Глава тридцать первая. Втянутая в бездну

Голова кружилась, я проснулась в неизвестном месте. Точно мы ведь опять перебрались куда-то. Боже куда они меня ведут и когда это кончится? Этому Корфу явно доставляет удовольствие, когда я страдаю. Неужели я провинилась тем, что полюбила Алёшу? Не понимаю что в этом такого, ведь мы были искренними друг с другом, любили, я даже забеременела, но с лёгкой руки отца потеряла малыша. Ах, как бы хотелось вернуться в прошлое и изменить всё. Я стала бы аккуратнее, не высовывалась, не рассказала Надюшке о своих чувствах. Перед казнью Алексея мне тайком поведали, что моя названная подруга положила глаз на моего возлюбленного, и предала меня. Верить не желала, но похоже доносчица оказалась права. Она упоминала, что видела их однажды, но в это я не поверила. Надюшка могла влюбиться, но мой Лёша ни за что на свете не предал бы меня, в нём уверена как в себе.

Растерев затёкшую шею, я встала с неудобной койки, тоже мне условия, соломы накидали, и спи Лада, и плевали мы на твоё происхождение. Выйдя из избы, я направилась к водоёму. Повезло что местность живописная, рядом водопад. Корф питал к воде особенные чувства, порой казалось, любил её больше людей. Часто проводил время у реки, и останавливались мы на привал тоже возле воды. Спустившись к водопаду, я умылась. Подумав немного, решила окунуться. Оглянулась, вроде пусто, никого поблизости нет. Сбросила с себя потрёпанную сорочку, я голышом прыгнула в воду. Она оказалась ледяной, и бодрящей. Тело напряглось поначалу, но быстро привыкло. Смывая с себя грязь, я чувствовала, как мне становится лучше. Становилось легче не только телу, но и душе, она очищалась от той гнили, что проросла недавно.

Забывшись, я долго нежилась в воде, но вдруг ощутила на себе чужой пристальный взгляд. Спину будто прожигали, я обернулась, прикрывая грудь руками. На берегу сидел Корф и наблюдал за мной своими дьявольскими золотыми глазами. Они у него неестественно светились, когда тот злился, а делал он это при мне довольно часто. Если бы батюшка сразу прознал что Корф колдун, ни за что бы не отдал на растерзание. Обманул всех своей магией, а теперь пытается подлизаться ко мне. Убил Лёшу, этого я никогда не прощу, отомщу однажды, только сил поднаберусь.

— Выходи Милада, заболеешь, а мне с тобой возиться некогда, — потребовал Юлиан, стоя на берегу.

— И пусть, может, я хочу заболеть, — с вызовом бросила я.

— Здесь нет твоих «хочу», есть только мои приказы Милада, быстро выходи, иначе я заставлю, — угрожал он, но я почему-то его совершенно не боялась.

С недавних пор во мне поселилось странное чувство, я будто сердцем чуяла, что Корф не навредит. Он постоянно спасал меня, даже от отца, в нём есть крупица доброты, и она проявляется только к трём людям Сергею, Евгенюшке и мне. Если с первыми двумя всё более-менее понятно, то каким боком примостилась я? И когда я перестала злиться, смогла здраво подумать. Корф мог испытывать ко мне интерес как мужчина. Не просто так Юлиан пришёл к моему батюшке и попросил руки. Здесь крылась его главная тайна, он влюблён. Как-то неосознанно я смогла привлечь его, и с собой Корф бороться не стал, да и не хотел, скорее всего. А отцу было важно сбагрить меня, кому не имеет значения, главное подальше от дома, ведь я позор семьи. Тёмное пятно на репутации Воронцовых. Я всё понимаю, поэтому не обижалась на него, так заведено издревле.

Зная о возможном интересе Юлиана ко мне, я могла воспользоваться, сплясать перед ним изображая влюблённую девицу, но тяжело было сделать это, вспоминая каждый раз казнь Алексея. Но если я хотела выбраться из плена, то должна была обмануть Корфа, забыв о последствиях. Водить за нос колдуна опасно, одно его слово в мой адрес и я проклята навечно вместе с моим родом.

— Мне здесь хорошо, вода лечит раны, что ты нанёс Юлиан, — крикнула я ему, ведь водопад шумел, так что я не слышала саму себя.

— Не зли меня! Если не выйдешь сейчас же, я последую за тобой и будет не до смеха Милада, — продолжал он грозить, но так же оставаться на берегу.

— Сам напросился, — сделала я один, второй, третий шаг. В итоге предстала перед Корфом абсолютно обнажённой.

Я не стеснялась наготы, часто спала с мужчинами до Лёши, и многие видели меня голой, поэтому показаться ему было скорее обыденностью, нежели чем-то невероятно ужасным. Если потребуется, и с ним лягу, тело оно на то нам и дано чтобы ублажать, а делать это во имя мести одно сплошное удовольствие.

— Даже не покраснела. Девицы твоего возраста ведут себя гораздо скромнее, тебе не кажется? — отступил Корф, отводя взгляд.

— А что мне другие девицы? Я ничего не боюсь. А ты глазки золотые опустил, не противься инстинктам, подними голову, — приблизилась я, отпуская грудь, которая до этого была спрятана руками.

— Тебе самой от себя не противно Милада? — разозлился Юлиан, сверкнув золотом, схватил с земли мою сорочку и швырнул в меня. — Оденься, смотреть гадко.

Юлиан собрался уйти, но я крикнула ему вслед, остановив:

— Ты представлял меня невинной девой? Что ж разбились твои мечты Корф. Сочувствую.

— Да! — согласился он, обернувшись. — Я и правда, обманулся. Ты казалась мне ярким нераспустившимся бутоном, а оказалась сухой повидавшей виды колючкой.

— Разочарован? Тогда оставь меня в покое, дай вернуться домой, — потребовала я, немного оскорбившись его сравнением.

— Домой? У тебя разве есть дом Милада? — издевательски посмеивался над моей наивностью Юлиан. — Ты предала свою семью, когда сбежала со мной. Я стал врагом вашей знати, а ты нерадивой невестой врага. Чувствуешь, как на голову тебе накинули мешок и сдавливают горло? Мы теперь на одной стороне, даже если ты меня ненавидишь. Вернувшись, домой ты умрёшь, а я пока что к этому не готов.

В его поясе блестела ручка кинжала, и я подумала: мой шанс избавиться от Корфа, вот он. Подбежала к нему, он не шелохнулся, выхватила кинжал, украшенный разноцветными камнями, и направила его на Юлиана. Он почти вошёл в него, однако какая-то неведомая сила держала мою руку, не позволяя острию столкнуться с плотью и разрезать её.

— Мне даже не смешно. Ты предсказуема душа моя, а ведь всё могло получится, не будь ты такой дурой, — он взял меня за запястье и вывернул его так что я закричала от невыносимой боли. — Этот кинжал предназначен меня защищать. Знала бы, если не пыталась воевать со мной.

Забрав оружие, он опустил мою руку, и шепнув что-то себе под нос, залечил рану которую сам только что нанёс. Всё как всегда.

— Ненавижу! — прошипела я, плюнув ему под ноги.

— Оденься, твой вид приводит меня в тоску, — с презрением окинул он мою обнажённую фигуру и всё-таки ушёл.

С одной стороны мне не на что жаловаться, Корф не предел моих мечтаний, его смазливое лицо никогда не привлекало меня достаточно сильно, чтобы я позабыла о Лёше. Но с другой… С его стороны говорить такое женщине к которой питаешь чувства особенно странно и неправильно.

Голова снова закружилась, я не удержалась и чуть не упала на землю, чьи-то мягкие руки ловко подхватили меня со спины. Сон. Боже я опять во сне. Кажется, с каждым разом я прихожу в себя всё дольше и дольше. Однако мои переживания по этому поводу почти сразу исчезли, ведь я обнаружила, что стою на улице рядом с водопадом при этом совершенно голая. Хоть бы листиком прикрылась, срамота то какая. Я не ханжа, но в девушке должна оставаться загадка, и если нет ничего внутри, пусть ею хотя бы будет тело под слоем одежды. На земле валялась потрёпанная сорочка, хотя я бы назвала её половой тряпкой, ибо в реальности такое на себя цеплять сомнительное занятие. В психушке людей одевают лучше чем то что предлагалось мне накинуть на себя.

Я хотела потянуться за сорочкой, но до сих пор чувствовала на себе чужие руки, незнакомые. Они не принадлежали Корфу, я успела в реальности запомнить их, и точно смогла бы отличить. Мамочка, кто-то увидел меня обнажённой, стыдоба какая. Прикрывшись руками, насколько это было возможно, я обернулась. Что ж задницу мою неизвестный успел оценить, пускай хотя бы грудь и то, что между ног для него будет тайной. Незнакомцем оказался Сергей. Матерь божья, почему он? Мы ведь не особо ладили в жизни, неужели в прошлом ему повезло подружиться с Ладой. Хотя чему я удивляюсь, она та ещё потаскуха, всё могло быть. Отлично запомнила её рассуждения о том, как часто она оголялась перед мужиками.

— Ты его разозлила, — обойдя меня, Серёжа поднял ту тряпку, что называлась сорочкой, и помог мне надеть её. — Милада ты совсем не понимаешь, чем твои поступки чреваты для тебя?

Так-так, что мне там говорил «осколок»? Нельзя выдавать себя, а значит надо дать Ладе больше свободы, чтобы мне не было тяжело отыгрывать роль суки. Я расслабилась, постаралась очистить разум, и впустить часть её сознания. С минуту, вокруг воцарилась тишина, словно видео поставили на паузу. Я огляделась, Серёжа стоял напротив меня с непроницаемым лицом, ожидая ответа. Лада постепенно охватывала моё сознание, однако я старалась продолжать контролировать ситуацию. Бестелесным духом я не воспарила над ними, осталась в ней, осталась собой, однако губы мои шевелились, так как было угодно моему прототипу из прошлого.

— Мои поступки не должны тебя волновать. Ты ведь его приспешник, вы заодно. На костёр вас! — яростно набросилась на парня Лада.

Сергей тихо посмеялся.

— На твоём месте я бы предпочёл сдерживать свой темперамент Лада, ведь грубить своим похитителям не лучшая идея. Не многие смогут противостоять и выстоять, — полунамёком говорил он.

Не уверена разобрала ли я верно, но кажется, речь шла о прошлом Юлиана, и том как он прикончил отца Серёжи. Ну и мексиканские страсти творятся у них, получше любого кино.

— Конечно, мне с вами не тягаться, — с вызовом поймала взгляд Серёжи она, — я ведь просто человек. Моя судьба итак никогда не была завидной, а с вашим появлением всё усугубилось настолько насколько возможно. Твой Корф страшный человек, он уничтожил всё в моей жизни. Возлюбленного, семью, последние крупицы надежды. Вы ведь наверно часто разговариваете, так вот скажи мне Сергей: за что со мной боги поступили несправедливо? Неужели моя вина только в моём рождении?

Серёжа задумался. Он не понимал, почему Лада задаёт эти вопросы ему, словно он знал на них ответы, но и расстраивать её не спешил. Пусть Милада своенравная, похотливая, грязная девчонка, но ей и правду пришлось нелегко по жизни. Он не умел читать судьбы, не мог проникнуть в голову и отыскать конкретную ошибку, которая привела её в ту самую точку невозврата, он лишь мог насытиться её злостью на собственное существование. А её Сергей ощущал остро, она была преподнесена ему на блюдечке, когда Лада злилась на судьбу. Протяни руку и забери. Соблазн велик, но преданность превыше собственных желаний. В отличие от Милады, он умел любить, и старался держаться за чувство. Евгения и Юлиан его брат и сестра, люди достойные любви.

— Ясно, ты не ответишь мне. Так какой же из тебя тогда колдун раз не видишь причин моих проблем? — насмехалась над ним Милада.

— Я не колдун. Не называй нас так. Мы питаемся вами, а колдуны наживаются на вас, — щёлкнул пальцами Сергей, и неведомая сила притянула тело Лады к нему. Он схватил девушку за горло, от чего и мне поплохело. Я стала задыхаться, но продолжала удерживать контроль над своим и разумом Лады. — Твоя сущность не даёт мне покоя Милада. Всю жизнь я любил развлекать себя разглядыванием аур. Твоя с самого начала грязная, перемешанная. Я кажется, упоминал. Их две, но почему? Юлиан говорил, что ты можешь быть особенной, словно у тебя две личности, но это не так, ты просто изуродованная душа. Ты спросила, почему с тобой боги обошлись несправедливо? Я могу дать косвенный ответ, но для этого тебе понадобится воздух.

Отпустил, Лада упала на землю пытаясь ловить кислород ртом.

— Твоя душа как два осколка стекла. Одна зеленоватая, другая серая. Сейчас ты серая, грязная, та Лада, что любит развращать мужчин, но когда аура меняется, ты становишься ангелом. Правда, будто из другого мира. Но у меня есть объяснение этому, ты просто была ранена. Невинная Лада встретилась с жестокой жизнью лицом к лицу и изменилась навсегда, — объяснял Серёжа, как он понимает мою изменившуюся ауру.

Оставалось надеяться, что он прав, и они не считают что нас две.

— Помоги мне сбежать, пожалуйста, — как затравленный зверёк пропищала девушка. — Я устала от испытаний, которые не могу выдержать. Поверь, Серёжа я хотела стать хорошей, ради любви к Лёше, но твой друг обломал мне крылья, и теперь я стала лишь призраком.

— Обойдёшься Лада, не в этой жизни, — высокомерно заявил Сергей, обошёл меня и пошёл по той же тропе которой ушёл Юлиан.

На мгновение меня ослепил ярость, она поглощала мой разум. Лада закричала, как животное, запертое в клетке, била по земле кулаками, рвала траву руками, царапая ладони до крови. Вскочила на ноги и понеслась в сторону леса. Бежала, спотыкалась, ветви рвали её сорочку, лицо перепачкалось. Она бежала без остановки, не жалея своих стоп, которые превратились в кровавое месиво. Я не ощущала боли, видимо из-за всплеска эмоций, адреналина, не знаю. По лицу стекали капли пота, а она всё старалась уйти как можно дальше от презираемых ею людей. Мне показалось, будет интересно прислушаться к её мыслям, и я сделала это.

«Пусть меня съедят медведи и волки, лишь бы не тешить самолюбие проклятого Корфа. Он никогда меня не добьётся, я не полюблю его, не останусь, вернусь домой, если получится, получу нагоняй от батюшки и стану жить затворницей. Не буду восклицать, даже если он сошлёт меня в монастырь. Буду по Алексею всю жизнь убиваться, молиться за его душу».

Пока мысли путались, она пробиралась сквозь колючий кустарник. Лес казался бесконечным, и чем глубже она заходила в него, тем страшнее становилось. Девушка рассчитывала, что скоро выйдет на открытую местность, где могут жить люди, но теперь её мнение поменялось. Лес будто бы водил её по кругу, не давая себя оставить позади. Наверное я могла бы вытолкнуть Ладу, и встать на её место, и попытаться отыскать тропу назад, но проблема в том что я мало того что не понимаю куда двигаться, ведь Лада поворачивала тысячу раз, так ещё и вмешательство может исказить воспоминания. Я итак много накосячила во всей это запутанной истории, пусть лучше действует сама, как знает.

Пока я думала, как поступить, Лада навернулась. Похоже, споткнулась и улетела в яму. Как ни странно я всё же почувствовала боль в спине и суставах. Эта конченая дура изувечила не только себя, но и меня прихватила на пару. Лишь бы проснувшись, я не мучилась от боли, иначе точно возненавижу Миладу. Скулили мы тоже в унисон, надеюсь, что меня не было слышно, ибо тогда точно посчитают, что из неё надо беса изгонять. А я не бес, всего-то жертва обстоятельств.

Лада попыталась подняться, но силы оставили её. Мало того что она потратила их на побег, так ко всему ещё и прибавились, оставалось молиться что не поломанные кости. Лёжа на спине, я смотрела на небо, голубое с пушистыми облачками. Можно пофантазировать, что надо мной пролетает стадо барашек, но как-то совсем не хочется, спазмы в теле не давали возможности отвлечься. Ох, Милада если ты выживешь, я сама тебя убью без сожалений и мук совести. Отвернувшись на какую-то долю секунды я увидела над собой огромное животное. Явно хищное. Как она там думала? Лучше бы волк сожрал? Вот он, кажется, и услышал её просьбу. Меня осенило, сознание Милады схлопнулось, она пропала, я больше не управляла им, я стала ею в прямом понимании слова. Противная потаскуха, свалила, когда запахло жаренным. Мне хана. Он съест меня и не подавится, а в реальности на кровати останутся только обглоданные косточки. Хорошо что не нашла кинжал Юлиана, может он позволит нам переродится вновь и не совершить этих же ошибок.

Волк оскалился, с его клыков капала вязкая слюна. Интересно они болеют бешенством? Не время думать об этом Лада, просыпайся лучше! Мерзкая сопля серого волка упала прямо на моё лицо, и меня чуть не вырвало. Я очень брезгливая, а когда дело касалось подобных вязких гадостей так меня чуть ли не выворачивало на изнанку сразу же.

— Помогите! — хныкнула я в отчаянии. — Юлиан, хоть какой-нибудь из вас. Где вы все, когда нужны мне?

После слюней на меня капнула кровь. Животное истошно завыло, закашляло алой жидкостью и в конце концов свалилось замертво.

Похоже, кто-то всё же услышал мой скулёж.

Сверху налетела фиолетовая дымка, темнела оседая к ногам явившегося. Подняв голову, я увидела над собой равнодушного Корфа. Забыв, что должна играть роль суки, я облегчённо выдохнула.

— Ты пришёл, какое счастье, теперь и умереть не страшно, — поздно, но осекла себя, закрыв рот.

— Каждый раз ты в беде, — присел на корточки передо мной Юлиан. — Зачем убежала? Неужели подумала, что сможешь спрятаться от меня?

— Давай на чистоту, я в принципе мало думаю, — злилась я на Ладу и её идиотский нрав. Неужели нельзя хоть раз включить мозги? М-да, как включить то, чего нет?

— Приятно слышать, что ты осознаешь свою ошибку, хоть и завуалировано, — улыбнулся Корф, убирая растрёпанные волосы с моего лба.

— Я говорю прямо. Я слабоумная! — из-за невозможности пошевелиться перепугалась, дура Милада сломала позвоночник. Вот же блин, как вовремя.

Юлиан обворожительно улыбнулся.

— Была бы ты всегда такой. Жаль, что твоя чистая сторона показывается на короткое время.

— Послушай Юлиан, спасай, мне никак нельзя оставаться калекой. Я же голубых кровей, и всякое такое, — тяжело оставаться тварью, когда тело не чувствуешь. И пропищала, — помоги.

— Помогу, но не бесплатно. Я ведь коварный, забыла? — потешался надо мной Корф.

— Что угодно. Только верни чувствительность моему телу, — а потом пробубнила тихо, чтоб не услышал, — жаль мозги мне вернуть не сможешь. Как вернёшь то, чего не было с рождения.

Он хрипло рассмеялся. Сосредоточившись после, он положил раскрытую ладонь мне на живот и провёл по нему. Прикосновение было почти невесомым, я слабо ощущала тепло руки, но во мне стала пробуждаться жизнь. Постепенно онемение спадало, голова светлела, становилось проще дышать. Корф встал, подхватив меня на руки. Оказавшись настолько близко к нему, я вдруг осознала, что он не мой. Этот человек мне не знаком, я не в курсе его тайн, интересов, жизненных ценностей. Этот Юлиан принадлежал шалаве Миладе, а если здраво размышлять то самому себе. Она его не достойна. Мой же Юлиан дожидался меня в реальности, и был близким, тёплым… желанным.

— Чего уставилась? — заметил он моё замешательство. — Обычно не смотришь так долго, я ведь тебе отвратителен, убил твоего любимого, ну ты и сама знаешь.

Я отвернулась, чтобы не давать ему ложных надежд. Пусть она остаётся змеёй искусительницей в его глазах, так будет проще.

Не удивившись моему поведению, он что-то шепнул, и мы испарились. В буквальном смысле. Я ощутила себя парящей над пропастью. Мы поднялись наверх, и только тогда его ноги коснулись земли. Это так странно, необычно, прикольно. Юлиан поставил меня на ноги, и оглядел, видимо волновался, исцелилась я полностью или нет. Боли или онемения я не чувствовала, поэтому улыбнулась ему и поблагодарила. Иногда нужно быть хорошей даже моей похотливой версии.

— Теперь верни мне долг Лада, — потребовал Корф.

На самом деле я успела забыть об обещании, почему-то посчитала, что Милада отдаст его позже, без моего прямого участия, но похоже опростоволосилась. Придётся расплачиваться на месте, вот только чем? У меня кроме порванной сорочки ничего не нет, даже девственность свою Милада просрала. Что может попросить Юлиан Корф? Идей нет, есть сомнения, смогу ли дать ему обещанное.

— Так скоро? Не торопись Юлиан, подумай хорошенько, — стала юлить я, лишь бы продержаться до пробуждения.

— Не волнуйся, я не порошу полцарства. Зная о твоём опыте, я хочу прочувствовать его на себе. В обычной ситуации ты станешь спорить со мной, отталкивать, но сейчас, когда я спас твою жизнь, будь добра поцелуй меня. И я больше никогда не напомню тебе о позорном случае, что с тобой тут произошёл, — посмотрел он мне за спину, на яму в которой пару минут назад я валялась в отключке.

Это я могу, Корф нравится мне, но проблема в том, что вдруг такого никогда не было, а я сейчас всё испорчу. Как же поступить? Ладно, это всего лишь сон, плод воображения, даже если в прошлом не было поцелуя, этим я не нарушу ход событий. Взяв себя в руки, я сделала шаг к Юлиану и потянулась к его губам. В миллиметре от них остановилась. В голову пришли новые не менее идиотские мысли. Целуя местного Корфа, я ведь не предаю своего? Мой Юлиан мне не простит распутства, да и шлюшкой Миладой становиться не хотелось.

— Так и знал, — натянуто улыбнулся Корф.

Моргнув я вдруг воспарила над Ладой и Юлианом. Выдохнула, наконец, эта овца решила вернуться, вовремя, однако. Хоть раз сделала что-то хорошее.

Я присмотрелась к событиям, происходящим подо мной. Лада с особой ненавистью посмотрела на мужчину, а потом обвила руками его шею. У меня даже рот сам собой открылся от недоумения.

— Ты меня совсем не знаешь Юлиан, — прошипела девушка, и впилась губами в его губы.

Мне стало неловко подглядывать, я прикрыла глаза ладошками. Раздвинула пальцы, чтобы убедиться, не кончилось ли представление, но они продолжали целовать друг друга, с такой страстью, упоением, стонами. Корф обвил её талию руками, блуждая по телу задирая изорванную ткань сорочки. Она не протестовала, позволила ему поцеловать свою шею, сама изучала грудь Корфа, оглаживая. Я перестала понимать происходящее, словно попала в другую историю.

Дышать становилось сложнее, я просыпалась.