Когда зайчика все любят

 КОГДА ЗАЙЧИКА ВСЕ ЛЮБЯТ

 Философская притча в одном действии

 Действующие лица

ЗАЯЦ — плюшевая игрушка, с десертом внутри. Почти неподвижен, но его присутствие меняет пространство. У него чуть оторвано ухо, небольшая вмятина на боку, следы жизни.

МАМА — опекун, тревожная, заботливая до удушья.

ДОЧЬ — хранительница, чувствующая подлинную связь.

БАБУШКА — хранительница родовой мудрости, спокойная, видящая суть.

ДЯДЯ — прагматик, человек-действие, не терпящий сантиментов.

ГОЛОСА РОДА — 3–5 человек, бесплотные сущности, говорят хором или по очереди, шёпотом, иногда перебивая друг друга.

ВОЛК — невидимая угроза, тень, звук, иногда просто ощущение холода в комнате.



 СЦЕНА 1. ПОЯВЛЕНИЕ

Летний день. Солнце заливает комнату, пыльные лучи падают на старый сервант, на пол, на лицо ДОЧЕРИ, которая вертится у зеркала. МАМА вносит маленькую плюшевую фигурку ЗАЙЦА. Заяц аккуратно упакован в прозрачный пакетик, перевязан золотой ленточкой.

МАМА: Смотри, кого я тебе принесла.

Дочь подбегает, заглядывает в пакетик.

ДОЧЬ: Ой! Зайка! Настоящий?

МАМА: Самая настоящая плюшевая игрушка. Недавно привезли. Смотри, какой мягкий, пушистый, ни одной царапинки. Красавец.

Мама достаёт Зайца из пакетика. Он идеален. Мягкий плюш поблёскивает на солнце. Уши торчат ровно, спинка прямая.

Дочь берёт Зайца, прижимает к щеке.

ДОЧЬ: Он тёплый.

МАМА: Это твои руки тёплые. Он просто плюш.

ДОЧЬ: Нет, он правда тёплый. И пахнет.

МАМА: Чем?

ДОЧЬ: Детством. Или молоком. Или чем-то, что уже забыла.

Мама смотрит на дочь с лёгкой тревогой.

МАМА: Ты бы поела его, что ли.

ДОЧЬ: Кого?

МАМА: Зайца. Он шоколадный.

Пауза. Дочь подносит Зайца к глазам, рассматривает.

ДОЧЬ: Какой же он шоколадный? Он мягкий.

Мама берёт Зайца, щипает.

МАМА: Точно шоколадный. Просто плюшем обёрнут. Смотри, под плюшем шоколад. Откуси, увидишь.

Дочь забирает Зайца, прячет за спину.

ДОЧЬ: Не буду я его откусывать.

МАМА: Глупости. Для того и купила, чтобы съела. Потом другой куплю.

Мама уходит. Дочь остаётся с Зайцем. Она крутит его в руках, гладит пальцем по спинке, нюхает.

ДОЧЬ, тихо: Ты не простой. Ты особенный. И не шоколадный ты вовсе. Ты мой.

ГОЛОСА РОДА, шёпотом, отовсюду: Особенный. Не простой. Береги. Не отдавай.

Солнце светит. Плюш блестит. Дочь улыбается. Заяц смотрит в потолок стеклянным глазом.



 СЦЕНА 2. ЗАЩИТА

Прошло три дня. Комната та же. Дочь сидит за столом и рисует. Рядом на салфетке лежит Заяц. Дочь то и дело поглядывает на него, поправляет салфетку, чтобы Заяц не упал. Вокруг него маленькая крепость из карандашей.

Входит Мама. Она с порога видит Зайца.

МАМА: Он до сих пор здесь? Я думала, ты его уже съела.

Дочь не отрывается от рисунка.

ДОЧЬ: Я его берегу.

Мама подходит, садится напротив.

МАМА: От кого?

ДОЧЬ: От всего. От солнца, от холода, от муравьёв, от тебя.

МАМА: От меня?

ДОЧЬ: Ты хочешь, чтобы я его съела.

МАМА: Конечно хочу. Он же шоколадный. Его едят. Для этого его сделали.

ДОЧЬ: А для чего ещё?

Мама задумывается.

МАМА: Ну, чтобы радость приносить. Вкус. Ты же любишь шоколад.

ДОЧЬ: Люблю. Но его не хочу.

МАМА: Почему?

Пауза. Дочь откладывает карандаш, смотрит на Зайца.

ДОЧЬ: Он на меня смотрит.

МАМА: У него глаза стеклянные. Он не смотрит.

ДОЧЬ: Смотрит. И я обещала ему, что не отдам. Никому.

МАМА, вздыхает: Ты обещала плюшевой игрушке?

ДОЧЬ: Ему.

Мама берёт Зайца в руки, крутит. Дочь напрягается, но молчит.

МАМА: Смотри, он уже начал подтаивать. Видишь, бок чуть мягкий? Ещё пара дней, и он потеряет форму. А потом покроется белым налётом. И всё. Ни съесть, ни посмотреть.

Дочь резко забирает Зайца.

ДОЧЬ: Тогда я буду беречь его ещё сильнее. Уберу в холодильник.

МАМА: В холодильнике он засохнет. Или треснет от холода. Ему нужна нормальная температура. Как человеку.

Пауза. Дочь говорит тихо.

ДОЧЬ: Значит, он живой.

МАМА: Что?

ДОЧЬ: Ты сказала: как человеку. Значит, он почти живой.

Мама смотрит на дочь. Хочет сказать что-то резкое, но сдерживается.

МАМА, мягче: Послушай. Я понимаю, ты к нему привязалась. Но вещи не живые. Они нас не любят. Мы их любим. А они просто есть. И когда их нет, мы грустим, но потом привыкаем.

ДОЧЬ: А если я не хочу привыкать?

МАМА: Придётся. Всё кончается. Шоколад особенно.

Дочь молчит. Сжимает Зайца в руках. Длинная тяжёлая пауза.

ДОЧЬ, очень тихо: Пусть тогда он кончится сам. Не от меня.

Мама встаёт, собирается уйти, но останавливается в дверях.

МАМА: Знаешь, я тебя понимаю. У меня в детстве была кукла. Я её никому не давала. Она лежала на подушке, и я верила, что она дышит. А потом мама, твоя бабушка, сказала: выбрось, она старая, порванная. Я не выбросила. Я спрятала в шкаф. А через год достала. У неё глаз отвалился, платье полиняло. Я плакала три дня.

Мама замолкает. Дочь смотрит на неё.

ДОЧЬ: И что? Ты её выбросила?

МАМА: Нет. Я её закопала во дворе. Как человека.

Мама уходит. Дочь остаётся одна. Смотрит на Зайца, гладит пальцем его ухо.

ДОЧЬ, шёпотом: Не слушай её. Ты не кончишься. Я тебя не отдам. Я тебя закопаю, если придётся. Как человека.

За окном солнце. Заяц в руках Дочери блестит. Но в уголке его глаза микроскопическая капелька. Не то тает, не то плачет.

ГОЛОСА РОДА, едва слышно: Ничего не вечно. Даже любовь. Даже плюш. Особенно плюш.



 СЦЕНА 3. ХОЛОД

Ночь. Та же комната, но теперь она освещена только луной. Бледный свет лежит на полу полосами, будто кто-то разложил серебряные ленты. Окно приоткрыто. Форточка чуть заметно колышется от сквозняка. Занавески вздыхают, шевелятся, словно живые.

Дочь в пижаме, босиком, крадучись идёт к серванту. Она открывает дверцу, достаёт Зайца. Он холодный на ощупь, будто кусочек зимней ночи. Дочь вздрагивает.

ДОЧЬ, шёпотом: Ты замёрз. Совсем ледяной. Сейчас.

Она прижимает Зайца к груди, дышит на него, пытаясь согреть дыханием. Трёт его уши, лапки, живот. Заяц не нагревается. Дочь садится на пол, обхватив колени, и держит Зайца в ладонях, как птенца.

ДОЧЬ: Прости меня. Я думала, в серванте ему будет лучше. Там темно и спокойно. А там холодно. Как в могиле.

Из форточки тянет ветром. Занавески колышутся.

ГОЛОСА РОДА, очень тихо: Холодно. Темно. Как в могиле. Девочка знает.

Дочь вздрагивает, оглядывается, но никого не видит. Она встаёт, несёт Зайца к батарее. Пробует рукой. Батарея холодная.

ДОЧЬ: Ночью отопление выключают. Экономия.

Она мечется по комнате. Засовывает Зайца под подушку на кровати. Достаёт, трогает. Не нагрелся. Кладёт на стул, накрывает своим свитером. Стоит, смотрит.

В дверях появляется Мама в халате, растрёпанная.

МАМА: Ты чего не спишь? Что ты делаешь?

ДОЧЬ: Ему холодно. Слышишь, ветер?

Мама прислушивается. Ветер воет за окном.

МАМА: Ему не холодно. Он игрушка.

ДОЧЬ: Он дрожит. Я чувствую.

Мама подходит, трогает Зайца.

МАМА: Он милашка, плюш. И шоколад. Шоколад на холоде твердеет. Ему не холодно. Ему нормально.

ДОЧЬ: Тогда почему он дрожит?

Мама смотрит на дочь. Видит, что спорить бесполезно. Подходит к окну, с шумом захлопывает форточку.

МАМА: Замёрзнет же. Шоколад на холоде трескается. Ему больно.

ДОЧЬ: Откуда ты знаешь, что ему больно?

Мама на мгновение застывает, потом отмахивается.

МАМА: Не умничай. Отдай.

Мама забирает Зайца. Идёт к комоду, начинает рыться в ящиках.

МАМА: Надо его утеплить. Завернуть во что-то. В шерстяное. Чтобы родное тепло.

Она достаёт старый бабушкин платок, пушистый, серый. Начинает пеленать Зайца, как младенца. Медленно, торжественно.

МАМА: Вот так. Теперь ему будет хорошо. Тепло, уютно, как в домике.

Завёрнутый Заяц похож на кокон. Мама ставит его обратно в сервант, теперь уже на мягкую подстилку из платка.

ДОЧЬ: Мам, он же задохнётся.

МАМА: Не выдумывай. Плюш не дышит.

ДОЧЬ: А если дышит?

Мама молчит. Потом берёт дочь за руку, ведёт к выходу.

МАМА: Иди спать. Завтра в школу.

В дверях Дочь оборачивается, смотрит на сервант, на кокон.

ДОЧЬ, едва слышно: Спокойной ночи, Заяц.

Мама уводит Дочь. В комнате тишина. Только луна освещает сервант. И вдруг тонкий звук, будто что-то треснуло. Едва слышный хруст. На боку Зайца, под платком, появляется микроскопическая трещина. Никто этого не видит.

ГОЛОСА РОДА, очень тихо: Треснул. От любви. Или от холода. Или от всего вместе. От того, что некуда деть эту любовь, кроме как запеленать и спрятать и сломать.



 СЦЕНА 4. ДОМИК

Утро следующего дня. Мама сидит за столом, перед ней картон, ножницы, фольга, коричневая бумага. Она мастерит. Пальцы её двигаются быстро, нервно. Дочь входит, сонная, трёт глаза.

ДОЧЬ: Ты чего не спала?

МАМА, не оборачиваясь: Не могла уснуть. Думала о зайце.

ДОЧЬ: О чём?

МАМА: О том, как его уберечь. От солнца, от холода, от сквозняков, от тебя.

Дочь подходит ближе, смотрит, что мама делает.

ДОЧЬ: Это домик?

МАМА: Да. Для зайца. Чтобы среда была родная, плюшевая. И чтобы ни солнце, ни холод, ни сквозняки.

Мама показывает почти готовый домик. Коробка, обклеенная коричневой бумагой, с двумя крошечными прорезями-окнами.

ДОЧЬ: А окна будут?

МАМА: Будут. Маленькие. Чтобы свет не вредил.

ГОЛОСА РОДА, отовсюду: Маленькие окна. Маленькая свобода. Забота. Стены. Дом.

Дочь оглядывается, но никого не видит.

ДОЧЬ: А если он захочет в лес? Чтобы видеть далеко-далеко?

МАМА: Зачем ему лес? Там волки. Ты хочешь, чтобы его съели?

ДОЧЬ: Нет.

МАМА: Вот и хорошо. В домике он под защитой. Мы будем знать, что он тут, с нами, и ничего с ним не случится.

Мама берёт Зайца из серванта. Он всё ещё завёрнут в платок. Она осторожно разворачивает его, проверяет. Замечает трещину на боку.

МАМА, тихо, с болью: Ой, треснул.

Дочь подбегает.

ДОЧЬ: Где? Покажи!

Мама прячет Зайца за спину.

МАМА: Ничего страшного. Маленькая царапина. В домике он восстановится.

Она торжественно помещает Зайца в домик. Закрывает импровизированную дверцу.

МАМА: Всё. Теперь он в безопасности.

Дочь подходит к домику, заглядывает в маленькое окошко. Внутри темно, только угадывается смутный силуэт.

ДОЧЬ: Мы не увидим, что он там делает. Грустит или нет. Хочет есть или пить. Может, ему страшно одному в темноте?

Мама уже отворачивается к своим делам.

МАМА: Не выдумывай. Ему там хорошо. Темно, тепло, спокойно. Никто не тронет.

Мама уходит. Дочь остаётся одна перед домиком. Она осторожно приоткрывает дверцу, заглядывает внутрь. В полумраке блестят стеклянные глаза Зайца.

ДОЧЬ, шёпотом: Ты как там? Дышишь? Может, тебе страшно? Я здесь, рядом. Я не уйду.

Тишина. Потом из закрытого домика доносится едва слышный звук. Словно кто-то маленький стучит изнутри. Дочь прижимает ухо к стене домика.

ДОЧЬ: Ты стучишь? Ты хочешь выйти?

Стук повторяется. Дочь смотрит на дверцу, на маленькие окна. Колеблется.

ГОЛОСА РОДА, едва слышно, перебивая друг друга: Открой. Не смей. Он просит. Это опасно. Он жив. Он игрушка. Выпусти. Закрой.

Дочь резко захлопывает дверцу. Отступает на шаг.

ДОЧЬ, громко, в пустоту: Не надо мне советовать! Я сама знаю!

Тишина. Только часы тикают. И из домика больше ни звука.



 СЦЕНА 5. ПРАЗДНИК

Прошло несколько дней. Комната наполнилась людьми. Стол накрыт белой скатертью, на нём торт, фрукты, конфеты, блестят бокалы. За столом МАМА, ДОЧЬ, БАБУШКА, ДЯДЯ. Все нарядные. Наступил день рождения.

В центре стола, как украшение, стоит домик. Мама торжественно открывает дверцу и достаёт Зайца. Он уже без платка. На боку видна тонкая трещина, кончик уха надломлен. Плюш потускнел.

Все смотрят на Зайца.

ДЯДЯ, громко, жизнерадостно: О, заяц! Ну что, давайте его есть? Кому ухо? Кому голову? Давно я сладкого не ел.

МАМА, колеблется: Он же украшение.

ДЯДЯ: Какое украшение? Это еда. Шоколад. Давай сюда.

Дядя хватает Зайца. Дочь вскрикивает, но мама её останавливает жестом.

Дядя вертит Зайца в руках.

ДЯДЯ: Ничего себе. Трещина какая-то. Брак, что ли? Ну ничего, на вкус не влияет.

Он пытается отломить ухо. Заяц не поддаётся. Дядя давит сильнее.

ДЯДЯ, удивлённо: Крепкий. Как живой.

Дочь вырывается, подбегает, пытается отнять Зайца.

ДОЧЬ: Отдай! Ты делаешь ему больно!

ДЯДЯ: Чему больно? Шоколаду?

Дядя поднимает Зайца высоко, над головой Дочери.

ДЯДЯ: Съесть не отрастёт. Отдайте ребёнку, а то разреветься.

Мама забирает Зайца у Дяди. Протирает салфеткой. Осматривает.

МАМА: Царапин добавил. Мог бы и аккуратнее.

Дядя пожимает плечами, садится на место.

БАБУШКА, тихо, но твёрдо: А может, не хочет он, чтобы его ели. Может, он живой.

ДЯДЯ: Бабушка, ну вы скажете тоже. Живой. Из плюша и шоколада.

БАБУШКА: А ты откуда знаешь, где душа живёт? Может, в плюше и шоколаде душе уютнее, чем в ином теле.

Тишина за столом. Все смотрят на Зайца. Дочь забирает его, прижимает к груди.

ДОЧЬ: Он выдержал всё. И солнце, и холод, и домик. И тебя, дядя. Он не сломался. Он живой.

Дядя смотрит на истерзанного Зайца, на его царапины, на надломленное ухо. Потом на лицо Дочери.

ДЯДЯ, тихо, впервые серьёзно: Извини. Я не подумал.

БАБУШКА: В том-то и дело, что не думали. Хрупкий не значит слабый. Иногда самое хрупкое выдерживает то, что сильное не может.

Бабушка берёт Зайца, осторожно, как раненого птенца. Протирает его салфеткой, бережно. Ставит на самое почётное место, в центр стола, перед тортом.

БАБУШКА: Пусть украшением стоит. Навоевался уже.

Все смотрят на Зайца. В свете праздничных свечей его царапины блестят, как шрамы, как следы прожитой жизни. Он уже не идеальный фабричный заяц. Он теперь особенный, со своей историей.

ГОЛОСА РОДА, тихо, с теплом: Шрамы. Память. Жизнь. Любовь.



 СЦЕНА 6. ЛЕС

Ночь после праздника. Все спят. Только Дочь не может уснуть. Она выходит в комнату, где на столе, среди остатков пиршества, стоит Заяц. Лунный свет заливает комнату, рисуя на полу серебристые узоры.

Дочь садится рядом. Берёт Зайца в руки. Осторожно, кончиками пальцев, гладит его царапины, вмятины, будто читая по ним историю.

ДОЧЬ, шёпотом: Ты прости их. Они не со зла. Они просто боятся.

Пауза. Она смотрит в окно на луну.

ДОЧЬ: Мама боится, что ты испортишься. Дядя боится, что праздник будет не настоящий. Бабушка боится, что мы разучились любить по-настоящему. А я боюсь, что ты уйдёшь.

Ветер за окном усиливается. Занавески колышутся.

ДОЧЬ: Но я понимаю, что это мой страх. Не твой. Ты не моя собственность. Ты просто был со мной.

Она прижимает Зайца к щеке.

ДОЧЬ: А если ты захочешь уйти? Правда? В лес? Там же волки воют. Но там и луна, и звёзды, и трава. Там, наверное, хорошо. Только страшно. Но, может, именно там ты будешь по-настоящему свободен?

Издалека слышен вой волка. Дочь вздрагивает, но не отворачивается.

ДОЧЬ: Я пойму, если ты уйдёшь. Честно. Только можно я тебя поцелую на прощание?

Она целует его в макушку, долго, нежно, с благодарностью.

ДОЧЬ: Спасибо тебе. За то, что был. За то, что научил меня беречь.

Она осторожно ставит Зайца на подоконник, к открытой форточке. Лунный свет падает прямо на него, окутывая серебристой дымкой.

ДОЧЬ: Иди. Если хочешь.

Она отворачивается, закрывает лицо руками. Сидит так долго. Плечи вздрагивают.

Тишина. Только ветер и далёкий вой.

Потом она медленно поворачивается. Заяц стоит на подоконнике. Никуда не ушёл.

ДОЧЬ, шёпотом, счастливо, с облегчением, со слезами: Остался.

Она берёт его обратно, садится с ним в кресло, укрывается пледом. Лунный свет ложится на них обоих, создавая единый силуэт, девочки и её зайца.

ДОЧЬ: Тогда я тоже останусь. С тобой.

ГОЛОСА РОДА, очень тихо, почти нежно, с теплом: Остались. Вместе. Настоящее. Не прогоняй. И не держи. Просто будь.

Вой волка звучит теперь не страшно, а как колыбельная. Дочь засыпает в кресле, прижимая к себе истерзанного, царапанного, живого Зайца.



 СЦЕНА 7. УТРО

Рассвет. Комната в золотом свете. Лучи нового дня играют на остатках вчерашнего праздника, оживляя их. За столом сидят все. Завтракают. Дочь выходит из комнаты, с Зайцем в руках. Её лицо спокойное. В глазах новая уверенность.

МАМА: Ой, а ты зачем его принесла? Убери, пока не уронили, не испачкали, не...

Дочь перебивает. Твёрдо, но без вызова. Спокойно.

ДОЧЬ: Мам. С ним уже всё было. Солнце, холод, домик, дядины пальцы. Он выдержал. Не сломался. Стал другим. И я тоже.

Все смотрят на Зайца. На его шрамы, царапины, на надломленное ухо. Теперь они видят не дефекты, а свидетельства стойкости.

БАБУШКА: Красивый стал. Живой.

Дядя, виновато, но тепло, протягивает руку.

ДЯДЯ: Ты это, прости меня, заяц. Я дурак.

Он осторожно, кончиками пальцев, гладит Зайца по голове, словно извиняясь.

ДОЧЬ: Нет ничего ценнее, чем прикосновение настоящего. Даже если оно оставляет следы. Эти следы и есть наша связь. Наша история.

Она садится за стол, ставит Зайца рядом с собой. Солнце светит прямо на них. Заяц поблёскивает своими шрамами, словно медалями.

ГОЛОСА РОДА, затихая, растворяясь в утреннем свете: Настоящее не купишь. Не сломаешь. Не убережёшь. Оно есть. И всё.

Все завтракают. Заяц стоит на столе. Солнечный зайчик прыгает по его спине, играет в царапинах, превращая их в маленькие радуги.

Тишина. Покой. Жизнь.

ЗАНАВЕС