Кроличий остров или идиотическое подражание Стивен

Глава 1.      Рыболовлев
Александр Рыболовлев нажал на педаль тормоза автомобиля «Лада-Гранта». Игнорируя правила дорожного движения, не включая сигнала поворота, плавно повернул руль вправо и съехал с асфальтированного шоссе на грунтовую дорогу. Ему нравилось это звучное слово – «Игнор» или «Ну, полный игнор». А, что действительно впечатляет и красиво. Автомобиль скрипнул кузовом и  тут же попал левым передним колесом в залитую водой яму на дороге. Подпрыгнул и пошел юзом. Однако, опытная рука водителя помогла ему справиться с этой оказией.
Последние пятнадцать километров дороги, которую он только что покинул, можно с большой натяжкой назвать асфальтированной. Ямы и выбоины, кочки на асфальте, выдавленные грунтом, волнообразный художественный рельеф дорожного покрытия. Они, словно в засаде, подстерегают неосторожных и забывающихся при быстрой езде водителей. Руль то вправо, то влево. Нога судорожно сама собой давит на тормоз. Громкое шипение шин и тут же упираешься лбом в лобовое стекло машины. Зря, что ли, его так назвали. Стекло, конечно. Снаружи – ветровое, а изнутри – лобовое. Так, вернее будет. Ххех!. Из груди, резко сжатой пристяжным автомобильным  ремнем, вырвался воздух. Хороша, ох как, хороша она для фигурного вождения на автомобиле. Экстрималы тоже от нее в восторге. Выломанные бамперы, выбитые стойки и погнутые диски. Вау! Полный отпад! А вот пассажирам в изрядном подпитии, с глубокого похмелья или  беременным женщинам езда по ней не то, что на автомобиле, на телеге с запряженной в нее лошадью, может причинить изрядные неприятности. Поэтому, часто стали  попадаться недавно введенные  дорожные знаки. Например, такой знак: фигура человека, склонившаяся над мусорным баком. Белая надпись на синем фоне - 500 метров. Это означает: через 500 метров разрешается выйти из машины и освободить свой желудок. Не причиняя разрушительного вреда окружающей среде. Женская стилизованная фигура,  с округлым животиком и двумя косичками на голове, вздыбленными  от ужаса. Ниже - 15 километров. К гадалке не ходи. Чтобы сберечь женское здоровье в интересном положении нужно  ехать со скоростью не более 15 километров в час. Сколько? Да, пока такая дорога не закончится.
- Та,Та,Та … Уух, - вздохнула и выдохнула передняя стойка машины. 
«Лада-Гранта» нырнула вниз, а потом ее подбросило вверх. Вместе с ней, на сидении, подскочил и несчастный водитель. Приложился лысиной к крыше автомобиля и упал обратно. Вода, смешанная с грязью, окатила капот и ветровое стекло. Александр включил дворники. Они загудели, дернулись, но не сдвинулись с места. Тогда он остановился, открыл боковое стекло и подтолкнул их рукой. Вот теперь дворники задвигались и засуетились. Автомобиль-то почти новый. Всего каких-то тридцать тысяч километров пробега. И кредит за него еще долго нужно  выплачивать. Разработаются еще дворники. Ничего страшного. Разработаются. Куда они денутся. Грунтовая дорога, после недавнего доброго дождя, блестела грязью, широкими и не очень лужами, водою в ямах. Деревья и кусты, растущие по краям обочины дороги, играли бликами от яркого солнечного света.
Александр Рыболовлев – крепкий,  плотно сбитый мужчина. Невысокого роста, возрастом далеко за шестьдесят. Одним словом, уже пенсионер со стажем. С круглым, основательно выдающимся вперед, упругим животом, который он называл «клубком мышц». Больше подошло бы – «Запасной парашют». Огорчало только то, что «клубок мышц» не позволял сверху просматривать ситуацию ниже него. Голова круглая, с упорно развивающейся лысиной ото лба к затылку. Редкая, коротко стриженая седая поросль по ее краям стала бы напоминать крылья насекомого. Если, дать ей вволю отрасти. Лоб наморщен складками от возраста и житейских забот. Глаза серо-голубые, округлые. Сходство его с Качинским,  бывшим президентом Польши, просто  поразительное. С успехом он мог бы играть его роль в африканских и латино-американских сериалах.
При выборе для себя автомобилей он отдавал предпочтение только российским моделям. Импортные, зарубежные марки машин считал баловством. Да и только. То,  что в «Лада-Гранта» отечественного осталось мало, не имело для него значения. Потому как, Ннашаа! В доказательство своей правоты всегда рассказывал знакомым и друзьям, по поводу и без повода, трагическую историю, случившуюся с его  давним знакомым.
Иван Дуболомов был в прошлом райкомовским партийным функционером, пардон – работником. А в новые, достославные времена стал удачливым предпринимателем. Так вот, он купил себе новый, навороченный «Крузак». По тем временам, вещь далеко не часто встречающаяся и дорогая. А как же, статус требует и вновь занятое им положение обязывает. И деньжат в банках, закопанных в огороде, хватало на все. Купил и  с шиком обмыл покупку в кругу друзей. Здесь же, в ресторане, за большим столом стукнул кулаком по тарелке с салатом и объявил всем. Дескать, решил, не откладывая дело в долгий ящик, поехать с семьей – женой, маленькими сыном и дочерью, встречать новый год в городе Мирный. Поеду и все тут. Баста. Певец здесь не причем. Тогда о нем слухом не слыхивали. Родился, мол, там, вырос и родители еще живы. А на самолете как-то не комильфо. Не круто, значит.
- Большая ошибка в изрядном подпитии принимать скоропалительные и судьбоносные решения. И, особенно, пантоваться этим перед своими коллегами, - Из письма Карла Маркса Борису Николаевичу Ельцину.
- Вот, это точно, - этой фразой Александр выражал свое удивление этим несуразным поступком своего знакомого и разводил руками в стороны.
Город Мирный – это Якутия. Как с образованием? Какая итоговая оценка в школе по географии? Позволяет? Нет? Тогда, попросите подсказку у ИИ. Ну, и аббревиатура. Напоминает вопль ишака. ИИ – ИИ! Во второй половине декабря морозы в этих краях стоят под сорок градусов ниже нуля. И дорога здесь совсем не похожа на  многополосное шоссе Москва – Краснодар. Тогда, бывало, что за двое  суток пути на ней не встретишь попутных или встречных машин. Что, поверить трудно? Для такой поездки,  в придачу к машине, нужно еще прикупить: зимнюю палатку, печку на дровах и угле, запасные аккумуляторы. Нижнюю одежду с электро-подогревом от них. Горелку на сухом спирте, топор, пилу. Много еще чего. И оформить страховку, на всякий случай. В конце концов, поехал бы один. Зачем семьей рисковать? Безотчетная вера в супер-надежность японского чуда, как когда-то, в неизбежность пришествия в СССР коммунизма европейского происхождения,  Дуболомова и подвела.
- На нас, японцев, надейся, а своей головой надо все-таки самому соображать, - Японская современная поговорка.
- Я же говорил ему. Зачем тебе этот «японец»? – продолжал разводить руки в стороны рассказчик, - Не для наших климатических условий и наших дорог эта машина. Не для наших. Тем более, для северных широт. Какая-нибудь там, Европа – другое дело. Купи себе УАЗ-«Патриот». Вот эта - настоящая машина. А, он мне в ответ  что. Ты, Санек, полный отстой в таких делах. Фофан, значит. Нет, не фофан, а профан, кажется. «Японцы» самые крутые.
Два КАМАЗа, везущие груз в Мирный из Иркутска, остановились возле одиноко стоящего на дороге легкового автомобиля без колес. Возле него чернели остатки костра. В салоне на переднем водительском сидении, положив руки и голову на руль, сидел замерзший человек. Волосы и лицо его покрывала изморозь. На заднем пассажирском сидении застыла в вечном сне молодая женщина с откинутой назад головой. Она прижимала к себе двоих детей, укрытых одеялом. На белых ее щеках так и остались мутные льдинки слез. Все, что могло гореть, включая колеса и обшивку внутри салона,  Дуболомов сжег в надежде на помощь. Вот о чем, так его растак, он думал? Думать и соображать он начал потом! Когда уж очень прижало. Печально, что при таком конце. Ну, все, тоже самое, как на предыдущем месте его работы.
- Сколько раз я ему говорил. Сколько раз! Не гонись ты за этой заграницей. Купил бы нашу машину, российскую. И дешевле, и надежнее. И жив, остался бы, - Рыболовлев гнул свое, горестно вздыхал и отворачивался в сторону от слушателей, - Наш комбайн «Енисей» сто очков вперед даст какому-нибудь там «Доминатору». Да, что теперь говорить.
Вот, только где он сейчас – этот комбайн? Вроде как, и от того завода остались одни воспоминания. Эх, хе-хех!
Еще одно обстоятельство объясняло отечественный авто-традиционализм Александра Олеговича. Он всегда был настоящим коммунистом. Что называется, до мозга костей. Сначала рабочим, потом мастером на том самом комбайновом заводе. Позднее начальником цеха и ответственным работником при исполкоме районного комитета города. Где бы он ни работал - всегда свято верил в незыблемые и несокрушимые устои правящего коммунистического класса.
- О, эта святая вера на костях! - Руководство по инквизиции. ХIV век Т. 111. С карандашными пометками И.В. Сталина – Джугашвили.
И вот, Верховный Гуру его партии швыряет под ноги победившего капитализма священное красное знамя! А его сотоварищи быстро и странно перевоплощаются. Новый гуру новой старой партии пересел на «Мерседес» и размечтался о Багамах! Хотя и риторика осталась старой, проверенной временем. Справедливость, рабочий, крестьянин. Кажется, зациклило основательно.  Это стало настоящим шоком для Александра. А шок – это по-нашему. Кто это сказал, а?
 Рыболовлев сложил в железную коробочку из-под леденцов выпуска 1967 года партбилет, комсомольский значок и значки ГТО. В углу изрядно запылившегося ящика старого стола отыскал звездочку октябренка. Его, ту самую, забытую. Со звездного фасада на него смотрел божественный образ маленького кудрявого мальчика с лицом херувима. Но, уже тогда проглядывал хитрый прищур лукавых глаз нашего будущего супер-героя.
Вот, что было найдено в секретных архивах. Воспоминания о будущих партийных беседах с ним, записанные аккуратным почерком, рукой совсем еще юного Левы Бронштейна. Позднее их назовут тезисами. Цитируем дословно:
- Я вырасту и поеду за границу учиться, как Петр Великий. Вернусь обратно, сюда в Россию. Под завязку наполненный прогрессивными европейскими идеями. The very best. По, самую маковку. Моей, в будущем гениальной, головы, - При этих словах он снимал с головы большую, не по размерам, кепку. И хлопал маленькой детской ладошкой по, еще не полысевшей, голове.
- Самим-то им эти идеи не нужны будут. А, что им негоже, то нам пригоже. 
- И разрушу то, что строили пращуры веками! И поднимусь над развалинами великой империи!
- И научу я темный российский народ правильной, весьма заковыристой, европо-подобной жизни. - И разворошу до основания эту отсталую, необразованную, замшелую, запаршивевшую азиатчину.
«Он рассказывал мне, что так называла его мама Российскую Империю». (Из воспоминаний Левы Бронштейна).
- А затем, дам свет хижинам, с соломенными крышами. Да, какое-то время крестьяне будут толпами  умирать от голода. Это будет жестокой необходимостью. Но, с лампочкой имени меня.
- И покажу всем на собственном примере,  какую одежду нужно носить.
- И нарисую, какого размера у них должен быть унитаз.
- Да, вот что еще. Запомни, Лева. Это важно. Повыкидываю-ка я старую, допотопную, не продвинутую ментально российскую интеллигенцию за бугор. Незачем ей под моими ногами путаться. Другую, пролетарскую, генетически модифицированную, заново из кухарок и дворников сляпаем, как в инкубаторе. Просто и практично. Не боги горшки обжигают.
- Всю эту отсталую, национально не обустроенную. Нет, не правильно. Не совершенную по понятиям моих будущих европейских друзей, тюрьму народов, поделю на самостоятельные государства. Ох, и  интересно будет.
- Сердцем чувствую, что это мне посоветует наш добрый американский дядюшка Вудро Вильсон. Он, Вудро,  назовет все это правом наций на самоопределение.
- О, как я люблю рисовать красными карандашами на политической карте Российской Империи всякие разные линии. Вот так, вот. Вот так, вот.
- Дорогой мой друг! Не пора ли Вам, батенька, всю эту большую, единую, плотно сцементированную Вашими предшественниками территорию раздолбать на куски, - Телеграмма Вудро Вильсона Владимиру Ульянову-Ленину перед приглашением того на дружескую вечеринку на о. Корфу. (Из воспоминаний уже Льва Троцкого).
- Divide et impera – Разделяй и властвуй, - Цитата из древнеримского пособия для начинающих политиков. 
- Пусть себе живут – земли, что ли мало. Этот тупой, олдскульный царизм до этого раньше меня так и не додумается. Ну, тупые! Вовремя не просекут современные тенденции. Не въедут в тему.  Поэтому и власть потеряют.
- А, что дальше будет с этим союзом? Как потом будут они между собой разбираться?  Да х…н его знает. Ой! – мальчик оглянулся и прикрыл рот ладошкой. Не услышала бы это его мама. Продолжил шепотом, -  Мне какое будет до этого дело. 1922 год не за горами тогда замаячет.  Цыганка-гадалка с Джомалунгмы нагадает, - ему, пока, тяжело давалось произношение слова – Джо-мал-унгма.
Выкопавший, позднее, себе яму Каменев вспоминал:
- На заковыристый вопрос: А могут ли эти ново-нарисованные Вами социалистические государства выйти из будущей супер-империи? Не станет ли все это химерой?
Ильич, добрейший симпатяга в кепке, точь-в-точь, как у Маяковского, слегка, но отчетливо картавя, отвечал:
- Могут.
Потом, немного подумал. Сдвинул на лоб кепку и почесал себя в затылке. Вдруг развеселился и прищурил лукавый левый глаз:
- Но, они этого не захотят.
Вооот, как! Идеалист, блин!
А действительно. У кого кепка первой появилась? У него или у Маяковского? Или наоборот? Нет. Кажется, Владимир Маяковский, после совместной пьянки в пиццерии у Смольного, точно такой же обзавелся.
Драгоценную коробочку Александр тщательно завернул в три слоя полиэтиленовой пленки, потом в слой промасленной ткани и еще в шесть слоев полимера. Где то он прочитал, что так в Египте подготавливали к погребению мумию усопшего фараона. Точно на семьдесят четвертом километре от города – эпоха власти коммунистов в России от 1917 года до исторического падения, под сто пятидесятилетней сосной зарыл ее в глубокую яму.
- Если сравнивать числа триста и семьдесят четыре, то можно легко выявить критическое их несоответствие между собой, - Основы высочайшей математики. Современное учебное пособие.
На дереве вырезал указательный знак – поднятую вверх правую руку с ладонью, сжатой в кулак, и отставленным средним пальцем. На прощание спел «Интернационал» и залил свое горе бутылкой паленой водки. Смахнул со щеки накатившую горючую слезу. Не знал он, что через пять лет «черные лесорубы» спилят эту сосну, а землю вокруг нее разворочают гусеницами трелевочных тракторов. И затеряется в безвременье его бесценный клад. Правда, предусмотрительно он оставил в сейфе банка своим внукам и правнукам завещание. Найти семейные реликвии после его смерти и выставить их на аукцион «Сотби» за один миллион баксов. Он еще будет встречаться со своими бывшими соратниками по бывшей партии на маевках, на болотистых берегах реки. В шалашах а-ля Шушенское. Искусанные комарами и собравшись в тесный кружок, экс-коммунисты будут тихо петь революционные песни. Читать вслух еще советского выпуска номера газеты «Правда». И в их измученных, истерзанных душах разольется тепло от тезисов 25-го партсъезда и сводок с хлопковых полей. Отыщется где-то и когда-то затерянная в пыльных архивах статья Владимира Ульянова: «И что теперь опять нужно делать?». Только будут пить они не коньяк, а самогон.  Закусывать не черной икрой, а квашеной капустой. И не будет больше пьяных плясок на столах на партийных закрытых дачах. Боже мой, все осталось в далеком прошлом!
После крутого поворота в политической жизни родного отечества, когда скромное обаяние социализма начало порастать быльем, Рыболовлев, наконец-то, занялся простыми житейскими, насущными, повседневными делами.
- Вот с этого и надо было начинать, товарищ, -  В.И. Ленин. О насущных проблемах трудоустройства хронических алкоголиков. Критический ответ Горбачеву.
Вернулся на завод к старой и давно знакомой должности начальника сборочного цеха. Вскоре ребята оттуда, из-за бугра, попросили там, на верху, завод обанкротить и сделать из него развлекательные, торговые и еще какие-нибудь центры. Под ногами, мол, путается и мешает нам собственной импортируемой сюда техникой торговать. А мы и рады. Да, за ваши деньги, все что угодно. Все в семью, все в семью. Александр благоразумно уволился и  своевременно оформил себе пенсию. Минутку, подождите … .
- Уух … .Трах, - машина заскрипела кузовом и захлопала стойками.
Жидкая грязь снова залепила ветровое стекло. Рука водителя заботливо подтолкнула дворники, словно маятник остановившихся часов. Да, хорошая техника. Главное, она новая. Прямо с завода. Переплата по кредиту, конечно, будет. Ну и что с того. Поехал бы кто-нибудь на иномарке по такой дороге за грибами или на рыбалку? Есть, несущественные недочеты, есть. Как, им не быть. После двадцати тысяч километров пробега стала вылетать третья скорость. Коробка забарахлила. Всего - то. Отогнал машину в сервис, поставили вместо нее другую. Естественно, немножко приплатил сверху. Зато теперь - порядок.
- Правда, опять стала мозги компостировать, – процедил сквозь зубы Александр и легким нажатием ладони подтолкнул вылетевший рычаг переключения скоростей на место.
- В России, на построенных нами автомобильных заводах, планируемые к выпуску на них наши американские «Форды» странным образом трансформируются в российские. И особого, при этом, качества, - Из письма Генри Форда  Паше Ангелиной.
А на пенсии жить скушно. Ну, что за жизнь. Пусть далеко за шестьдесят. Но, душа-то еще молода и требует действий, свершений и жизни. И Рыболовлев пристрастился к рыбалке и дальним поездкам  за грибами. За триста верст от дома.
- Для бешеной собаки и сто верст не крюк, - это не автор, а народная мудрость.
Работал сторожем то там, то сям. Везде график плавающий, очень удобно. Особенно, для такого активного пенсионера, как он.  Стал активно таксовать, чтобы доказать техническую износостойкость «отечественного» автомобиля.
Еще одна причина такой возросшей деловой активности может существовать. Абсолютно  легальное избавление от домашней каторги, от вопросов жены:
- Когда будем клеить плитку в  ванной? Когда краны отремонтируешь? А то пятый год от соседей стыдно. Когда … ?
И так далее, и тому подобное. Ну, вот ему это нужно, а? Посмотрит он пристально в глаза своей супруги, как следователь на допросе, и скажет:
- Дорогая, я давно на рыбалку собирался. Если сейчас не поеду, вся рыба из озера в море уйдет. Именно сейчас и нужно ехать. Может быть, я тебе что-нибудь привезу.
 Давно – это всего две недели назад. А вот может быть и что-нибудь – это более вероятно. Посмотрит на него жена кротким взглядом:
- Что же езжай, коли охота пуще неволи. Только чего не нужно не привози.
Помашет Рыболовлеву на прощанье ручкой.  Вздохнет и пойдет докрашивать балкон.
Другой  способ мужского досуга уверенно пробил себе широкую дорогу из советского прошлого. Гаражная культура. Слышали что-нибудь о ней? Нет? Ну, это полный отстой! Где-нибудь там, на давно загнившем западе, мужики после работы уверенно разбегались по пабам, барам и борделям. А наши парни, озираясь и оглядываясь, а не идет ли за ними благоверная с ухватом, пробирались тайными тропами в гаражи. Проводит Александр жену до двери в подъезд пятиэтажного, панельного  дома. Начнет нервно сбрасывать пальцами пушинки, прилипшие к ее пальто:
- Дорогая, в машине масло из левой фары потекло. Я в гараж. Посмотрим с Иванычем, что и как. А?
Верить или не верить про фару и масло? Переложит жена тяжелую сетку с продуктами из одной руки в другую и скажет только:
- Долго не задерживайся.
И муж, со старательно формируемым выражением угрюмой озабоченности на своей физиономии, от невесть откуда свалившейся на него проблемы, но безмерным ликованием в душе, мчится на «Слет автомобилистов».
 А Иваныч уже разложил на газете инструменты: две бутылки паленой водки, купленные, по-случаю, у таксиста, две банки килек в томате и полбулки хлеба. На всякий пожарный, под верстаком пристроена бутыль самогона и банка огурцов домашнего соления, вынутая из подвала. Несколько раз дверь в гараж приоткрывали и интересовались, когда выстрелит пушка «Авроры».  Уж очень нетерпеливые соседи по гаражу, прямо как дети. Наконец появляется Рыболовлев. Сходятся все участники действа. И пошла губерния гулять. О чем только, здесь не говорили. А какие страсти кипели. Иногда, доходило до мордобоя, когда точки зрения участников были непримиримо диаметральными. Но, потом все заканчивалось пьяными дружескими объятиями. Ну, чем тебе не паб или бар. Поздно вечером Александра довозили до дома. Поднимали на пятый этаж. Прислоняли к двери его собственной квартиры и нажимали на звонок. Дожидались, когда голос сонной хозяйки произнесет:
- Кто там?
Нажимали на звонок еще раз и, находящийся в полубессознательном состоянии, хозяин мычал, упершись головой в дверь:
- Это я.
После этого, пошатывающийся эскорт быстро ретировался, а Рыболовлев вваливался в открывшуюся дверь своей квартиры.
Машина опять попала колесом в яму. Дернулась, завиляла на дороге, и развернулось поперек. Александр сдал назад. Припарковался у обочины и вышел из автомобиля. Оглянулся, не видит ли кто. Интересно, а кого он ожидал увидеть? Какую-нибудь лешаю или симпатичную Бабу-Ежку. Из-за кустов, что ли, будут подглядывать. Или бурундуки будут переглядываться между собой и неодобрительно покачивать головами. Ага! Обошел машину спереди и на краю обочины справил малую нужду. Не идти же, по такому поводу, в мокрый лес. Обтер от налипшей грязи ботинки. Сел на водительское место и включил зажигание. Сегодня он ехал на реку рыбачить. До поселка, стоявшего на ее берегу, оставалось еще пятьдесят верст с гаком вот такой дороги. Захлопнул дверь кабины и отжал сцепление. От досады, стал ругать и правительство, и местную власть за то, что дороги так плохи и в порядок их не приводят. Спокойно, спокойно товарищ Рыболовлев, не лукавьте. В ваши, достопамятные времена, они были еще хуже. Оставим на время Александра Олеговича и его железную подругу «Лада Гранта» бороться с дорогой и обстоятельствами. Пожелаем терпения и счастливого пути.

Продолжение следует ... 111