Джеймс Уилсон. Классическая литература

КЛАССИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
Джеймс Уилсон (1812)

Мои ученики,
Большинство из вас молоды и не в состоянии в полной мере оценить значение тех литературных достижений, которые вы совершаете. Тем не менее я постараюсь, чтобы мои немногочисленные замечания были вам понятны. Почти все вы изучаете иностранные языки, и вполне естественно, что вы задаетесь вопросом, какие преимущества даст вам знание этих языков, на которых сейчас не говорит ни один народ в мире, в том виде, в каком вы их изучаете. Вполне разумно, если вы получите удовлетворительный ответ, если это возможно.
Разъяснение этого вопроса особенно важно в наше время, когда некоторые современные претенденты на роль реформаторов в области литературы пытаются либо вовсе исключить классическую литературу из наших учебных заведений, либо ограничить ее настолько узкими рамками, что она становится презираемой и бесполезной. Если война, которую эти джентльмены ведут против классического образования, является благочестивым делом, то план обучения, который был выбран для вас и которому вы сейчас следуете, не только бесполезен, но и преступно растрачивает ваше время и силы. Но я убежден, что все это - ложь, и эта ложь подтверждается самыми убедительными и неопровержимыми доказательствами.
Полагаю, я смогу убедить вас в том, что изучение древних языков - это не только весьма привлекательная, но и чрезвычайно ценная и интересная область образования. И  те, кто пытается изгнать ее из наших научных храмов, какими бы честными ни были их взгляды, предпринимают меры, крайне неблагоприятные для культурного и нравственного развития.
Пытаясь прояснить этот вопрос, я ограничусь рассмотрением пяти основных моментов.
1. Как древние языки помогают нам познавать античность, а также политические и нравственные истины.
2. Какие преимущества они дают в филологических исследованиях.
3. Какую пользу они приносят в теологии.
4. Как знание латинского языка помогает в изучении живых иностранных языков.
5. В чем состоит улучшение вкуса, как в отношении изысканности, так и в отношении правильности, которое достигается благодаря точному и обширному знакомству с трудами греческих и латинских эссеистов, историков и поэтов.
Одного упоминания об этом достаточно, чтобы убедить любого знатока классической литературы, если он еще не был в этом убежден. Но вам, мои ученики, эту мысль необходимо восполнить, особенно в наше время, когда вы столкнетесь с целой толпой пустозвонов, которые будут отговаривать вас от ваших нынешних занятий. Эти пустозвоны ничего не знают о ценности классического образования и потому выступают против него. Не имея необходимой квалификации, они проникают на кафедры, в коллегию адвокатов и в храмы Эскулапа, как египетские мыши в Пелусии проникли в тетивы и ремни щитов ассирийской армии.
В настоящее время не стоит ожидать подробного обсуждения этих пяти пунктов. Они охватывают обширную область литературных исследований. Как все признают, изучение античности является важнейшей частью гуманитарных наук. Самый надежный способ получить достоверные знания в этой области - это тот, к которому следует прибегнуть. Мы утверждаем, что даже если бы все выдающиеся греческие, латинские и восточные авторы были переведены на английский язык, простой английский ученый все равно не смог бы составить полного представления о нравах, обычаях и образе мыслей древних времен. Облеките труды Фукидида и Корнелия Тацита в лучшие одежды, какие только может предложить английский язык, и вы в значительной степени оденете Греческую республику и Римскую империю в английское платье. Настолько тесна связь между мыслью и языком, в который она облечена. Но прочтите этих превосходных историков в оригинале, и вы перенесетесь в почтенную древность: греческие и римские государственные деятели, герои и философы предстанут перед вами во всем суровом величии античности.
Если бы вы срезали бороду с бюста римского сенатора и нарядили его в самое модное платье современности, получился бы у вас настоящий римлянин? Нет, если не считать роста и крепкого телосложения, перед вами был бы современный джентльмен. В переводах древних авторов борода античности срезана, в то время как в оригинале она предстает во всем своем седовласом величии.
Глубоко сведущий в латыни и греческом языке ученый может по своему желанию перенестись в Грецию во всем ее великолепии - прогуляться по рощам Академии и по берегам Илисса, где в каждой роще звучат сладостные мелодии лиры Аполлона. Он может увидеть Рим во всем его великолепии, пообщаться с тенями героев и мудрецов и услышать, как римский сенат сотрясается от красноречия Туллия. Когда мы выходим за пределы английского языка, английской мысли и  чувств, это придает новый тон нашему мышлению, расширяет кругозор и делает чувства как молодых, так и зрелых людей более мужественными, чего не может сделать ни один перевод на английский. Но не все ценные произведения классической литературы переведены. Богатые кладези знаний по-прежнему скрыты от глаз простого английского ученого. Предположим, что все труды древних историков были переведены на современные языки, а изучением древних языков пренебрегли и все знания о них были утрачены. Через три-четыре столетия оригиналы были бы утеряны, и все, что происходило до появления современных писателей, было бы отнесено к сказочным временам.
Почему сведения о зарождении древних империй - Египта, Персии, Греции и Рима - считаются легендами? Несомненно, потому, что мы больше не понимаем исторический язык колонн, узлов и иероглифов, на которых были запечатлены события, о которых мы ищем сведения. Если вы хотите утратить все знания о древности, исключите из школьной программы древние языки. Если же вы хотите их сохранить, оставьте их в программе. Я мог бы рассказать о том, какую помощь нам оказывают эти языки в политических и нравственных исследованиях, как они позволяют нам с точностью проследить зарождение, развитие и упадок государств, а также причины, которые способствовали или препятствовали этим процессам. Я мог бы объяснить вам, какие преимущества они дают в наших попытках раскрыть человеческую природу, поскольку позволяют представить человека в бесконечном разнообразии обстоятельств. Но пока я воздержусь от этого.
Теперь я перейду ко второй теме - преимуществам, которые дают эти языки в филологических исследованиях. Я говорю «филологических», чтобы избежать слова «этимология», которое в последнее время стало таким отвратительным.
С момента возрождения интереса к литературе благодаря щедрости Медичи в конце XV - начале XVI века и до времен доктора Джонсона этимология была в моде среди ученых. После выхода в свет «Развлечений» Хорна Тука этимология практически сошла со сцены. Вполне вероятно, что и этимологи, и антиэтимологи зашли в тупик. Но я считаю, что нынешняя позиция литераторов гораздо менее благоприятна для развития науки, чем та, которой они придерживались до появления «Развлечений». На самом деле тщетно пытаться определить точное значение каждого английского слова по его происхождению, которое можно проследить до иностранного языка. Ни одна нация не мыслит абсолютно одинаково, не говоря уже о тех, кто говорит на разных языках. Поэтому слова, переходя из одного языка в другой, обычно теряют часть своего значения, а иногда и все значение целиком, и приобретают новые смыслы или оттенки смысла, соответствующие характеру языка, в который они попали. Но именно это обстоятельство доказывает, что мы никогда не сможем получить достоверные сведения о древних временах, не зная древних языков. Эта трансформация, которую претерпевают слова при переходе из одного языка в другой, дает нам наилучшую возможность для достижения определенности в наших исследованиях таких тонких материй, как мышление и его символы. Еврейское слово, употребляемое греком, теряет один оттенок значения, который был связан с ним в сознании еврея; когда его использует римлянин, исчезает другой оттенок; в устах галла оно приобретает еще более узкое значение; а когда оно входит в наш язык, мы едва ли можем распознать в нем то значение, которое оно имело для еврея. Таким образом, у нас есть средство для анализа наших представлений, которого нет больше нигде. Привычка анализировать свои мыслительные процессы формируется при изучении древнего языка.
Что может лучше всего подойти для юного ума, только начинающего раскрывать свои способности, как не такое занятие? Оно развивает точность и ясность восприятия, что делает все последующие действия более осмысленными. Все это можно приобрести в том возрасте, когда мальчик еще не способен к другим важным интеллектуальным достижениям. Во многих случаях этимология помогает нам в изучении естествознания. Возьмем, к примеру, лекарственный иссоп. Если бы нас спросили, является ли растение, которым израильтяне окропляли кровью пасхального агнца перемычки и дверные косяки, а также растение, которое росло на стене и о котором писал Соломон, тем же растением, которое мы называем иссопом, я бы ответил утвердительно. И только этимология позволяет нам установить его название. У евреев он назывался esoop, у греков hyssopos, у латинян hyssopus, а мы называем его иссопом. Таким образом, его происхождение установлено.
Ко всему этому можно добавить, что, имея возможность обращаться к языкам, из которых заимствованы слова в нашем языке, мы часто можем определить степень их значимости, когда ни один английский словарь не дает нам желаемого удовлетворения, а также таким образом прийти к четкому пониманию происхождения и развития языка. Обращаясь к структуре и философии латинского и греческого языков, мы опирались и продолжаем опираться на эти упорядоченные и величественные языки, чтобы упорядочить и определить наш собственный, нерегулярный и односложный.
В латинском и греческом языках заключены философские принципы, лежащие в основе любого европейского языка. Эти принципы в той или иной степени должен понимать каждый учащийся. Без этого он не сможет добиться прогресса. Отношения между предметами выражаются в изменении окончаний слов, и большое количество таких изменений знакомит учащегося с удивительным разнообразием отношений, в которых находятся предметы по отношению друг к другу, - отношений, о которых человек, владеющий только родным языком, едва ли мог бы догадываться.
У латинского существительного семь форм, у прилагательного 48, у местоимения 18, у глагола 217. У греческого существительного без стяжения 11 окончаний, у некоторых существительных со стяжением  более 22, у артикля 21, у некоторых прилагательных 62, у некоторых местоимений 21. У греческого глагола без стяжения не менее 900 форм, а у некоторых глаголов со стяжением - более тысячи.
Все эти изменения используются для выражения отношений между предметами, которые должен понимать изучающий латынь и греческий. В английском и большинстве современных языков эти отношения выражаются с помощью небольших слов, таких как вспомогательные глаголы и предлоги, и не могут быть представлены в таком сжатом виде, как в латинском и греческом. И если бы не помощь, которую нам оказывают эти древние языки, многие из этих закономерностей, которые необходимо знать, чтобы стать грамотным писателем, красноречивым оратором или ученым, остались бы незамеченными.
При изучении классической литературы все это легко воспринимается и может быть с успехом применено при анализе родного языка. Знакомство с классикой облегчает наши филологические изыскания во многих отношениях.
Теперь я перейду к третьей теме нашего перечня - помощи, которую мы получаем от древних языков в богословии. С сожалением вынужден выразить опасение, что включение этой темы в литературную статью будет расценено как нарушение законов моды, которая в наше время приковала религию к священному письменному столу и под страхом высочайшего неудовольствия общества запрещает ей появляться в научных кругах и на улицах. Однако, исполняя свой священный долг перед вверенной мне молодежью, под сенью всемогущей истины, я буду действовать, невзирая на предрассудки. Богословие должно интересовать - и глубоко интересовать - не только священнослужителя, но и частного гражданина, юриста, государственного деятеля и врача. Если я смогу убедительно доказать, что знакомство с той областью литературы, о которой я говорю, способствует углублению богословских знаний, я буду считать, что привел неопровержимый аргумент в ее пользу.
Сочинения греческих и римских мудрецов, если читать их на том языке, на котором они мыслили, позволяют нам заглянуть в самую душу человека, не озаренную светом откровения, раскрыть порочность человеческого сердца и во всей красе показать нам слабость человеческого разума. Даже самые лучшие переводы не могут в полной мере передать чувства язычника по отношению к Божественному, в отличие от почти живой картины, которую мы видим в оригинале.
Если бы мы увидели Катона, сидящего за столом с диалогами Платона о бессмертии души и лежащим рядом мечом, если бы мы увидели его лицо, услышали его рассуждения о природе будущего, насколько бы живо мы представили себе чувства этого языческого философа? Даже если мы читаем их на языке, на котором он говорил, восприятие несколько искажается, но когда мы читаем их на своем родном языке, оно почти полностью утрачивается. Это можно отнести к трудам по этике Эпиктета и Сенеки, размышлениям Марка Антонина и любому другому греческому и римскому трактату на моральную или религиозную тему.
Все богословские труды древних Отцов Церкви написаны на греческом или латинском языках, и лишь немногие из них переведены на современные языки. Тот, кто хочет воспользоваться превосходными исследованиями этих непосредственных преемников апостолов, должен быть знатоком классической литературы. В многочисленных и важных богословских спорах авторитет этих Отцов  часто играет решающую роль, и к их мнению следует относиться с большим почтением. Тот, кто владеет только современными языками, никогда не сможет точно определить, что думали эти древние богословы. Многие богословские труды реформаторов написаны на латыни. Почти все труды богословов континентальной Европы написаны на латыни.
Эти сочинения таковы, каких мы и ожидаем от людей, занимавших их положение. Великие события, свидетелями которых мы были, крушение империй, уничтожение систем суеверий и тирании, которые веками почитались, пробудили человеческий разум от многовекового сна. Он восстал во всей своей мощи, и все его способности пробудились для активной деятельности. Он совершал все, кроме чудес. Сначала они попытались воскресить греческих и латинских авторов из их готических гробниц, а затем сделать язык последних средством, с помощью которого можно было бы уловить самый смелый поток мысли. Для простого английского ученого колоссальные достижения человеческого разума того времени окутаны мраком. Нигде гений созвездия героев, совершивших Реформацию, не сиял так ярко, как в области теологии. Понимание замысла Провидения и христианской системы, содержащееся в трудах одного только  Тюрретена, с лихвой окупит все усилия, затраченные на изучение языка, на котором они написаны. Эти труды не переведены на другие языки. Священные Писания изначально были написаны на ныне мертвых языках. На греческом и иврите мы находим откровения, которые Бог природы и благодати даровал человеку,  мудрость, проистекающую непосредственно из бесконечного источника разума. Я думаю, этого достаточно, чтобы заставить замолчать любого врага классической литературы, который называет себя сторонником богооткровенной религии. Что касается деистов, то с ними мы не имеем ничего общего: мы считаем их неисправимыми врагами всякого истинного знания, а также Бога и человека.
Четвертая тема - преимущества, которые дает знание латинского языка при изучении живых иностранных языков. Просвещенной части наших  граждан в наши дни нет необходимости приводить аргументы в пользу изучения языков Южной Европы или рассказывать о преимуществах, которые дает знание этих языков деловому человеку, профессионалу и просто образованному джентльмену. С каждым днем мы все больше осознаем их важность. Торговля расширяет свои горизонты. Все цивилизованные народы мира связаны друг с другом и заинтересованы в судьбе друг друга. И хотя европейские войны, которые в последнее время бушуют с небывалой яростью, сковывают торговлю и сужают границы социальных взаимодействий, такое положение дел противоестественно и не может долго продолжаться. Оно противоречит духу цивилизованного мира. И даже при нынешнем положении дел не нужно обладать особой проницательностью, чтобы понять, какими преимуществами обладает человек, владеющий языками, на которых говорят в Европе. Он чувствует себя как дома в чужой стране. Все государственные документы, литературные обзоры и коммерческие рекомендации он может читать на языке, на котором они написаны. В разговоре он может использовать описания, которые образованные иностранцы дают о своей родине. Французский, итальянский, испанский и португальский языки очень важны для каждого ученого и каждого человека, занимающегося общественной деятельностью, и все они являются не более чем диалектами латыни.
Это правда, что, когда северные варвары обрушились на Римскую империю, превратили ее в руины и захватили Италию и северные провинции, в тех королевствах, где они осели, появилось много иностранных слов. В испанском языке много слов мавританского происхождения. Но латинский язык настолько величествен, а его принципы и структура настолько прочно укоренились в философии человеческого разума, что потрясение, повергшее империю в прах, оказалось слишком слабым, чтобы его разрушить. Дикие народы переняли его и, внеся изменения, обусловленные особенностями их языков, сделали его своим. Четыре перечисленных нами языка являются диалектами древней латыни. Научите мальчика латыни, и с самого начала изучения этих языков он будет чувствовать себя как дома. Он будет быстро прогрессировать и в конце концов овладеет ими в совершенстве. Мы можем с уверенностью утверждать, что латынь, итальянский и французский можно выучить за одно и то же время, причем два последних можно освоить без помощи латыни, и что ученик будет гораздо точнее понимать их. Испанский и португальский потребуют всего нескольких месяцев дополнительных занятий. Таким образом, можно сэкономить много времени и сил.
Изменения, которые внесли в латинский язык различные варварские племена, переняв его, дают изучающему его прекрасную возможность исследовать природу человеческого разума. Он будет постоянно обращаться к латинскому языку и искать причины, по которым в его живых модификациях возникали различные отклонения от его законов. Эта тема заслуживает отдельной статьи.
Последняя тема, которой я хочу коснуться, - совершенствование вкуса, которое мы черпаем из классической литературы. Покойный глубокоуважаемый доктор [Чарльз] Нисбет, величайший ученый, своим присутствием освятивший американскую семинарию [то есть Дикинсонский колледж], как известно, был большим поклонником классического образования. И развитие вкуса, основанное на произведениях латинских и греческих авторов, было его главным аргументом. В его руках это был щит Ахилла. Я уверен, что одного его слова было бы достаточно, чтобы заставить замолчать целую фалангу болтунов.
Все цивилизованные народы считали «Илиаду» Гомера и «Энеиду» Вергилия эталонами, по которым следует оценивать достоинства всех остальных эпических поэм. Они дошли до нас, выдержав испытание временем. Идиллии Феокрита и Вергилия - непреходящие образцы пасторальной поэзии. Оды Горация и Анакреонта, послания и сатиры Горация, а также сатиры Ювенала и Персия во все времена считались почти совершенными произведениями в своем роде. Фукидид, Тит Ливий, Ксенофонт, Плутарх, Тацит, Цезарь, Курций и Саллюстий служат для всех народов образцами исторической и биографической литературы, и мы сомневаемся, что когда-либо их превзойдут. Что уж говорить о стремительном и сокрушительном красноречии Демосфена и плавной речи Цицерона, которая очаровывала мир на протяжении восемнадцати веков?
Прививайте молодежи вкус на этих или подобных образцах, и, как человек, привыкший к работам мастеров живописи, многие всегда будут иметь эталон, по которому почти интуитивно будут одобрять или осуждать любое произведение, попадающееся им на глаза. Во всех этих работах есть утонченные оттенки, страстные штрихи, живые манеры и чувства, целомудрие выражения и точность мысли, которые невозможно передать на другом языке. «Гомер» Александра Поупа прекрасен, «Гомер» Уильяма Каупера более гомеровский по духу, но оба они кажутся вялыми по сравнению с ярким оригиналом.
Действительно, когда я перелистываю страницы греческой и римской истории, когда я вижу удивительную утонченность вкуса, которую они демонстрируют, смелую и стремительную игру их гения, меня охватывает уверенность в том, что одной из великих целей Провидения при создании империй Греции и Рима, в которых сосредоточилась вся литература и вся утонченность Востока, было снабдить мир на все грядущие века образцовыми произведениями искусства и гения. Эта мысль подкрепляется тем обстоятельством, что Новый Завет навсегда освятил греческий язык.

Перевод (С) Inquisitor Eisenhorn