Тайна малинового сердца

ТАЙНА МАЛИНОВОГО СЕРДЦА

 Пьеса в одном действии

 Действующие лица

МАРИНА — женщина 45 лет, дорого одета, холёная, с идеальным маникюром. В каждом жесте светская выучка. Улыбка приклеена, но иногда под ней проглядывает лёгкое недоумение: а что, собственно, внутри?

АНДРЕЙ — мужчина 50 лет, солидный, в дорогом костюме без галстука. Уставшие глаза, которые он умело прячет за иронией. Ирония служит ему броней.

ВИКТОР — мужчина 40 лет, чуть проще одет, но тоже явно не бедный. Самый живой из троих, хотя его живость напоминает движение заводной игрушки: бодрое, бесцельное, по инерции.

ОФИЦИАНТ — безупречный, почти незаметный. Появляется только чтобы подавать и комментировать. В его тихом голосе прячется больше подлинной жизни, чем у всех троих за столом.

 Место действия

Дорогой ресторан. Белые скатерти, тяжёлые столовые приборы, приглушённый свет. За окном вечерний город, но шторы задёрнуты так плотно, что города почти не видно. Главное здесь, внутри.

 Время действия

Сегодня. Примерно 20:30. Ужин в самом разгаре.



 СЦЕНА 1. ЗАКУСКИ

Ресторан. Тихая фоновая музыка. За столиком у окна сидят трое. Перед ними уже стоят бокалы с белым вином, тарелки с закусками. Разговор течёт легко, привычно, как дыхание, которого не замечаешь.

МАРИНА (пробует что-то маленькой вилочкой, закатывает глаза от удовольствия): Боже, это невероятно. Ты чувствуешь эту текстуру? Она просто тает. Тает, Андрей!

АНДРЕЙ (жуёт, согласно кивает): Ммм. Да. А привкус... Я никак не пойму, это трюфель или что-то другое?

ВИКТОР (уже доел, тянется к хлебной корзине): Трюфель, конечно. Трюфельное масло. Но очень деликатно, не перебивает. Я в прошлом году в Тоскане пробовал похожее. Там, правда, с пастой подавали.

МАРИНА: Ах, Тоскана... Я обожаю итальянскую кухню. Эта простота, за которой стоит тысячелетняя традиция. У них помидор, базилик, оливковое масло… гениально.

АНДРЕЙ: Вот этот ресторан, например. Шеф-повар, говорят, из Франции выписывал специальное оборудование для выпечки.

ВИКТОР: Для выпечки?

АНДРЕЙ: Виктор, не смеши. Для хлеба нужна особенная влажность, особенный жар. Такое не в каждой духовке сделаешь.

ВИКТОР (пожимает плечами): Ну не знаю. Мне и обычный хлеб нормально.

МАРИНА (с лёгким укором): Ты просто не пробовал настоящий. Вот этот, видишь, с хрустящей корочкой? Его подают только через двадцать минут после выпечки. Иначе не тот вкус.

ВИКТОР (жуёт хлеб, равнодушно): Да вроде нормальный.

Андрей и Марина обмениваются взглядами. Виктор не безнадёжен, но требует просвещения.

МАРИНА (откладывает вилку, берёт телефон, и глаза её загораются знакомым огоньком охотницы за совершенным кадром): О, господи, Виктор. Разница — это всё. Вот смотрите.

Она что-то листает, пальцы скользят по экрану с заученной грацией. Андрей терпеливо ждёт. Виктор жуёт хлеб.

МАРИНА (торжествующе): Вот. Наш вчерашний ужин. Нет, вы только посмотрите на мягко расстилающийся свет.

Она протягивает телефон сначала Андрею, потом Виктору. На экране идеально выстроенный кадр: рубиновое вино в бокале, тень от шторы, свеча на заднем плане. И ни одного лица.

АНДРЕЙ (с профессиональным интересом наклоняет голову): Композиция сильная. Но пересвет на бокале.

МАРИНА: Это художественный замысел! Я же не новость фотографирую. А вот ещё.

Новый жест, и перед ними уже другой снимок: та же бутылка, та же скатерть, чуть иной ракурс.

ВИКТОР (разглядывает, хмыкает): То есть вы вчера тоже сидели в ресторане, ели и фоткали еду?

МАРИНА (с лёгкой обидой): Мы запечатлевали момент. Эстетика повседневности. Вот, полюбуйтесь: соус, капля на тарелке, блик от люстры. Шедевр.

Она перелистывает дальше. Андрей уже не смотрит, вернулся к своему вину, а Марину уже не остановить.

МАРИНА: Вот следующий, я даже выложила. Подпись: «Вечер в Бордо». Пятьдесят три лайка. И знаешь, что мне написала одна знакомая?

ВИКТОР: «Вкусно выглядит»?

МАРИНА (радостно): Нет! «Какое вино?» Понимаешь? Люди хотят знать детали. Им не всё равно!

Она ещё секунду любуется экраном, потом со вздохом, полным достоинства, убирает телефон в сумочку.

АНДРЕЙ (тихо, почти себе под нос): Пятьдесят три лайка. А сыну твоему сколько? Восемь? Или уже девять?

Короткая колючая пауза. Марина не отвечает. Берёт бокал. Отпивает. Глаза на секунду пустеют, но она быстро возвращает себе светскую маску.

МАРИНА (с той же идеальной улыбкой): Зато теперь у нас есть доказательство: вечер был прекрасный. Даже два доказательства. Или три. Я потом их пересчитаю.

Она смеётся красиво, звонко, в никуда.



 СЦЕНА 2. ОСНОВНОЕ БЛЮДО

Подают основное блюдо. Официант торжественно ставит тарелки, что-то объясняет, но они его почти не слушают, а ждут, когда он уйдёт, чтобы начать дегустацию.

ОФИЦИАНТ: ...соус на основе красного вина с добавлением чёрного трюфеля и выдержанного пармезана. Мясо томлёное двенадцать часов при низкой температуре. Приятного аппетита.

Официант удаляется. Трое заворожённо смотрят в тарелки.

МАРИНА: Как красиво. Это же картина. Смотреть жалко.

АНДРЕЙ: Ешь, не жалко. На то и готовили.

ВИКТОР (уже отрезал кусок, жуёт): Ммм. Мягкое. Прямо во рту тает.

МАРИНА (медленно, смакуя): А ты чувствуешь этот оттенок? Пряный какой-то. Может, розмарин?

АНДРЕЙ: Розмарин есть, да. И ещё что-то... Тимьян, наверное. Или майоран. Я вечно их путаю.

ВИКТОР: Какая разница? Вкусно же.

МАРИНА: Виктор, есть разница. Так же и в вине. Ты же не скажешь «какая разница», когда пьёшь бургундское и бордо?

ВИКТОР: Вообще-то скажу. Я в винах не очень.

АНДРЕЙ: Зря ты так. Вино — половина ужина. Кстати, давай откроем красное. Я заказал то самое, из прошлого раза.

МАРИНА: О, то самое? Которое две тысячи пятнадцатого года?

АНДРЕЙ: Да. Оно уже должно было открыться. Сейчас позову.

Андрей поднимает руку, подзывает официанта жестом. Тот подходит.



 СЦЕНА 3. ВИНО

Официант приносит бутылку. Показывает этикетку. Андрей кивает. Откупоривают. Разливают в большие бокалы.

ОФИЦИАНТ: Бордо, правый берег. Мерло с добавлением каберне фран. Выдержка двадцать четыре месяца. Прошу.

Официант уходит. Андрей поднимает бокал, крутит, смотрит на свет.

АНДРЕЙ: Цвет густой. Почти чёрный.

МАРИНА (нюхает, закрыв глаза): Фиалка. Табак. Вишнёвый ликёр. Невероятно.

АНДРЕЙ (пробует, держит во рту, потом проглатывает): Танины мощные. Но мягкие. Год отличный.

ВИКТОР (пьёт глоток, ставит бокал): Красное. Хорошее.

Марина и Андрей переглядываются. В этом взгляде читается всё: безнадёжность Виктора, его неспособность к тонким переживаниям, его счастье от неведения.

МАРИНА: А я больше правый берег люблю. Мерло мягче.

АНДРЕЙ: Спорим, не определишь вслепую?

МАРИНА: Спорим, определю?

ВИКТОР: Слушайте, а может, не надо? Давайте просто пить.

Но они уже увлеклись спором. Официант приносит ещё одну бутылку, другую, наливает в два бокала. Марина и Андрей пробуют, закатывают глаза, спорят, смеются. Виктор смотрит на них и допивает своё вино залпом, как воду.



 СЦЕНА 4. ДЕСЕРТ

Основное блюдо съедено. Тарелки унесли. На столе появляется десертная карта в кожаном переплёте.

МАРИНА: Ой, я лопну. Но отказаться не могу. Там, говорят, новый десерт, просто божественный.

АНДРЕЙ: Какой?

МАРИНА: Шоколадный фондан с солёной карамелью и мороженым из фисташек. Прямиком из Сицилии. Там особый сорт.

ВИКТОР: А у них мороженого нет? Без фисташек?

МАРИНА: Виктор, ты как ребёнок. Мороженое везде. А это — бесценный опыт.

ВИКТОР: Опыт?

МАРИНА: Ну да. Ты же дегустируешь, познавая. Сочетание текстур, температур, вкусов. Это как...

ВИКТОР: Как что?

МАРИНА: Ну... Как маленькое путешествие.

Подходит официант.

ОФИЦИАНТ: Готовы выбрать десерт?

АНДРЕЙ: Да. Нам, пожалуйста, три фондана. И кофе. Американо, двойной.

ОФИЦИАНТ: Прекрасный выбор. Кстати, позвольте обратить ваше внимание на особое предложение шефа.

МАРИНА: Какое?

ОФИЦИАНТ: Десерт «Тайна малинового сердца». Наша новинка. Суфле с секретом. Внутри каждого — маленькая записка. Нужно загадать желание, съесть суфле, и желание обязательно сбудется. Говорят, очень точная магия.

Пауза. Трое переглядываются.

АНДРЕЙ (с иронией): Магия в ресторане? Ну и ну.

МАРИНА: А почему нет? Хоть какое-то разнообразие.

ВИКТОР: А что за желания там? В записках?

ОФИЦИАНТ: О, это сюрприз. Записки разные. Кому-то выпадает любовь, кому-то деньги, кому-то путешествие. Магия случая.

МАРИНА: Звучит забавно. Давайте попробуем? Вместо фондана?

АНДРЕЙ: Давайте. Хуже не будет.

ВИКТОР: Мне всё равно.

ОФИЦИАНТ: Три «Тайны малинового сердца». Отлично. Прошу подождать несколько минут.

Официант уходит. Трое остаются в тишине. Музыка играет тихо.



 СЦЕНА 5. ПАУЗА

Неловкая тишина. Обычно они заполняли паузы разговорами о еде, но сейчас еда кончилась, а новая ещё не пришла. Надо о чём-то говорить, только было бы о чём.

МАРИНА (чтобы заполнить паузу): Красивая люстра, да? Я раньше не замечала.

АНДРЕЙ (смотрит на люстру): М-да. Венецианское стекло, наверное. Или подделка.

ВИКТОР: А какая разница?

МАРИНА: Виктор, для тебя всё разницы не имеет.

ВИКТОР: Имеет. Я не спец по люстрам и не разглядываю их.

АНДРЕЙ: А что разглядываешь?

ВИКТОР: Да разное.

Смеются. Смех выходит натянутый. Снова пауза.

МАРИНА: Слушайте, а вы верите в эти желания? В магию желания?

АНДРЕЙ: Нет, конечно. Маркетинговый ход. Чтобы десерт лучше продавался.

ВИКТОР: А я верю. Дурацкие приметы всякие. Иногда сбывается.

МАРИНА: Например?

ВИКТОР: Не помню. Но было.

Пауза. Каждый думает о своём. Точнее, каждый пытается придумать, о чём думать.

АНДРЕЙ (смотрит на часы): Уже девять. А летит время.

МАРИНА: Когда хорошо, летит.

ВИКТОР: А когда плохо, ползёт.

АНДРЕЙ: У нас же хорошо?

МАРИНА: Конечно. Отличный вечер. Вкусно, красиво, приятная компания.

ВИКТОР: Согласен.

Снова пауза. Разговор явно не клеится. Спасает только появление официанта с подносом.



 СЦЕНА 6. ДЕСЕРТ

Официант ставит перед каждым красивую тарелку. В центре — воздушное суфле, посыпанное сахарной пудрой. Рядом — маленькая ложечка.

ОФИЦИАНТ: «Тайна малинового сердца». Суфле с малиновым сердцем. Внутри каждого — записка с предсказанием. Загадайте желание перед тем, как съесть. И помните: магия работает, только если желание искреннее.

МАРИНА: А если неискреннее?

ОФИЦИАНТ: Тогда просто вкусный десерт. Что тоже неплохо.

Официант улыбается и уходит. Трое смотрят на свои тарелки.

АНДРЕЙ: Ну что, загадываем?

МАРИНА: Давай. Закрываем глаза и думаем о сокровенном.

ВИКТОР: А можно я сразу съем? У меня желаний нет.

МАРИНА: Как это нет? У всех есть желания.

ВИКТОР: У меня нет.

АНДРЕЙ: А здоровье? Счастье? Любовь?

ВИКТОР: Здоровье вроде нормально. Счастье... Не знаю. Я счастлив, наверное. Любовь... Была. Прошла.

Пауза. Марина и Андрей переглядываются. Они не знают, что сказать.

МАРИНА: А ты не придумывай. Ты почувствуй. Чего тебе хочется прямо сейчас? Ну, кроме еды.

ВИКТОР (долго молчит, потом пожимает плечами): Не знаю. Наверное, чтобы всё было хорошо. У всех.

АНДРЕЙ: Это абстракция.

ВИКТОР: Для меня нет.

Снова пауза. Марина смотрит на свою записку, потом на Виктора. В её глазах что-то меняется.



 СЦЕНА 7. ОСОЗНАНИЕ

Музыка всё так же тихо играет. Официант подходит, убирает тарелки, оставляет только бокалы с вином.

МАРИНА (тихо): А знаете... Я тоже не знаю.

АНДРЕЙ: Чего не знаешь?

МАРИНА: Чего я загадала. Закрыла глаза и думала: надо что-то загадать. А в голове — меню. Фондан этот. И вино. И завтра на работу.

АНДРЕЙ: И всё?

МАРИНА: И всё.

Андрей смотрит на неё. Потом на Виктора. Потом в свою тарелку.

АНДРЕЙ: Я тоже... Я загадал, чтобы следующая бутылка была не хуже нынешней.

Пауза. Очень длинная. Они смотрят друг на друга и вдруг видят то, чего не замечали весь вечер. Пустоту. Огромную, вычищенную, дорогую пустоту.

МАРИНА (шёпотом): Господи... О чём мы говорили весь вечер?

ВИКТОР: О еде.

МАРИНА: Только о еде?

АНДРЕЙ: О вине. О ресторанах. О трюфелях. О Бордо.

ВИКТОР: О текстуре. О температуре. О том, как тает во рту.

МАРИНА: А о себе? О жизни? О том, что дорого?

Молчание.

АНДРЕЙ: Зачем? Мы же не на исповеди.

МАРИНА: А где мы?

Андрей не отвечает. Виктор смотрит в окно, но шторы задёрнуты, ничего не видно.

ВИКТОР: Мы в ресторане.

МАРИНА: Мы в ресторане уже три часа. И ни слова о том, кто мы. О том, что у нас внутри. Только снаружи. Лишь еда.

АНДРЕЙ: А что внутри?

МАРИНА: Я не знаю. Я, кажется, забыла.

Она берёт бокал, пьёт вино большими глотками, не смакуя.

АНДРЕЙ: Марина, ты чего?

МАРИНА: Я хочу понять. Вот мы сейчас съели десерт, в котором надо было загадать желание. И никто из нас не загадал. Потому что желать нечего. Всё есть. Или ничего нет?

ВИКТОР: Всё есть.

МАРИНА: А счастье?

ВИКТОР: А что счастье?

МАРИНА: Оно есть?

ВИКТОР (подумав): Наверное, счастье — это когда не думаешь о счастье.

АНДРЕЙ: Философ.

ВИКТОР: Нет. Просто... Когда я ем что-то вкусное, я счастлив. Когда вино хорошее пью — счастлив. Когда с вами сижу — счастлив. Чего ещё?

МАРИНА: Того, что нельзя съесть.

Долгая пауза. Музыка играет. Официант подходит, наливает ещё вина.



 СЦЕНА 8. МОЛЧАНИЕ

Они сидят молча. Каждый думает о своём, но, кажется, об одном и том же. Вино в бокалах стоит нетронутым.

АНДРЕЙ (тихо): Я вспомнил.

МАРИНА: Что?

АНДРЕЙ: У меня сын есть. Ему двадцать лет. Я его полгода не видел. Он в другом городе учится. Я даже не знаю, кем он хочет стать. Не спрашивал. Всё некогда было. А когда виделись, говорили о погоде. И о еде. Он любит пиццу. Я люблю утку по-пекински. Мы спорили, что вкуснее.

МАРИНА: И что вкуснее?

АНДРЕЙ: Я не помню. Помню, что спорили.

Пауза.

ВИКТОР: У меня жена. Бывшая. Развелись пять лет назад. Детей нет. Она вышла замуж, я один. Мы иногда встречаемся в кафе, пьём кофе, говорим о том, что покупаем в магазинах. А о том, почему развелись, ни разу не говорили. Страшно, наверное.

МАРИНА: Чего страшного?

ВИКТОР: Узнать, что зря прожили. Или не зря. Или что я дурак. Или она. Неважно. Легче о кофе.

Пауза.

МАРИНА: У меня муж. Двадцать лет вместе. Он сейчас в командировке. Я ему написала сегодня: «Как дела?» Он ответил: «Нормально. Ты где?» Я написала: «В ресторане».

АНДРЕЙ: А что ещё?

МАРИНА: А что ещё? Всё. Двадцать лет. Мы говорим о еде. О погоде. О том, что надо починить кран. А о том, любим ли мы друг друга, не говорим. Боимся, наверное. Или уже неинтересно.

ВИКТОР: Интересно?

МАРИНА: Не знаю. Что там отвечать? Люблю? Не люблю? А если не люблю, то что тогда? Разводиться? А зачем? У нас дом, машина, общая жизнь. Зачем что-то менять?

Она берёт бокал, пьёт. Рука чуть дрожит.

АНДРЕЙ: Мы как те люди, которые всё время говорят о погоде, потому что не о чем больше.

МАРИНА: А мы о еде.

ВИКТОР: Еда — это тоже погода. Только внутри.

Короткий смешок. Безрадостный.



 СЦЕНА 9. ОФИЦИАНТ

Подходит официант. Стоит чуть поодаль, но слышно, как он обращается.

ОФИЦИАНТ: Прошу прощения, десерт был удовлетворительным?

МАРИНА: Да, спасибо. Вкусно.

ОФИЦИАНТ: А желания? Загадали?

Пауза. Трое переглядываются.

АНДРЕЙ: А вы верите, что это работает?

ОФИЦИАНТ (чуть заметно улыбается): Я верю, что желания надо загадывать.

МАРИНА: А у вас есть желание?

ОФИЦИАНТ (немного смущён): У всех есть.

МАРИНА: Какое?

Официант молчит. Потом говорит тихо.

ОФИЦИАНТ: Уехать в отпуск. Далеко. Где нет ресторанов. Где не надо подавать и можно наслаждаться морем.

АНДРЕЙ: А почему не уедете?

ОФИЦИАНТ: Надо работать. Желание есть, а возможности нет. Поэтому я и загадываю. В каждом десерте. Может, сработает.

Он улыбается и уходит. Трое смотрят ему вслед.

ВИКТОР: У него есть желание. А у нас — нет.

МАРИНА: У него нет денег, но есть желание. У нас есть деньги, но нет желаний.

АНДРЕЙ: Бедные мы.

ВИКТОР: Богатые. Богатые, но бедные.

Снова пауза. Самая длинная за вечер.



 СЦЕНА 10. ТИШИНА

Музыка заканчивается. Начинается другая, но они не замечают.

МАРИНА: А давайте загадаем сейчас. Прямо здесь. Без десерта. Просто загадаем.

АНДРЕЙ: Что?

МАРИНА: Что-нибудь. Настоящее. Живое.

Она закрывает глаза. Андрей и Виктор смотрят на неё. Потом Андрей тоже закрывает. Виктор сомневается, но тоже закрывает.

Тишина. Только музыка и далёкий звон посуды.

Проходит минута. Две. Три.

Они открывают глаза.

АНДРЕЙ: Ну?

МАРИНА: Я загадала... Чтобы у меня было желание. Самое заветное и близкое малиновому сердцу моему.

ВИКТОР: А это разве желание?

МАРИНА: Не знаю. Всё, что я смогла.

АНДРЕЙ: А я загадал сына увидеть и спросить, как он.

ВИКТОР: А я загадал, чтобы мы ещё раз встретились. И поговорили о сокровенном.

МАРИНА: А о чём?

ВИКТОР: Обо всём. О том, что дорого.

Они смотрят друг на друга. В глазах появляется что-то тёплое.

МАРИНА: Давайте.

АНДРЕЙ: Что?

МАРИНА: Давайте прямо сейчас. Поговорим. По-настоящему.

Пауза. Андрей смотрит на часы. Потом на Марину. Потом на Виктора.

АНДРЕЙ (с мягкой, чуть виноватой улыбкой): Поздно уже. Завтра рано вставать. Знаешь, такое бывает: обещаешь себе начать новую жизнь с понедельника, а в понедельник оказывается, что спать хочется больше.

МАРИНА: Всегда поздно. Всегда рано вставать. Понедельников, впрочем, тоже много. Но почему-то всё не те.

ВИКТОР: А давайте останемся. Ещё по чашке кофе. И поговорим. Без понедельников.

Они смотрят друг на друга. Колеблются. В воздухе висит что-то хрупкое, как мыльный пузырь.

АНДРЕЙ (встаёт, поправляет манжету): Я, наверное, поеду. Завтра правда рано. Давайте в следующий раз. В следующий понедельник всё-таки.

МАРИНА: В следующий раз? Когда?

АНДРЕЙ: Ну... Скоро. Я позвоню. Обязательно.

Он достаёт карту, кладёт на стол. Марина и Виктор остаются сидеть.

МАРИНА: Андрей...

Он оборачивается.

АНДРЕЙ: Что?

МАРИНА: Ничего. Счастливо.

АНДРЕЙ: Счастливо. И не забудьте завтра фотки выложить. Я лайк поставлю. Хотя бы один.

Он улыбается на прощание и уходит. Легко, как человек, который только что избежал небольшой, но важной катастрофы.

Марина и Виктор остаются вдвоём.

ВИКТОР: Ты тоже поедешь?

МАРИНА: Не знаю. А ты?

ВИКТОР: Посижу ещё. Кофе выпью. И, может быть, даже скажу что-то, что не связано с калориями и белками. Страшно, конечно.

МАРИНА: Я с тобой.

Они сидят. Музыка играет. Подходит официант.

ОФИЦИАНТ: Кофе?

МАРИНА: Да. Два латте. И счёт, пожалуйста.

Официант кивает, уходит. Марина смотрит на Виктора.

МАРИНА: О чём ты хотел поговорить?

ВИКТОР (немного растерянно): Я не знаю. Я никогда не пробовал. В детстве, кажется, умел. А потом разучился. Как кататься на велосипеде без рук.

МАРИНА: Я тоже разучилась.

Они сидят молча. Смотрят друг на друга. Потом отводят глаза. Кофе остывает. Говорить не получается. Слишком долго молчали. Слишком привыкли к пустоте. Слишком долго заменяли слова едой, а чувства — вкусом.

ВИКТОР (через долгую паузу, тихо): Ты знаешь... А ведь правда вкусно было.

МАРИНА (так же тихо): Да. Очень.

Они улыбаются друг другу. Грустно, но без трагедии. С такой улыбкой вспоминают детство: уже не вернуть, но и не жалко по-настоящему, а радостно за то, что были счастливы.

За окном, за задёрнутыми шторами, просыпается город. Они этого не видят.

Свет медленно гаснет.



 ЭПИЛОГ. УТРО

Пустой зал ресторана. Уборщица моет пол. На столе, где сидели трое, остались три салфетки. На каждой что-то написано шариковой ручкой.

На первой: «Хочу хотеть всего самого хорошего».

На второй: «Хочу видеть самых близких как можно чаще».

На третьей: «Хочу поговорить по душам».

Уборщица собирает салфетки, комкает, выбрасывает в мешок. Перед тем как завязать мешок, на секунду замирает, смотрит в пустой зал, потом пожимает плечами и уходит.

Пустой стол. Пустые бокалы. Тишина.

Но где-то за кулисами уже звенит посуда к новому ужину, и в зале появляется сладкий аромат новых «Тайн малинового сердца».

ЗАНАВЕС