Мои катёны. История первая - Зайка

Она сидела в переноске и не торопилась выходить, огромными глазами сканировала новую среду, запахи, но любопытная натура выталкивала её, невзирая на страх. Она сделала шажок, ещё и ещё. Начался обход и освоение новых мест. Выбегая из комнаты, она шевельнула хвостом, и дочь воскликнула:

- Зайка! Она будет Зайкой!

И в самом деле, хвост-помпон, основная отличительная особенность курильских бобтейлов, напоминал заячий. Так что над именем не мучились. Жизнь подсказала сразу. Двухмесячную Зайку привезли как подарок хорошим людям, но не сложилось.

Подарок из Перми сделали самим себе, о чём ни разу не пожалели. Зайку иногда называем Пермской красавицей. Она и вправду была хороша. Окрас был совсем не заячьим, пёстро-нарядным. В нем было около пяти цветов и оттенков: белый, чёрный, рыжий, серый, жёлтоватый.

Уши с кисточками как у маленькой рыси. Смеялись, какая ты сложновыдуманная оказалась: спереди – рысь, а сзади – заяц. Шерсть тоже была сложновыдуманной: длинной, шёлковистой и задорно-цветистой, но среди повышенной лохматости на лопатке и на боку левой задней лапы были островки короткошерстности, будто лохматость решила показать  как она роскошна на контрасте. И это смотрелось забавно.

Зайка была разная. Вид спереди говорил о гордой независимой красавице и умнице. А вот вид с хвоста своей вальяжной походочкой напоминал даму с пониженной социальной ответственностью. Вызывали восторг её шевелящиеся пышные шаровары. Штанишки у Зайки были необыкновенно хороши, будто создатель сделал по обеим задним лапам смачный чёрно-белый мазок широкой кистью. Когда Зайка стояла и лапы были совсем рядом друг с другом, то полоса просто выглядела непрерывным единым целым на неделимом холсте. И вот лапы начинали двигаться, целостность мазка разрывалась на части и шевелилась каждая вместе со своей лапой. Забавно.

Она была удивительно хороша. А ещё умна. Повиснув единожды на шторе, которая предательски колыхалась и готовилась сорваться вместе с ней, Зайка сообразила: не-не-не, больше сюда ни лапой и позволила себя спасти. И больше с тех пор никаких штор. Ну их. Горшки с цветами не колотила, по столам и полкам не хулиганила.

Однажды Зайка вдруг поняла, что может легко возлететь и приземлиться на стол, на спинку кресла и ещё, куда захочешь. Это ей очень понравилось, и она начала летать. Её приземления на столы нас озадачили. Увидев очередную посадку на стол, я, делала круглые глаза и словно непослушному ребенку строго говорила:

- Ай-яй-яй!
 
Строгих интонаций Зайка не любила, привыкла к нежностям, а потому решила: ну их, эти столы. Хотя, справедливости ради, по утрам сахар на столе был рассыпан, а ложечка из сахарницы исчезала. Находили её потом в неожиданных местах. Пока никто не кричал противное ай-яй-яй и не портил ей нервную систему, девочка развлекалась и слегка шакалила.

Но ай-яй-яй нас выручало всегда, если нужно было остановить готовое свершиться безобразие. «Брысь» это недостойно нашей красавицы Зайки. Казалось, что она понимает всё, о чём мы разговариваем. Стоило перешепнуться с мужем перед её мытьём, она странным образом надолго исчезала и появлялась ровно тогда, когда всем было уже не до неё. И чем дольше она  рядом с нами, тем сильнее мы утверждаемся в мысли о полном её понимании наших разговоров. Теперь при ней о ней не говорим.