Сингулярное чтиво

Алексей сидел в своем потёртом кожаном кресле, перепавшим ему ещё от позапрошлого гендира, и смотрел на пустой монитор. Подписанная коробка с личными вещами — степлер, книжки, кружки — стояла на столе, как надгробный камень.

— Алексей Петрович, мы с Вами закончили все дела, — голос HR-менеджера Наташи звучал слащаво, будто она сообщала ему о повышении. — Доступы закрыты. Спасибо за работу, Ваши полгода работы с моделью «Цифровой двойник» очень помогут и компании и Вам двигаться вперёд!

Вперед. Куда вперёд? Среди алгоритмов, которые пишут отчеты сразу на базе прежних отчетов, не может быть места тем, кто потратил двадцать лет на выстраивание аналитики и расчетов. Он оставил на столе обходной лист, взял коробку и ушёл.

Теперь он сидел на своей кухне, тупо уставившись на череду пустых банок из-под пива. Всё закончилось. Полгода он, ведущий аналитик, своими руками скармливал нейросети отчеты, графики и базы данных за последние десять лет, и он знал, зачем. А сегодня ему сказали «спасибо за цифровизацию» и попросили выйти за дверь. В голове навязчиво крутились воспоминания: коллеги, посиделки, споры, проекты, ночные штурмы и авралы, редкие победы, интриги, а главное — лица руководства.

Он вспоминал, как его начальник, вечно лоснящийся начальник департамента аналитики Умнов, совал ему под нос распечатки, измазанные фломастером, и орал: «Ты идиот? Модель посчитала это за три секунды, а ты мне тут месяц с корреляциями возишься! Это недопустимо! Мы платим за данные, а не за ваше мнение».  А директор по ИТ Зудов лишь брезгливо поддакивал: «Большие языковые модели не устают, и не просят отпусков. В отличие от твоих извилин».

— Сволочь, — прошептал он, глядя в пустоту. — Мерзавец.

Алексей открыл следующую банку. Обида жгла изнутри. Он видел, как загоняет Павла Сергеевича в угол и говорит ему все, что думает, используя лексику, которую в аналитике не применяют. Но это было пресно. Он снова закрыл глаза и представил, как заходит в кабинет Умнова, хватает того за шелковый галстук и бьет лицом об его знаменитый итальянский стол. Фантазия требовала иного масштаба, в голове играла музыка мести.

Вдруг на экране смартфона вспыхнула таргетированная реклама: «Студия «DeepVision». Оживите свои фантазии. Создадим фильм с вами в главной роли при помощи генеративного ИИ. Ваша фантазия — наш код. Любой сюжет, любой жанр. Вы Готовы? Персонализированное кино с полным погружением».

Алексей ухмыльнулся. Идея пришла не как озарение, а как удар током. Пальцы сами набрали номер.

***

Войдя во двор низкого полуразвалившегося дома, он нажал на кнопку звонка. Перекосившаяся дверь со скрипом отворилась. В студии, находившейся в подвальном помещении с запахом вейпа и дешевого энергетика, за столом сидел парень с растрепанным пучком на голове. Это был менеджер Костя —  с бейджиком, светящимися кроссовками и очками дополненной реальности, которые он так и не снял.

— Значит, дипфейк на базе готового «Криминального чтива»? — парень зевнул. — Без проблем. Но только для личного пользования. Все риски нарушения авторских прав на вас. Что перекраиваем?

Глаза Алексея лихорадочно блестели. — Я буду Бутчем Кулиджем. Помните сцену в подвале магазина, где Мэйнард и Зед берут их в плен?

— Классика.

— Так вот. Мой бывший коллега, Марк, с которым мы вечно цапались, будет Марселласом Уоллесом. В фильме мы сначала деремся, а потом миримся. Пусть так и будет. А вот хозяин магазина Мэйнард — это директор по ИТ Умнов. А Зед, который «dead» — это мой начальник Зудов. И я хочу, чтобы сцена их … подавления…  была… расширенной. Веселой и издевательской.

— Звучит как сеанс психотерапии с элементами насилия. Интересно. Для личного пользования — без проблем.

— Именно. Только расширить. Чтобы я в кино у себя дома надрал им задницы. Жестоко. Смешно. Я хочу смотреть и чувствовать вес биты в своих руках, — Алексей сжал кулаки.

—  Но нужен доступ к вашим данным для точности персонажей. Фото, голоса, предпочтения.

— Забиваете туда всю информацию, фотки из Фейсбука, особенно где он с удочкой. И… давайте. Только сделайте Зеда — ублюдком, который бегает за мной с криком: «Ты не нужен никому!»

— Окей, — Костя щелкнул пальцами, и на стене засветилась матрица параметров. Парень взял флешку, закинул её на диск и нахмурился, глядя на бегущие строчки кода.

— Слушайте, тут есть нюанс, — сказал он, почесывая затылок. — Можем сделать так, что сюжет будет жестко привязан к оригинальному фильму. Мы просто вставим ваши рожи в сцены, максимум — растянем пару диалогов. 

Костя понизил голос.
 
—  Или так: можем задрать параметры модели на максимум. Если выкрутим температуру генерации до упора и уберем лимиты по токенам контекста, прорисовка лиц и деталей будет фотореалистичной. Но тогда… сюжет может пойти вразнос. Модель начнет галлюцинировать и дорисовывать логику происходящего. У персонажей может поменяться, мягко говоря, анатомия. А еще может меняться физика объектов. Стены могут стать резиновыми. Будьте готовы к сюрпризам. Но сюжет… он становится, как хотите, более живым. Рискнем? Или оставим стандартные настройки?

— Выкручивай на максимум, — отрезал Алексей. — Хочу, чтобы это было незабываемо.

— Вы уверены? Мы предупреждаем: если поднять температуру, ИИ иногда придумывает «нелинейные решения». Но, как говорят, «отклонения от сценария — это не баги, это фичи».

Алексей перевел деньги. Полученные по соглашению три зарплаты ушли в трубу. Ему было плевать.

***

Через три дня ссылка на готовое видео пришла на почту. Алексей взял  пиво и включил телевизор.

Алексей сидел в темноте гостиной, закусывая пиво чипсами, и смотрел, как он сам, — крутой, мускулистый и суровый, в кожаной куртке Бутча, в компании звездных артистов разыгрывал знакомый сюжет.  Его коллега Марк в роли Марселласа теперь был мафиозным боссом, и это ему шло больше.

Только он убил Траволту, сразу появилось напряжение: сейчас будет драка, а вот и засада и подвал…

Оба пленника оказались привязаны к тяжелым офисным стульям. Марк при этом яростно мычал сквозь кляп из скомканного годового отчета.

Но в момент, когда на экране появились Умнов и Зудов, нейросеть начала напоминать Алексею и о себе.

У каждого из них на руках было по восемь пальцев, а лица покрылись мелкими, хаотично пульсирующими квадратами пикселей. Умнов сразу же превратился в жуткого кентавра: его нижняя часть тела стала монолитной серверной стойкой на резиновых колесиках от офисных кресел, которая бешено вращалась и искрила. Вместо пальцев у него из кистей росли пучки пульсирующих синих проводов Ethernet, которыми он щелкал, как бичами.

Зудов же мутировал в гигантский, сочащийся слизью принтер-пылесос. Его лицо красовалось прямо на крышке сканера, глаза дико вращались за стеклом, а из пасти непрерывной лентой вылетали бумажные отчеты. Его руки превратились в телескопические манипуляторы, оканчивающиеся степлерами размером с капкан.

— Ну что, голубчики, сведем баланс? — проскрежетал Зудов-принтер, занося над головой Марка тяжелый степлер. Умнов за его спиной зловеще закрутил серверными колесами, готовясь задушить Алексея LAN-кабелем.

Нейросеть выдала первый мощный баг, который сыграл Алексею на руку. Скотч, которым он был привязан, внезапно превратился в жидкую текстуру и потек, словно расплавленный сыр. Пользуясь моментом, он резко рванулся вперед прямо вместе со стулом. Ножки стула с треском врезались в лицевую панель сканера Зудова.

— Депрециация основных средств! — взвыл Зудов, когда стекло пошло трещинами, а изнутри брызнул черный тонер.

Алексей перекатился, освобождая руки от остатков липкой ленты, подскочил к связанному Марку и одним мощным рывком сорвал с него скотч. Марк выплюнул кляп-отчет и дико заорал:

— Сейчас я устрою им годовой аудит!

Освобожденные напарники мгновенно ринулись в бой. Марк, вжившись в роль криминального авторитета, прыгнул на ИТ-кентавра, а тот в ответ вслепую захлестал Марка синими проводами, выбивая искры из кожаной куртки.

— Твой KPI равен нулю, Бутч! — взвыл Зудов-принтер, оглушительно зажевав бумагу, и выстрелил в Алексея очередью из острых канцелярских скрепок.

Началась дикая погоня по лабиринтам подвала, который прямо на глазах перетекал в бесконечный опенспейс.  Кентавр с грохотом несся по коридору, выбивая колесами паркет и раскручивая свои кабели.

— Я отключу тебе доступ к серверу! — визжал он, швыряя  светящиеся, раскаленные докрасна жесткие диски.

Алексей-Бутч совершил безумный кувырок через плечо, уворачиваясь от летящего винчестера, который с мясом разнес кирпичную стену позади него. Он вскочил на ноги, схватил с ближайшего стола тяжеленный пузатый монитор, как  из девяностых, но с рогами и хвостом, и с криком: «Лови бэкап!» запустил им прямо в Умнова.

Монитор с треском разлетелся об оптический датчик кентавра, ослепив его снопом синих искр.

В этот момент Марселлас-Марк отбивался от наседающего Зудова. Марк вооружился гигантским хромированным дыроколом, который при каждом нажатии с лазерным свистом выбивал идеально круглые дыры в бетонных колоннах.

— Получи выговор с занесением! — рявкнул Марк, с размаху опустив дырокольный пресс на один из манипуляторов Зудова. Степлер-капкан отлетел в сторону, брызнув тонером.

Финальная битва была в серверной. Алексей и Марселлас придавили мутантов в углу гигантским шредером. Марк своим дыроколом, как ломом, поддел основание Умнова, лишив его опоры.  Жерло шредера мгновенно намотало на ножи провода Ethernet, и ИТ-директора с чавкающим звуком затянуло внутрь. Следом Алексей и Марк дружным пинком отправили туда же Зудова. Из аппарата весело, как праздничное конфетти, полетели мелко нарезанные галстуки, куски пластиковых плат, щепки и тонны измельченных квартальных отчетов.

— Зед из дед, детка. Зед из дед, — произнес Алексей на экране, вытирая лицо от чернил и садясь на чоппер к очаровательной Фабьен. Они умчались в закат, который плавно перетек в лазурный пляж на Мальдивах.

Алексей был в экстазе. Он пересмотрел сцену в подвале раз десять и катался по дивану от смеха. Это было шедеврально! От избытка чувств он скопировал ссылку на видео и скинул её в бывший рабочий чат в Telegram: «Пацаны, гляньте, как я оптимизировал руководство!»

 ***

Утро началось с головной боли, сотни пропущенных звонков и шквала сообщений.
Ссылка улетела далеко за пределы департамента. Видео стало вирусным. Алексей открывал сообщения и бледнел:

«Ты псих? Зудов рвет и мечет, обещал засудить тебя за клевету и порчу репутации!» — писал один коллега.

«Чувак, это смешно, но ты в черных списках всех HR-аров» — предупреждал другой.

В комментариях на YouTube, куда кто-то уже перезалил ролик, кипели споры о «цифровом терроризме» и «восстании аналитиков». Алексей понял, что, кажется, уничтожил остатки своей карьеры.

В этот момент телефон снова завибрировал. На экране отобразился скрытый международный номер. Алексей обреченно вздохнул и нажал на кнопку приема.

— Хеллоу Алексей? — раздался в трубке хриплый, до боли знакомый голос с характерным американским акцентом. Говорили по-английски.

— Да… — растерянно ответил Алексей.

— Это Квентин. Квентин Тарантино. Мне тут друзья из независимого профсоюза прислали ссылку на твоё дерьмо. Чувак, это просто взрыв башки! Текучий скотч? Серверный кентавр? Шредер вместо катаны? Это издевательский постмодернистский гиньоль! Мои юристы, конечно, сначала хотели бы тебя распять за кражу персонажей, но я сказал им заткнуться.

Алексей сидел, не в силах вымолвить ни слова. Банка пива выпала из его руки.

— Слушай сюда, — продолжал режиссер, увлеченно чавкая чем-то на том конце провода. — Я как раз думал, как реанимировать франшизу. Если мы официально назовем это авторской цифровой версией и запустим в прокат как спецпроект… Ты готов сыграть в сиквеле? Мне нужен этот твой безумный взгляд уволенного аналитика. Со времен «Falling Down» кино не видело такого взгляда! Что скажешь?

—  Да, мистер Тарантино, — наконец выдавил Алексей, обретая дар речи. — Я согласен.

— Договорились, чувак! — хохотнул режиссер. — Мои люди высылают контракт. Готовь чемоданы, вылетаем на кастинг!

***

Спустя две недели Алексей стоял на белоснежном, ослепительном песке атолла Мале. Солнце Мальдив нещадно палило, а бирюзовая океанская волна лениво лизала его щиколотки. На нем были яркие шорты, легкая рубашка и солнцезащитные очки. Рядом в шезлонге растянулся Марк, лениво потягивая ром из кокоса.

— Слушай, Алекс, — Марк приподнял очки и посмотрел на океан. — Я всё еще не верю, что мы здесь. Из-за какого-то кривого бага нейросети…

— Это не баг, Марк, — ухмыльнулся Алексей, отпивая холодное пиво. — Это правильная настройка параметров. Надо не боятся повышать градус.  Как видишь - высокая температура генерации всегда расширяет горизонты.

— А ещё не понимаю, как мы здесь, — Марк отхлебнул ром, щурясь от солнца. — Я же тебя ненавидел.

— И я тебя. Но Тарантино сказал, что наши морды идеально смотрятся в кадре. А Брюс, сам понимаешь, уже не тот. Пришлось мириться.

В этот момент смартфон Алексея, лежащий на песке, ожил. На экране высветился входящий вызов от Зудова. Алексей не торопясь взял трубку и нажал на громкую связь, сделал глубокий вдох, подражая интонациям Бутча Кулиджа,  и добавил прямо в микрофон:

— Зед из дед, чувак. Зед из дед.

Он нажал на отбой и с размаху забросил телефон далеко в прозрачные воды Индийского океана.

/ Москва, июнь 2026 /