Глава двадцать девятая. Ненужная защита

По возвращению в дом Корфа я продолжала с ним молчаливую войну. Говорила лишь по делу и при Людмиле Валерьевной, ибо огорчать эту прелестную женщину вовсе не хотелось. Пусть считает что у нас всё замечательно, и лишний раз не переживает о внуке. Как бы я не обижалась на Юлиана, я понимала — бабушка его единственный родственник. Каким бы не было моё отношение к нему, Людмиле Валерьевной я желала долгих лет жизни.

Ходила на новую работу, надеясь, что она временная, ведь от неё у меня постоянно болела голова, а время остановилось. Сплошные бумажки, затхлый запах архива, и щёлканье пальцев по клавиатуре. И так по восемь часов, пять дней в неделю. Со мной мало кто общался, в основном это был Юрьев, он частенько захаживал проконтролировать. Но я заметила маленькую закономерность, это происходило тогда, когда Корф пытался дозвониться, а я сбрасывала. Может совпадение, и я придумываю, но отчего-то мне казалось всё так и есть. Убедившись, что я на рабочем месте полностью погружена в заунывную бумажную волокиту, он уходил, и не тревожил меня без надобности.

В пятницу я смиренно дожидалась конца дня, и собиралась хорошенько отоспаться в выходные. В целом ничего глобально важного в архивах я не накопала, передавала что-то Юрьеву, а тот видимо Корфу, без понятия, не интересовалась, просто надеялась, что в итоге найдётся что-то путное и я смогу отплатить Юлиану, дабы освободиться от него. Однако всё шло слишком медленно, наверное, в моём воспалённом сознании я за первую же неделю сумела отыскать какой-то компромат и вернулась домой под родительское крыло. К несчастью, реальность так не работает.

Время приближалось к четырём, и я стала собираться. Выключила компьютер, убрала рабочее место, и решила привести себя в порядок. За этими нетрудными манипуляциями время пролетело незаметно, и я покинула кабинет, закрыв на ключ, а после передала его охране. С лёгким сердцем я направилась на выход, однако судьба не стала одаривать меня благосклонностью, и я попала в самую настоящую ситуацию. На ресепшене стоял Корф и что-то обсуждал к тем самым Крамским, при этом натянуто улыбался и часто кивал. Не думала, что враги умеют любезничать друг с другом, хотя Макар Владимирович ведь не в курсе. И всё бы ничего, я могла проскочить незамеченной, но в здание вошёл папа, напряжённо осматриваясь.

Чего я только не успела себе вообразить. Корф сдал моего папу, и Крамской вызвал его, чтобы поквитаться. А что если он только планирует это сделать на моих глазах? Что ещё Юлиан может сделать моей семье? Какое наказание придумает? Ему ведь это нравится, издеваться. Он тот ещё тиран.

Папа увидел Корфа и Крамского, а через секунду наткнулась глазами на меня. Я остановилась и ждала, не смела идти вперёд, не боялась, просто, не знала верно ли это. Вступать в перипетии с Юлианом мне совсем не хотелось, у нас с ним холодная тишина пусть так и остаётся, он меня не трогает, я его тоже, отличный расклад. Был, судя по всему.

Папа направился ко мне, не мешкаясь, я ему была важна больше всех, плевал он на своих врагов. Эта мысль согрела мне сердце. Не смотря на всё, он переживает, что ещё нужно дочери? Но на половине пути ему пришлось остановиться, ведь его окликнул Крамской. Папа замер, бросил на меня печальный взгляд и обернулся к мужчинам.

— Добрый вечер, — постарался он не выдавать своего волнения. — Я приехал за дочкой Макар Владимирович, рад, что вы приютили её у себя.

Крамской подошёл к папе и пожал ему руку, Корф шёл позади, поглядывая на меня с доброй улыбкой.

— Мой дорогой Вадим Борисович, — обнял его хозяин компании, похлопав по спине. — Ты не рассказывал, что твоя дочь стала невестой Юлиана Вячеславовича. Это ведь грандиозное событие.

— Н-невестой? — поперхнулся отец. — Я запамятовал.

— О таких вещах нужно сообщать непременно мой друг, ведь мы давно желали видеть в наших рядах Корфа. Кто бы мог подумать, что нас сведёт случай, — посмотрел он на Юлиана с одобрением.

— Несчастный видимо, — прошипела я.

Никто не услышал кроме Юлиана. Он укоризненно покачал головой, но не стал давать другим знак, что я несу всякую чушь.

— Сегодня я узнал, что твоя дочка работает на меня, и представляешь, это Юлиан Вячеславович устроил её к нам, — с недовольством пояснил Крамской папе. — Уж не думал что тебе так неприятно наше общее дело Вадим Борисович. Помнится ты был обеими руками против.

— Извините, — опустил голову папа, словно в чём-то повинен. — Я до сих пор против Макар Владимирович, но они решили иначе. Я говорю это, чтобы вы не подумали, что я отказываюсь от своих первоначальных слов.

— Не стоит Вадим Борисович, я знаю, насколько ты предан нам, это ценно, — убрал руки в карманы брюк Крамской и прошёлся по пустующему холлу. — Мне интересно, зачем вы Юлиан Вячеславович пошли против будущего тестя?

До этого как бы мне не хотелось признавать, Корф не отрывался от меня. Наверное, я снова выдумываю небылицы, но он словно не мог наглядеться, будто соскучился по мне. Его поведение сводило с ума, и заставляло меня нервничать больше обычного.

— Подумал, вам понравится моя затея, — отвлёкся Корф от прожигания в моей голове дырки, и обратил взор на собеседника. — В последнее время ваши ребята перегибают палку, и мне захотелось смягчить наши накаляющиеся отношения. Открытая война с альянсом мне не по плечу. Вашу силу я не потяну.

П-ф-ф, посмотрите на него, сама скромность.

Лесть повлияла на Крамского как серотонин на настроение человека. Он сразу же расплылся в улыбке, явно располагающей к дальнейшему общению.

— Сколько раз я предлагал тебе присоединиться к нам, встать рядом со мной во главе, всегда видел в тебе не глупого мальчишку, а амбициозного мужчину с множеством возможностей. Ты целеустремлённый, твоя сила воли поражала меня всегда Юлиан Вячеславович, я был бы перед тобой в неоплатном долгу, будь ты рядом с моим сыном, когда это потребуется. Руслан вспыльчивый и может растерять всё нажитое мной, своей импульсивностью, а ты смог бы поставить его на верный путь.

— Не беспокойтесь Макар Владимирович, всё обойдётся, а я обещаю, что не стану вмешиваться и не добью ваш альянс в случае непредвиденное ситуации, — со всей искренностью на которую способен пообещал Юлиан.

Я уловила эту тонкую фальшь в словах, он их не просто добьёт, с лица земли сотрёт, как бы это грустно не прозвучало. Крамской с радостью поверил, а мы с папой переглянувшись, похоже, думали об одном и том же.

— Знаете, Юлиан Вячеславович, — внезапно обратился Крамской к Корфу, — я бы хотел отпраздновать вашу помолвку.

— Погодите, мы с Ладой только стали жить вместе, до свадьбы далеко, — не волновался Юлиан, а старательно делал вид, что его оппонент торопит события.

— Это не проблема…— начал было Крамской.

Папа не выдержал, его взбесил непринуждённый разговор мужчин, он вмешался. Встал между ними, и обратился к Макару Владимировичу:

— На прошлой неделе Корф совершил против моей семьи преступление, и совершает его по сей день. Вы не можете ему доверять!

Лицо Юлиана помрачнело, он чувствовал, к чему ведёт папа, и обошёл их обоих, встав возле меня.

— Смотри, сейчас будет интересно, — тихо произнёс он, а потом нагнулся и прошептал: — если встанешь на сторону отца, я буду беспощаден душа моя, клянусь, даже мои чувства к тебе не спасут положение.

Его горячее дыхание возбудило во мне те ощущения, от которых старалась открещиваться всю неделю. Захотелось прикоснуться к руке Юлиана, сжать её, возможно, прижаться к нему и не отпускать, попросить быть со мной более чутким и нежным, и заставить больше никогда не вмешиваться в сомнительные дела.

Б-р-р, чего это я размечталась?

Отмахнувшись от нахлынувших чувств, я постаралась не выражать эмоций, если он поймет, как влияет на меня, продолжит пользоваться этой привилегией.

— О чём речь Вадим Борисович? — спросил Крамской папу, но обернулся на нас с Корфом.

— Всё совсем не то чем кажется Макар Владимирович. Прошу вас как отец, поймите меня и помогите моей Ладе, — с затаённой тоской посмотрел на меня папа. — Корф заставляет мою дочь быть с ним, шантажирует, а когда она портит его планы, он претворяет свои угрозы в действия. Мой дом был обстрелян за неповиновение.

Захотелось проскулить, спросить у папы, что он творит. Зачем он продолжает это сражение против Корфа? Оно ведь заведомо проигрышное, он всё равно выйдет сухим из воды, ну или тупо перебивает весь альянс без возможности насладиться их продолжительными страданиями. Неужели папа ещё не понял, что сделать хуже только нашей семье?

Крамской посерьёзнел, улыбка больше не посещала его лица, вначале он поглядел на самоуверенного Корфа, а потом вернулся к папе. Я поняла, что дело пахнет жаренным, и зажарят, скорее всего, моего папочку, поэтому дёрнула Юлиана за рукав, шепнув:

— Пожалуйста, сделай что-нибудь.

— Что? — недоумевал он.

— Я обещаю, только исправь, — не знаю, что пообещала ему, просто ляпнула сдуру, мне стало страшно за отца.

— Юлиан Вячеславович, — громко прочистил горло Крамской, — я жду объяснений. Мне кажется, у нас был договор, по которому никто из нас не мешает друг другу или я что-то путаю?

Юлиан не повёлся на провокацию, он знал, что последует подобный вопрос. Он невинно пожал плечами и подошёл к папе:

— Предоставьте доказательства, что в вас стреляли мои люди.

— Но! Чёрт. Ты ведь всё предусмотрел, номеров-то у автомобилей не было, — сжал кулаки отец.

— Ладно, у Баталова ко мне куча претензий он боится, что альянс прознает о наших с Ладой отношениях и разозлится. Макар Владимирович, но от вас я не ожидал такого недоверия. Да и зачем мне утраивать этот цирк со стрельбой? У меня есть настоящие враги, за которыми я наблюдаю без перерывов, вы меня мало интересуете Вадим Борисович, уж не серчайте, — вернулся ко мне Корф, и взял за руку.

Во-первых, я вздрогнула, когда прохладные пальцы Корфа переплелись с моими. И зачем-то я последовала его примеру и сжала их. Во-вторых, Крамской испугался, услышав, что Корф следит за своими настоящими врагами, словно на интуитивном уровне понимал о ком речь. И в-третьих, папа потерял надежду на то, что ему поверят. А ведь я могу подтвердить его слова, всего лишь надо выйти вперёд отпустив руку Юлиана и произнести… Но я не могу. Понимаю, что тогда Корф закопает всю мою семью, а из меня сделает чучело и будет показывать всем пример неповиновения. А надпись будет гласить: «Она была той, кто не умел держать язык за зубами».

— Лада, доченька, ты ведь знаешь правду, — обратился ко мне папа, я стала его последней возможностью доказать правдивость обвинения.

Ждала от Корфа действий, думала, он сожмёт мою кисть до боли, станет давить взглядом, но ничего из этого не последовало. Юлиан никак не отреагировал на попытки папы спасти своё положение. Мне даже стало совестно, что я считала его садистом, хотя, в какой-то степени он им является, но не сегодня.

— Какую? — обхватила я дугой рукой локоть Юлиана, искала поддержки, ведь тяжело поступать несправедливо со своим близким человеком.

Папа опустил взгляд на наши руки, ему вдруг стало что-то понятно.

— Что ж хорошо, пусть я буду лжецом, — заговорил папа с Крамским, — но попрошу, чтобы альянс защитил мою семью и мой дом. Кто-то посмел напасть на нас, и вы обязаны обратить внимание. Угрожают кому-то одному, значит, могут пойти и на остальных Макар Владимирович. Расследуйте это дело.

Крамской посмотрел на всех нас и кивнул. Против Корфа ему идти точно не хотелось. Похоже, взрослый мужик реально побаивался моего пепельного мальчика, и есть в этом что-то завораживающее. Папа буквально бросал альянс ему в лапы, и Крамской будто бы это понимал. Мне даже кажется, он поверил папе, просто хотел как можно изящнее обойти Корфа и не вмешиваться.

— Спасибо за своевременное предупреждение Вадим Борисович, вы бы ещё через месяц ко мне пришли, — скривился Макар Владимирович, попавший впросак. — Посмотрим, кто на вас нацелился.

Словно забыв, какая тема только что мусолилась между ними, Крамской подошёл к Юлиану, улыбнулся, пожелал всего хорошего, и удалился прочь. Папу он проигнорировал, шепнув что-то на ухо перед уходом. Стоило Крамскому скрыться из виду, папа набросился на Корфа, разрывая наши с ним руки.

— Совсем совесть потерял? Не прикасайся к ней!

— А вы страх, — из-за резкого поведения папы, Юлиан чуть отскочил в сторону, он точно был в ярости, но сдерживался. — Нарываешься Баталов. Притащился сюда чтобы разболтать о стрельбе и попытаться настроить этого козла против меня? Да ты наивней своей дочери, в отличие от тебя она умница, промолчала. Понимает чем чревато вставлять мне палки в колёса, но вам видимо надо объяснить по-другому. У вас ведь ещё остался сын…

— Только попробуй подлец, — внезапно, папа накинулся на Корфа и ударил того в челюсть.

Юлиан видимо не ожидал такого поведения, и не думал, что придётся обороняться, поэтому не сразу опомнился. Даже от меня он ждал пощёчины и остановил, а от моего дипломатичного отца не предвидел физического насилия. Папа и сам удивился своему поступку, смотрел неотрывно на трясущиеся ладони, и не мог поверить, что впервые в жизни поднял на кого-то руку.

Удар оказался не сильным, скорее Корфом овладел шок, и он с минуту трогал своё лицо и шевелил челюстью, не понимая, что вообще происходит. Прости папа, знаю что ты у меня ранимый, и я нужна тебе, но ситуация из ряда вон выходящая, и мне придётся встать на сторону Юлиана. Если не сделаю этого, он взбесится, нападёт на тебя, и кончится всё не простым ударом в челюсть. Пересилив себя я сделала несколько шагов к Юлиану, и взяла того за руку, провела тыльной стороной ладони по его лицу спрашивая:

— Болит?

Корфу стало неприятно, он дёрнулся. Перевёл голубые глаза на моего папу, и схватив меня за предплечье повёл прочь из компании Крамского. Отец естественно порывался побежать за нами, но Юлиан всё-таки остановил его:

— Если выйдешь из здания напичканного камерами, я сломаю все твои кости, а твоя дочь будет наблюдать. Рискни!

Угроза подействовала, папа остался, а мы широкими шагами направились на парковку. В отличие от длинных ног Юлиана я не могла нормально поспевать, особенно это было сложно провернуть на каблуках, постоянно подворачивала ноги, то праву, то левую. Не выдала своего дискомфорта, даже не пискнула, он сам в какой-то момент притормозил, отпустил, и не смотря на меня пошёл к чёрному автомобилю дожидающегося своего хозяина. Вместо того чтобы открыть дверь и сесть за руль, Корф со всей силы ударил по капоту, сработала сигнализация.

— Сволочь! — крикнул он, и снова ударил по тому же самому месту, оставляя вмятины от кулаков обеих рук.

Наконец оказавшись рядом с ним, я побоялась вмешиваться, показалось, что в ярости он не заметит меня и причинит боль.

— Спокойно, нельзя терять самообладание, они этого и хотят, — резко обернулся Корф и оглянулся. Достал телефон и набрал кого-то. — Я на парковке, — назвал адрес, — сотрите с камер пять минут. Не задавай глупых вопросов Паламар! Всё, слышать вас не желаю!

Сбросил и убрал телефон в карман. Опершись о машину, он попытался отдышаться, будто марафон пробежал. Поджал губы и смотрел лишь перед собой, сквозь меня.

— Иногда полезно вымещать эмоции, только нужно выбирать что-то намного дешевле машины, — прервала я тишину между нами.

— Заткнись. Ты молчала всю неделю, продолжай Лада, — осипшим голосом потребовал Корф.

— А ты так ничего и не понял, — через страх, я подошла к нему. — Я обижена на то, как ты обошёлся с моей семьёй. Чтобы ты почувствовал, если бы я навредила твоей бабушке?

А в ответ тишина.

— Юлиан так нельзя. Ты ведь неплохой человек, всё знаешь, всё понимаешь. Заметил, как Макар Владимирович трясётся рядом с тобой? Конечно, вряд ли бы проглядел. Ты пользуешься его страхом перед тобой. Мой папа любит меня, и пытается защитить. Он тебя не знает, как я, поэтому между вами это недопонимание. На его попытки сберечь меня, ты отвечаешь обстрелом, это разве нормально? — старалась я достучаться до Корфа, но постепенно теряла терпение.

— Баталов кинул меня, не придал значения, считает, что я не опасен…

— Да хватит, — пригвоздила я его к машине, хотя Юлиан и не сопротивлялся, лишь наблюдал. — Забудь о нём, забудь о всех тех кто портит твою жизнь. Думай о людях, которым ты небезразличен. О Бабушке, Серёже…

— О тебе? — с отчаянием выдохнул. — Ты не разрешаешь.

— И ты прекрасно понимаешь почему.

— Время не повернуть вспять Лада, мы не в фантастическом фильме. Да я приказал обстрелять твой дом, и я сделаю это снова, снова и снова… если потребуется. Я не вижу ценности в этих людях, ни в ком из них, — неуверенными движениями он убрал прядь моих волос мне за плечо. — В тебе вижу. А ты наказываешь из-за того что я пытаюсь сделать всё чтобы у меня не отняли смысл. Лада ты сама вмешалась в мою жизнь, я тебя в неё не приглашал. Ты вечно вилась рядом, а я и подумать не мог, что меня привлечёт взбалмошная девчонка. В планах было терзать твою душу, а теперь я желаю лишь оберегать её. Так будто… — запнулся, рука дрогнула, — будто она у нас одна на двоих.

О господи, что это если не признание? Он сейчас расстроен, и видимо не может совладать со своими эмоциями. Корф выглядел раздавленным, побитым псом, тем, чья жизнь грозилась оборваться.

— А если ты окажешься правым? — не смогла я не провести параллель со сном.

— В чём именно? — опустились его руки вдоль туловища, он словно устал настолько, что сил ни на что не осталось.

— Вдруг у нас одна душа на двоих Юлиан? — испугалась я собственного голоса.

Он улыбнулся.

— Конечно, и душа, и сердца в унисон, — посмеивался Корф, не воспринимая меня всерьёз. — Назови всё это любовью и можно опускать занавес.

— Что-то имеешь против любви? — задел он меня за живое, потому что сама верила, и не собиралась разувериться.

— Абсолютно ничего, её не существует, — уверено выдал Корф, и нас вдруг прервали шаги позади, и голос.

— Я тоже в неё не верил.

Мы одновременно обернулись на вновь прибывшего. Я видела этого парня, но имя забыла, кажется, он тоже когда-то входил в альянс или входит?

— Матвей Юрьевич, какими судьбами к врагам? — отвернулся от него Корф и снова стал смотреть мимо меня.

— Теми же что и вы Юлиан Вячеславович, приходится навещать их, чтобы с цепи не сорвались, — поднял голову Мацкевич и осмотрел величественное здание. — Они отобрали у меня мою империю, заскучал без дел и привычной суеты, хочу отыграться.

— Значит надо искать друга Матвей, не прогадай, иначе они тебе голову откусят, — пока его собеседник любовался видом, Корф сжал кулаки и злобно поднял глаза на меня.

— Друзья это хорошо Юлиан, но нужны такие, чтобы потом не пришлось воевать с ними, — со знанием дела размышлял Матвей, будто сталкивался с подобным.

— Чтобы не наставили пистолет на голову твоей возлюбленной да Мацкевич? — словно раскрыл какой-то страшный секрет, усмехнулся Корф, наконец, отлипая от своего автомобиля. — Не удивляйся, я знаю о вас всё. Твои бывшие соратники у меня на мушке, постоянно.

— Какое совпадение, — и не прощаясь Матвей ушёл видимо на встречу с Крамским или с кем-то ещё важным.

Я подошла к Корфу и с недопонимаем, взглянула в голубые глаза.

— Что это был за элитный флирт? — попыталась пошутить я.

— С ним будет проще, Мацкевич мне нужен, — перевёл он опьянённые идеей глаза на меня. — Он знает больше Баталова, и почему я решил, что его стоит обходить стороной? Наверное, мы похожи. Я сторонюсь только таких людей.

— Нашёл себе парня? Я что ли больше не нужна? — продолжала я подкалывать его, зная, что Корф сейчас витает где-то далеко.

— Поздравь меня душенька, я похоже поймал крупную рыбку, даже не забросив удочку, — и не дожидаясь моего «поздравления», Юлиан уселся за руль, кивая и мне присоединиться.

Пришлось сесть рядом. Рассматривая его всю дорогу до дома, я пыталась понять, что же он задумал. Но пепельная загадка так и не давалась.