Анатолий Салуцкий. Утерянные смыслы

Обнаружил в архиве книгу, выпущенную Учёным советом Института философии РАН под заголовком «ВЕХИ» К 100-летию сборника». А в книге моя забытая статья «Утерянные смыслы». Прочитал и удивился тому, сколь злободневно она сегодня звучит. С одной стороны, прежние заботы не только не ушли, а заметно обострились. А с другой – Союз писателей возглавил помощник Президента Мединский, который мог бы(!) повлиять на ситуацию. Вот и решил «переиздать» статью (с небольшими сокращениями) в онлайн варианте.

Отмечая столетие сборника «Вехи», часто пытаются проецировать размышления его авторов на сегодняшний день, или наоборот – сопоставить текущую действительность с теми тревогами, какие снедали веховцев. Задача насущная, полезная. Однако за параллелями зачастую теряется исторический смысл «Вех» в целом, приобретающий ныне важность исключительную. Этот смысл заключается в том влиянии, какое оказали на государственные умы и общественное мнение предчувствия представителей русской интеллигенции.

И неважно, что восприятие «Вех» было неоднозначным, что в общественном мнении выявилось немало доктринальных различий по поводу веховских суждений, – важно огромное внимание, проявленное к «Вехами», которое и столетие спустя заставляет возвращаться к истории знаменитого сборника, игравшего роль своеобразного манифеста.

Правда, размышляя о «Вехах», к сожалению, забывают о другом, тоже манифестном сборнике, не только по названию, но и по замыслу нерасторжимо связанном с «Вехами» - об устряловской «Смене вех». Сменовеховцы, писавшие уже в эмиграции, в совершенно иных исторических условиях, по понятным причинам не получили и сотой доли того внимания, какое было проявлено к «Вехам». Однако суть и смысл этого историко-литературного документа, также написанного представителями русской интеллигенции, были не менее значительными. Устрялов и его сподвижники утверждали крайне важную мысль: работать на возрождение России надо всегда и везде, сообразуясь с политическими реалиями, царящими в Отечестве; большевики – лишь форма государственного властвования, временно выдвинутая русской нацией; особые заслуги числятся за той частью интеллигенции, которая, не приняв большевиков, осталась в России из жертвенных побуждений, чтобы сохранить преемственность русской культуры.

Кстати, нынешнее невнимание к «Смене вех» по-своему символично и отчасти служит ответом на «проклятые» вопросы текущего дня: почему ни общество, ни власть не обращают внимания на процессы, идущие в среде интеллигенции, прежде всего творческой; почему мнение мыслящей части интеллигенции (а не практикующей в шоу-бизнесе) сегодня попросту игнорируется; почему оно полностью похоронено под монбланами злободневных политтехнологических «стратегем», не учитывающих даже здравый девиз «Римского клуба»: мыслить глобально, действовать локально.

Действительно, что ныне происходит в среде интеллигенции?

Её, так сказать, низовая, самая массовая и классическая часть – учительство, врачи библиотечно-музейные трудяги – бьётся в мучительном добывании средств к существованию и с горькой обидой наблюдает, как власть в социальном реестре заменила ее новым средним классом, исчисляемым исключительно по сумме годового заработка. Иначе говоря, брокерами, менеджерами, риэлторами и прочими далёкими от духовной жизни представителями рыночных профессий. При этом особое удивление вызывает тот факт, что ни о каких теоретических разработках понятия «средний класс» даже не слышно. Наше всё - это «Где деньги, Зин?»

Если говорить об интеллигенции творческой, то она также брошена на произвол рынка и погрязла в нескончаемых скандалах, в основе которых свирепая борьба за собственность как главный источник благополучия. Бесконечные дрязги сотрясают её, и никому до этого дела нет, власть намеренно фиксирует свою непричастность к процессам, идущим в творческой среде. Хотя порой подливает керосина в костры конфликтов, демонстрируя, в частности, через наградную политику, разноудалённость Кремля от тех или иных групп интеллигенции.

Что же касается научной среды, то повышенные (и слава Богу) заботы о «физиках» (включая экономистов и международников) с лихвой компенсируются абсолютным небрежением к «лирикам» - классическим гуманитариями, в том числе к философам. ЮНЕСКО в нынешнем году провело в Москве Всемирный день философии – но за последние 20 лет философов ни разу не приглашали в Кремль. Ни разу. Они не нужны власти; похоже, их попросту побаиваются, поскольку не готовы к глубокому обмену мнениями о путях развития России.

Хотя русская философия сегодня на подъёме, успешно осваивает новые области философского знания, в том числе такую насущную для наших дней «дисциплину», как философия диалога, и приятно удивляет разнообразием философских позиций. Более того, речь сейчас вообще идёт как бы о триумфальном возврате «Серебряного века» русской религиозной философии эпохи Бердяева - разумеется, на новой основе. Именно по этой причине, благодаря возросшему мировому авторитету русской философии, ЮНЕСКО и приняло решение провести в России Всемирный день философии.

Но, Боже мой, сколько трудностей пришлось преодолеть его российским организаторам! Философское «пиршество мысли» - это вам не Евровидение! Властям успехи русской философии неинтересны, её общественное значение принижено, потому ей уделили минимум внимания, замкнув праздник открытия Всемирного дня философии в стенах старого Дома учёных - уютного, однако не престижного. Подчеркнув тем самым, какое колоссальное различие в глазах Кремля существует между философским осмыслением русской действительности и выводами политтехнологических «тусовок» типа Ярославской конференции , которую приравняли чуть ли не к политологическому Давосу.

Кстати, видимо, по той же причине власть избегает серьёзного разговора с литераторами, ограничившись разовым общением с молодыми писателями и сведя дело только к их профессиональным нуждам. Когда В.В.Путин в ранге премьер-министра всё же встретился с писателями, разговор свёлся к конкретике книжного рынка, но полностью обошёл духовную сферу. Чему способствовали и, мягко говоря, своеобразный подбор участников высокого собеседования, у большинства из которых преобладал личный интерес. До обсуждения исторических судеб России или хотя бы создания дискуссионного механизмам, позволяющего вывести эти вопросы на острие общественного внимания, дело снова не дошло. Состоялось «мероприятие» - и только.

Снова и снова «презренная» проза жизни подавляет в умонастроениях высшей власти и политической элиты понимание первостепенной важности осмысления исторических, цивилизационных путей развития России, духовных проблем в целом.

Разумеется, в упадке своего авторитета виновата сама творческая интеллигенция. Позорное письмо 42-х, требовавших в 1993 г. от власти «Убить гадину», т.е. расправиться с инакомыслящими коллегами, печально знаменитое заседание в Бетховенском зале Большого театра с размахиванием канделябрами и другие подобные акции, а также имущественные скандалы серьёзно подорвали общественный престиж литераторов, музыкантов, кинематографистов. Казалось бы, именно поэтому власть должна прийти им на помощь – скорее принять Закон о творческих союзах. Но чрезмерно затянувшаяся история подготовки этого закона наводит на грустные мысли о намеренном нежелании власти упорядочить статус художественной интеллигенции.

Между тем, так называемая групповщина сегодня могла бы стать нормальной и благотворной формой разномыслия. Именно так было в 19 веке, когда славянофилы и западники до хрипоты спорили о будущем России, когда, по словам Герцена, «головы их смотрели в разные стороны, но сердце было одно». И именно то время стало периодом мирового расцвета отечественной словесности.

Почему же сегодня власть и общество так невнимательны к голосу интеллигенции? Почему не усвоен урок «Вех», ударивших в набат, пытавшихся уберечь от великих потрясений? Почему власть не проявляет никакого интереса к теории современного государства, не только не посылая соответствующий запрос общественной мысли, а наоборот, демонстративно игнорируя поиски философов и литераторов, пытающихся найти ответы на больные вопросы? В истории остались «Вехи» и «Смена вех», но канули в архивах суждения тех, кого сегодня на новый лад именуют политтехнологами. И почему в «стратегической» бригаде, которую власть привлекла к обсуждению российских проблем, нет ни философов, ни крупных литераторов? Неужели власть не чувствует различений между обслуживанием её текущих, насущных нужд – тоже дело важное! – и глубоким анализом исторических судеб России? Неужели опасаются чего-то вроде новой 500-дневной маниловщины, как было при первом рыночном азарте?

Впрочем, отмечая 100-летие сборника «Вехи», полезнее не углубляться в злободневную конкретику, а поискать общий знаменатель всех этих «почему», поразмыслить над причиной, которая мешает власти использовать колоссальный потенциал российской общественной мысли для предотвращения серьёзных ошибок, каких немало содеяно за последние двадцать лет.

Причина эта, в общем-то, известна. После слома коммунистической системы новые идейные радикалы предали анафеме понятие «идеология» и оно попало под конституционное табу. Но вместе с водой выплеснули ребёнка: справедливо отказавшись от государственной политической идеологии, порушили и систему духовных координат, посчитали, что стране, народу, обществу вообще не нужна жизнь вне материального расчёта, не нужны большие вдохновляющие идеи.

Между тем, в наших литературных и философских кругах, где немало высоких умов крупного калибра, размышляют и над Большой идеей национального масштаба. Власть же, сосредоточившись на текучке, абсолютно равнодушна к таким поискам, к теории государства.

Плачевным итогом такого рода теоретической, по выражению Андрея Белого, «невнятицы» стало затмение в мозгах, всеобщее непонимание того, какое общество мы строим, к каким целям, кроме искоренения бедности к 2020г., стремимся (дряблый аналог хрущёвского лозунга о построении коммунизма к 1980г.!) и каким видится цивилизационное будущее России. Получается, как у Зощенко: живём в великое время, а больше всего озабочены канализацией.

Непрояснённость национальной идеологии оборачивается не только надоевшим спором о том, что хуже – пустые прилавки или пустые кошельки. Духовный вакуум особенно заметен в сфере культуры, где всё сильнее расходятся «ножницы» между духоподъёмными заявлениями лидеров государства и далёкими от нравственности приоритетами телевизионно-бульварной тусовки, которая нагло лезет в глаза и уши, которую назойливо продвигают в центр общественного внимания. Которая по-вольтерьянски высмеивает всё святое, учиняя расправу над нашим прошлым. Власть не может уяснить очевидную истину: большое переустройство русской жизни началось именно с раскола в среде творческой интеллигенции; и пока этот раскол не будет преодолён – на демократической основе разномыслия и равноправного диалога – до тех пор не закончатся российские потрясения.

Именно примирение творческой интеллигенции через широкий невозбранный диалог о судьбах России послужит сигналом к консолидации общества.

И здесь приходится снова задавать вопрос «почему?» - пожалуй, самый важный. Почему власть игнорирует духовное состояние (вернее, противостояние) творческой интеллигенции, зачастую своими кадрово-наградными импульсами усиливая её раскол?

Отвечая на него, хочется напомнить о давних, со времён Алекесандра1 традициях тесных отношений российских правителей с деятелями культуры, прежде всего литераторами. Хотя эти отношения бывали разными – не только с положительным знаком, но и с отрицательным, - традиция эта отчётливо продолжалась и в сталинские, и в хрущёвские, и в брежневские времена: ей уже двести лет. Это означает, что в России верховная власть при всех режимах считала необходимым и особо важным чутко – и лично! – держать руку на пульсе творческой интеллигенции, не передоверяя полностью это архисложное и архитонкое дело нижестоящим уровням власти, где немало людей, считающих, будто высокая культура – это музыка Баха, звучащая из мобильника.

Увы, давняя традиция прервалась в 90-е годы, когда верховная власть перестала вникать в суть «интеллигентских» процессов, заменив сущностный подход к творческой среде формальным общением с популярными «звёздами».

Исторический опыт сборника «Вехи» подсказывает, что может произойти , когда власть не прислушивается к предостережениям, предчувствиям русской интеллигенции, обдумывающей мироустроительные вопросы, размышляющей о грядущих судьбах России. Диалог власти с творческой интеллигенцией давно назрел, и он стал бы (если состоится) большим общественным событием.