным, непонятным образом он пытается показать, как я важна для него, как много значу. Корф не умеет демонстрировать чувства в привычном нам понимании, поэтому делает это завуалировано, как может.

— Лада дочка ты что очаровалась этим преступником? Как он запудрил тебе мозги? — озадачился папа. — Я был уверен, что ты сильная и не позволишь ему влезть к тебе в сердце. Собирался забрать, как только решу ряд вопросов.

Отец приблизился ко мне, хотел прикоснуться, но я не позволила. Их слова не имеют ничего общего с действительностью. Да я могу показаться глупой дурой, кем угодно, но мне каждый раз становиться больно от осуждения родни. Они меня не понимают.

— Сейчас я выйду к Корфу и объявлю, что ты остаёшься дома, — решительно направился к воротам папа.

Очнувшись, я поспешила за ним, была остановлена рукой матери, прямо возле калитки.

— Ты сделаешь только хуже, — шикнула на меня она. — Папа разберётся, с ним много людей. Этого проклятого Корфа они вышвырнут на раз-два.

— Отпусти, — пыталась я вырваться, волосы разлетались, причёска давно испортилась, а рука покраснела от сопротивления.

За воротами послышались голоса, я прислушалась, решила, что должна знать, о чём они будут говорить.

— Долго Баталов. Я заскучал, — раздражённый голос Юлиана, а потом громкий хлопок чего-то об железный забор. Видимо Юлиан бросил камень или что-то вроде того дабы напугать отца.

— Моя дочь останется со мной, она так захотела. Ты ведь не подумал, что Лада могла проникнуться к такому монстру как ты чувствами? — ядовиты речи папы, которого я обожала, травили не только Юлиана, но и меня.

— Считаешь, что меня остановит эта шайка Сатаны? Может железные стены? Мне плевать, кто к кому и как проникнулся, я заберу всё, что мне нужно и кто нужен. Ты жалок Баталов, мне даже немного стыдно за тебя, всё-таки слушая как Лада отзывается о любимом папочке, я подумал, что ты благороден. Но от благородства здесь только мои бабки, за которые я купил тебе всё это, — не видя, его я почему-то подумала, что Юлиан мог поднять руки вверх, указывая на нашу усадьбу.

— Сложно представить, откуда у тебя столько денег. Макар Владимирович озадачен этим вопросом и уже роет под тебя, а ты не чуешь его рук на твоём горле Корф. По-доброму дам совет: не надо ворошить осиное гнездо, убегай и поскорее, — голос отца смягчился, словно он мог реально проживать за того кого назвал мальчишкой.

— Крамской роет под меня? Какое совпадение, я давно вырыл ему могилу рядом с Романовым, — проскользнула усмешка в словах Корфа.

— Уходи! — потребовал папа.

— Нет, — грубый отказ, и звук, заряженный пистолетов. — Ты отдашь долг Баталов, но прежде я заберу её.

Пока мама прислушивалась, я дернула руку, и смогла вырваться. Побежала к калитке и распахнула её, родительница не успела остановить.

— Папа, зачем ты так со мной? — разочаровано обвела я их с мамой взглядом.

Отвернувшись от них, я направилась на своё место рядом с Юлианом. Зачем так поступаю с мамой и папой? Как я могла променять их за пару недель прожитых в стенах дома Корфа. Наверное, можно считать меня предательницей? Противоречивые чувства разрывали меня, но в это самое мгновение я должна была быть рядом с ним, он нуждался во мне больше семьи.

Дойдя до Юлиана, я прошла мимо, села в машину, и стала дожидаться. Пусть воюют без меня, просто отстаньте уже, дайте передохнуть.

— Тебе повезло, благодари свою дочь, но я ещё не забрал своё, ты отдашь мне положенное или Крамской будет в гневе от предательства, — отдав приказ всем своим людям, они расселись по машинам и разъехались, когда как Корф сел рядом со мной.

Мы молча доехали до дома Юлиана. Я не смотрела на него, игнорировала вопросы, не хотела слышать голос. Он обманул меня, поездка к семье выдалась отвратительной, и как после этого доверять Корфу? Стоило ему припарковаться, я вышла из автомобиля, хлопнув дверью. Направилась в сад, села под ближайшее дерево, и заплакала. Не выдержала, эмоции оказались не резиновыми и дали сбой. Я рыдала как ребёнок, не стеснялась, размазывала макияж по лицу, не могла остановиться. Сзади послышались медленные шаги, но я не стала проверять, кому принадлежат, и так ясно.

— Лада не плачь, — присел рядом со мной на корточки Юлиан. — Да, я поступил недостойно, не предупредил тебя. Даже не считал что надо. Ты обязана меня понять, твой отец поступил со мной несправедливо.

— Уходи, дай побыть одной, — просила я, но в душе совсем другое имела в виду.

— Не выполнил часть сделки, ещё и тебя не хотел отдавать, — посетовал Корф.

— Не говори обо мне как о вещи, которую вы не можете поделить Юлиан, это раздражает, — хныкнула я.

— Ну что ты от меня хочешь Лада? Я сделаю, только прекрати плакать, — пальцем он притронулся к моей щеке, стирая очередную слезу.

— Не веди себя больше как бандит, особенно рядом с моими близкими, меня пугает подобное поведение. Ты должен был догадаться. Не позволяй своим людям доставать оружие в моём присутствии, и сам им не пользуйся, — с ходу поставила я условия.

— Тогда меня просто убьют, ты этого добиваешься Лада? Я всем вам не могу угодить, вы все против меня. Мир против меня. Моя мать чуть не умерла когда рожала своего единственного сына. Чудом спаслась. Потом родителей убили, по дурости альянса. Шаг за шагом я приближался к ним, каждую минуту трясясь, что они могут прознать о моём происхождении, найти мою бабушку и избавиться от неё. В моей жизни дорогая Лада, не было времени на крохотное счастье. Я не понимаю твоих чувств, твоего недовольства. Знаю только то, чем жил сам. Не представляешь, каково это служить криминальным авторитетам, пока они раздают тебе приказы, — встав, он кулаком ударил по стволу дерева, поцарапав кожу.

Стерев слёзы, я поднялась, отряхиваясь. Его откровенность обезоружила меня, я могла увидеть смысл под другим углом. Корф выглядел разбитым, моими слезами, моим протестом. Он и правда, не понимал…

— Почему ты слушался их, исполнял приказы? — хриплым голосом поинтересовалась я.

— Только так можно было стать тем, кем я являюсь сейчас. По сей день мне приходится расплачиваться с этими людьми. Заработав среди них уважение, я могу рассчитывать на поддержку. Если альянс попытается пойти на меня, я раздавлю их с помощью моих «друзей». Года манипуляций не проходят бесследно, я умею управлять людьми, против их воли, считай это супер способностью, — осмотрел он свою раненную руку. — Больно. Представляешь. Давно я не ощущал боль.

Управлять людьми против воли? Не отголоски ли прошлого играют в его венах? Ох, как же не хочется сейчас грузить себя этими глупостями.

— Тебе нужна информация, какие-то важные документы? Что? — сделала я шаг к нему, беря израненную ладонь мужчины в свои руки.

— Документы. А что? — сорвался его голос.

— Слышала однажды, как какой-то мужчина из альянса разговаривал с папой. Они хотели бы привлечь меня к работе, но он был категорически против. Юлиан, если я соглашусь, ты поможешь мне проникнуть к ним, и достать для тебя всё что понадобится? — ладонями я провела по обеим его рукам вверх, достигая плеч.

Корф изумился моему предложению, глаза его потемнели, наполнились незнакомой мне до этого момента страстью.

— Ты… сделаешь это для меня? — не верил Юлиан.

— Я умею быть преданной, особенно для людей, которые мне не безразличны, — последнее слово вырвалось горячим дыханием, Корф схватил меня за талию и притянул к себе.

Встав на носочки, чтобы хоть немного быть на уровне, я смотрела ему в глаза и наслаждалась их пламенем. Оно не обжигало меня, согревало.

— Лада, ты для меня больше целого мира, знай, я разорву их, если что-то пойдёт не по задуманному, — правая рука его поднялась к моему лицу.

— Я, наверное, ослышалась Юлиан, ты что признаёшься мне?

— В чём же?

— Чувства…

— Молчи, — прошептал Корф.

Потом его властные губы завладели моими, целовали, кусали, опаляли, оставляя после себя пепел. Я не могла нормально перевести дыхание, он не разрешал, сжал мой подбородок до боли, не позволяя мне уйти. Когда ноги мои не смогли больше держать, Корф пригвоздил меня в той самой яблоне, об которую поцарапался по своей же вине. Я оказалась в плену, его, чувств, страсти. Губы онемели от непрекращающихся поцелуев, а голова окончательно отключилась. Ладонями я гладила его плечи, грудь, опускалась ниже, проникая под чёрную рубашку. На секунду он отвлёкся, чтобы тихо посмеяться, но сразу же вернул себе самообладание, завладев моими истерзанными им губами.

— Лада оттолкни меня уже, — прохрипел мужчина, целуя мою щёку, спускаясь к шее, отчего я выгнулась. Вместо того чтобы послушаться, я наоборот провоцировала Корфа, позволяя ласкать меня.

— Не могу… — простонала я, утопая в безрассудных прикосновениях. — Не могу тебя оттолкнуть.

— Ты подписала себе смертный приговор, — перестав целовать мою кожу, он изучающе смотрел на меня, не отпуская из рук.

— В смысле? — как после бега, пыталась отдышаться я.

— Когда мои враги о тебе узнают, жизнь станет не безопасной. Я мог бы сейчас уйти в свою комнату и забыть о твоих губах, но я не хочу…— зарылся он пальцами в моих волосах. — Не прощу себе, если кто-то другой будет их касаться. Испробовав такой наркотик один раз, отказаться будет невозможно. Кто угодно стал бы убеждать тебя не связываться с ним, но я готов защищать тебя, если вдруг они посмеют нападать.

— А я готова пойти к твоим врагам и сделать всё, чтобы ты продолжал защищать меня Юлиан, — я только глаза успела закрыть, прежде чем он снова завладел моими губами.

Урок, который я извлекла сегодняшним вечером — Корф крыше сносно целуется. Тут даже не о подгибающихся коленках речь, он буквально убивал меня, а следом воскрешал. Его слова, позволили мне окончательно для себя убедиться — он мой.