***

                Часть 7.
                Алексей.
               
И. возвращаясь к прерванному повествованию, вновь окунаемся в события, которые вновь заставляют  Алексея  вспомнить поговорку, что от добра, добра не ищут. Когда оставив ставшую ему родной Михайлово –Александровскую  среднюю школу, надо было менять вновь на Маньковскую. После приёма документов  Алексей вновь попадает  в свой бывший, только теперь 9-В класс. И хотя состав его во многом поменялся, так как многие по окончанию 8-го класса ушли учиться в ПТУ, училища и техникумы, но коллектива как такового как не было, так и не стало. Не было той дружбы, сплочённости, коллективизма, задора и огонька, как это было в М-Александровке. Лидером класса, казалось бы, должна быть староста Трофименко Нина, но кроме того, что она училась на хорошо и отлично, других, а тем более организаторских, способностей она не проявляла. Дружба если она и была, то у мелких групп учащихся и на основе каких – то своих мелкотравчатых интересов, типа :  пойдём покурим, дай  «содрать» домашнюю работу и тд.   Впрочем такое положение дел в данном классе было и объяснимо. Где-то только треть класса были местные маньковские, остальные с соседних сёл и хуторов, где были или начальные школы или же только восьмилетки. И эта основная масса учеников с периферии жила ,кто где: у родственников, на квартирах, в интернате в будние дни, а на выходные разъезжались по домам. За две учебные четверти нынешнего учебного года не успели ещё толком притереться друг к другу. Всей этой разнородной массой пытался, как петух в курятнике, быть смотрящим Ломоносов Николай. Самовлюблённый, избалованный мамой и единственный её сыночек одевался по тем временам шикарно. А на переменах или в другое свободное время, любуясь собой, пытался казаться умным, отпуская шуточки местного пошиба и заигрывая с девчонками. Он ,почему то, сразу почувствовал в Алексее конкурента. Со временем втёрся в доверие к нему с  расспросами о М.Александровской школе. Узнал, что Алексей увлёкся радиоделом и теперь каждый день общается с братьями  из Шептуховки  с помощью средневолнового радиопередатчика. Предложил отдать ему сломанный  электропроигрыватель, зная, что  радиодетали для своих поделок радиолюбители добывали именно путём разбора старой, пришедшей в негодность радиоаппаратуры. Когда этот проигрыватель, обсиженный куриным помётом, был извлечён из курятника и, Алексей отмыв его принёс домой, то понял, что реставрации он уже не подлежит. В исправности был только электромотор, который обеспечивал частоту вращения пластинки или 78 или 33 оборота в минуту. Конечно, такой хлам Алексей распаял на запчасти; конденсаторы, сопротивления, ламповые панельки.
Одноклассники же узнав, что Алексей был в Шептуховке комсоргом , рассказывал им какая там при этом проводилась работа, избирают его тоже комсоргом своего класса. Занятия тогда проводились во вторую смену, а классная комната 9-В класса располагалась на втором этаже школы, рядом с кабинетом физики. По субботам,( а тогда в школах была шестидневка) по окончанию последнего урока весь класс оставался на генеральную уборку. Мальчишки складывали парту на парту в три этажа и подметали полы. А девчонки эти полы мыли в ручную без всяких швабр, вытирали пыль с плафонов, оконных проёмов и дверей. И тут пришла мысль: делать уборку как можно быстрее, а оставшееся время посвятить танцам. Совхозная квартира, где жила семья Ивлевых, была недалеко от школы. Пока ребята занимались уборкой, Алексей с кем  -либо из помощников привозил на саночках из дому радиолу и пластинки с современной по тем временам музыкой. Эти импровизированные танцевальные вечера в классном коллективе создавали атмосферу добра, тепла и дружбы. Иногда танцы заменяли ночными прогулками на местную реку Калитву, благо она протекает недалеко от школы. А если спросите почему  прогулки были ночными, так уроки второй смены заканчивались уже ночью. Лёгкий морозец, полная луна, звенящий лёд и костры из камыша, которые жгли ребята чтобы обогреться и, чтобы было зрелищней – всё это запомнилось на долгие годы. Так постепенно класс становился коллективом, основанном на дружбе, общих делах и интересах. Даже педагоги, у которых 9-А класс пребывал в любимчиках, потому, что там были собраны дети, проживающие только в Маньково и родители которых были, как теперь говориться, элитой села, стали говорить, что 9-В очень дружный, с ним легко работать, просто отдыхаешь, проводя урок.
Но такое положение дел не устраивало только Ломоносова Николая. Ну да как же, привык, что он в классе один такой –растакой. А теперь у него всё вышло из под контроля.  В классе он так и не приобрёл друзей. Во всех  мероприятиях, которые  проводились в классе, никакого участия не принимал и в результате сам себя сделал изгоем. Во всём этом очевидно виновен Ивлев. Поэтому не придумал ничего лучшего как пойти на подлость, заявив Алексею: «Я тебе отдал проигрыватель. А ты знаешь, что он стоит  50 рублей? Так, что будь добр, верни его мне!». Это был удар ниже пояса. Прекрасно знал, что Алексей его металлом  давно раскурочил. А теперь  ещё настаивает , что бы вернули  ему стоимость этого проигрывателя как нового. 50 рублей в те времена , это были очень большие деньги. Четыре года назад в СССР прошла денежная реформа и, рубль в результате её стал очень дорогой. Судите сами: 63 копейки тогда стоил один доллар США. Положение было удручающее. Мама Ивлева Нина Фёдоровна тогда работала картотетчицей в совхозе «Чертковский» на полставки и её зарплата составляла 40 рублей. Но когда Алексей рассказал ей всё честно  о этой истории с проигрывателем, о  подлости и явном вымогательстве со стороны одноклассника, то мама, мудрая мама! Она молча достала из отложенных на «чёрный» день сбережений пятидесятирублёвую купюру и сказала только одну фразу: «Возьми, отдай ему!». Мамочка, как же ты мудро, без назиданий и упрёков, схватила своим сердцем саму суть ситуации! И это было самое умное, мудрое, Соломоново решение. Потому, что когда на завтра Алексей отдавал  Ломоносову эти деньги, вы бы видели его лицо! Оно то покрывалось пятнами, то бледнело, то наоборот багровело, то его перекашивало. Но деньги он взял. А он же ожидал, что Ивлев никогда не сумеет такую баснословную для ученика сумму денег отдать ему по его заведомо неправедному запросу. А поэтому можно будет ославить  его не только на весь класс, но и на школу. Что, мол ,Ивлев не такой как вам кажется, забрал и не отдаёт. А вы его комсомольским вожаком сделали. Теперь вы понимаете, что для Ивлева в классе Ломоносова не существовало. Хотя сам Ломоносов попытки сотворить гадости в его адрес не оставлял. Памятна следующая. Как то  Алексея вызвали к доске отвечать урок истории, Выслушав его, учитель похвалил ответ и оценил его пятёркой. Затем к доске вызвали любимца класса Колю Лопаткина, за которым плотно закрепилось прозвище «Буланый». Как нестранно, но Николай на это прозвище никогда не обижался, а даже иногда на своё настоящее имя не реагировал. Ответ Буланчика бел оценен учителем на четыре балла. И тут  последовали события, которым верную оценку мог дать Алексей через годы, а в тот момент был просто ими ошеломлён. А дело в том, что после ответа Буланчика, Ломоносов заявляет учителю, что он с оценкой четыре для Лопаткина не согласен, мол отвечающий до него Ивлев отвечал хуже, а вы ему поставили пятёрку. Класс опешил. Но главное, как только не призывал Ломоносов класс поддержать его мнение, никто с ним не согласился. По пикировавшись с учителем, Ломоносову ничего не оставалось, как сесть на место. А с годами стала понятна его выходка. Необходимо было вбить клин в отношения между Ивлевым и Буланчиком. А затем как благодетель и защитник, заручившись такой поддержкой, проводить  в классе политику разделяй и властвуй.  После этого случая, вплоть до выпускного бала, оставался Ломоносов в классе одиночкой у которого не было друзей , которого никто не понимал и без которого обходились все, как будто  его в классе и не было. А с Буланчиком Ивлева дружба связывала долгие и долгие десятилетия, вплоть до последних дней эго жизни. А ушёл Лопаткин Николай в мир иной весьма рано, в возрасте 64 лет. Ну а помянуть его можно восстановив в памяти некоторые эпизоды его школьной жизни. Николай в классе был наверное такой фигурой, какой в СССР была фигура артиста –комика  Юрия Никулина или же Савелия Краморова, а посему любимцем класса. Очень любил футбол, великолепно играл в него, был признанным гением по забиванию голов именно в «девятку». В учёбе был непревзойдённым по написанию сочинений, которые удавались ему как в стилистике, так и в орфографии. У него практически никогда не было ни грамматических, ни пунктуационных ошибок при написании. Но с другой стороны он был ещё и комиком класса. Мгновенные, полные юмора реплики с неповторимой мимикой при этом его лица и внешний вид Николая с его рыжеватой шевелюрой, лбом и щеками, покрытыми мелкими веснушками – всё это вместе взятое как приклеило  ему кличку – прозвище «Буланчик». Да и сам Николай  охотно и добровольно отзывался на это прозвище. Классный руководитель Тихон Васильевич  свой класс не любил, обязанности свои классного руководителя выполнял чисто формально, а в классе у него была только одна его любимица – староста класса Потехина Нина. Буланчика он называл шутом, но сочинения Николая вынужден был всегда приводить в пример всему классу. Зная проделки Николая, классный руководитель посадил его за первую парту, как раз напротив учительского стола. Но и это не помогала, так как Буланчик – Николай  умудрялся смешить класс даже и в такой ситуации. Когда же доведённый до отчаяния учитель заставлял Николая встать и стоять перед ним за первой партой как столбик со скорбным выражением лица, он не мог понять почему же и в такой ситуации класс почему –то просто давиться от смеха. А Буланчик хоть и изображал полное повиновение и безвинность, но за спиной при этом показывал классу комбинацию из трёх пальцев.
Погрузившись в эти новые отношения с одноклассниками и учителями в первые месяцы второго полугодия девятого класса, Алексей не сразу рассмотрел в классе свою будущую спутницу всей его жизни: Лопаткину Нину. И лишь только весной как будто какая-то неведомая сила открыла ему глаза на эту девчонку. Её смуглая кожа, восточный разрез тёмно карих глаз, похожих на пуговки, светло – русые волосы, обычно собранные в косички, стройная фигурка с изящными ножками, но вечно сбитыми коленками – всё это вместе просто сводило Алексея с ума. Сидя на задней парте в правом крайнем ряду, он с украдкой наблюдал за ней: за её манерой писать, отвечать на вопросы учителя, реагировать на обстановку. Ему очень хотелось, что бы обычные школьные отношения переросли бы в нечто большее. Но как это сделать он не знал. А помог господин случай. Ученик параллельного 9-Б класса Анатолий Кучеренко однажды подошёл на перемене к Ивлеву и сказал: « Я знаю, что тебе нравиться Нина, а мне нравиться её с подружка и соседка по парте Анна. Давай с тобой дружить и вместе « ухаживать»  за девчонками». С той поры Толик и Алексей подружились на долгие годы, а Нина со временем стала ему женой. Конечно, это случилось  не вдруг и не сразу. А вначале были робкие, трогательные доверчивые встречи. Так как 10 –В занимался во вторую смену, то занятия заканчивались  где-то часам 8-ми вечера. Какое это было благодатное время!  После уроков можно было проводить свою любимую девчонку домой, а ночные сумерки позволяли избегать лишних глаз и последующих пересудов и обсуждений. А днём, когда надо было учить уроки и готовиться к выпускным экзаменам, Ивлев выходил в эфир и крутил своей любимой современную по тем временам музыку. Конечно, незаконный выход в эфир  на средневолновом диапазоне был запрещён. Но «радиохулиган» коим в ту пору и являлся Ивлев Алексей с позывным «Фантазия» , всегда  выходил в эфир и как то умудрялся одновременно учить уроки и создавать музыкальные заставки по предварительному заказу своей Ниночки. У него даже с Ниной был условный знак.  В конце радиопередачи сказать сокровенное: «восемьдесят восемь».  Кто знает азбуку Морзе, тот поймёт. На языке радистов это означает – «Я люблю тебя!».
Нет ничего лучше, чем устав от долгого сидения у оконного проёма вагона встать и пройтись вдоль спальных мест, мерно покачиваясь в такт движения поезда. В такие минуты, когда ты представляешь сам себе, мысли сами заполняют твой разум. Глядя на мгновенно сменяющиеся пейзажи за окном хочется верить только в лучшее. Поезд стучит. Так же быстро мчится  жизнь, ведь она так же сродни путешествию в поезде, и хочется верить, что в конце путешествия ты унесёшься в лучшее время. Время, где мы всегда будем немного детьми. Поезд мерно покачивается. Жизнь продолжается. Да, хорошо думается в вагоне. А за окном меняются природные зоны и города: Ковров, Пермь, Екатеринбург.
Стоянка поезда в Екатеринбурге была сорокаминутная и, конечно же, дети атаковали Ивлева просьбами покинуть вагон и ознакомиться пусть и не с самим городом, но хотя бы привокзальными достопримечательностями его. Ну а гидом в этой импровизированной вылазке в город оказался сам Алексей Дмитриевич. Что знал и помнил о столице Урала, то внукам и излагал. С широко открытыми глазами внимали тому, что Екатеринбург единственный город Урала в котором есть метро, а по численности населения  это четвёртый после Москвы, Питера и Новосибирска город  России, в котором  проживает 1,5 миллиона человек. А расположен он на Среднем  Урале , на восточном склоне Уральских гор по которым проходит условная граница между Европой и Азией. А ещё о том, что, к сожалению, этот город ассоциируется  как город в котором  убили последнего царя России и всю царскую семью. И вот тут то внуков как прорвало: « А расскажи, деда, как и почему это случилось? Ведь царь то правил страной в Петербурге».  Вот тут то и пришлось Ивлеву начав повествование на привокзальной площади, заканчивать его уже в вагоне.
Согласитесь со мной, ведь очень интересно и поучительно узнать, что царствующие особы на самом деле обыкновенные люди, сделанные из того же «теста», что и все смертные и которым «ничто человеческое не чуждо».  И поэтому диким, в голове не укладывающимся ,является факт расправы с ними тех кто называли себя большевиками. Как ни парадоксально и страшно это звучит, но подробности кончины Царской Семьи стали известны из воспоминаний людей, которые их казнили. Хотя вряд можно назвать казнью зверское убийство, не имевшее даже формальных признаков казни. Эти палачи думали, что совершают нечто великое и исторически важное, и, считая себя причастными к истории, оставили воспоминания.
Все дни заключения были днями страданий для Царской Семьи, потому что с высоты царского величия они были низведены до уровня пленников, людей над которыми смеялись и которых постоянно унижали. (Английский король ещё при  Временном правительстве отказался от предложения Керенского принять в Англии Царскую Семью. Поэтому Семья была арестована большевиками и переправлена сначала в Тобольск, а затем в Екатеринбург. Здесь она содержалась  в доме купца Ипатьева.) Местные свердловские коммунисты обрадовались возможности совершить нечто важное, прославиться – и взяли на себя эту страшную миссию.
Узникам было предложено спуститься в подвал, где объявили  им нелепый по содержанию приговор. После чего большевики достали пистолеты и наганы, и началась беспорядочная стрельба. Больше всех «повезло» Государю: в первые же минуты он был убит наповал, потому что каждый из палачей мечтал прославиться тем, что убил самого Царя, и в него выстрелили сразу несколько человек. Остальных не могли убить мгновенно, хотя в них стреляли много раз: пули рикошетили, подвал был полон дыма, убийцы палили фактически по смутным силуэтам в пороховом дыму. Когда уже казалось, что всех убили, обнаружилось, что жив цесаревич, и его пристрелили. Потом открыли окна, пороховой дым  рассеялся, и палачи увидели, что царевны ещё шевелятся. Тогда, чтобы не поднимать шума, их стали добивать штыками. Вот так зверски расправились с этими людьми, Палачи даже не исполнили, как следует ,свою роль: не сумели убить людей так, чтобы они хотя бы в последние мгновения своей жизни не испытывали страданий.
Мы почитаем святых Царственных особ, хотя, наверное, им в жизни случалось совершать трагические ошибки, поскольку они были людьми, а без ошибок человеку невозможно прожить на земле. Но своей мученической кончиной, страданиями в последние дни жизни они не только искупили эти ошибки, но и освятились, достигнув высшей степени духовности и нравственности. При всех унижениях и страданиях они вели себя чрезвычайно достойно и мужественно. Современная церковь считает, что Царственные  мученики являются символом страданий всего русского народа с семнадцатого года и до падения советского режима, а в особенности – во времена сталинского террора. При жизни Царь олицетворял всю Россию и был стражем Церкви, управителем православного государства. А иногда говорят, что русский народ предал своего Царя. Но это сложный вопрос. Хочу обратить ваше внимание и на то, что вместе с Царской Семьёй погибли и представители простого народа. Они ,остались ,преданы Царской фамилии до последней минуты, хотя у них была возможность покинуть Царскую Семью. Я хочу привести здесь замечательные слова доктора Евгения Семёновича Боткина, который был представителем интеллигенции, сохранившей верность Богу и монархии. Он говорил: « Я был с Царём в его славе, я хочу быть с ним и в его бесславии». Мы, живущие ныне, должны помнить о преданности народа  исконным идеалам, Православию и монархии – оплоту Православия в России.
Мысли, прерванные впечатлениями полученными от знакомства с Екатеринбургом , рассказом о последних днях жизни царской семьи  и последовавшей за этим  картиной изумительных пейзажей  уральских гор, вперемешку с восторженностью осознания того, что ты уже не в Европе , а в Азии, медленно, но упорно вновь  возвращают внимание Ивлева  в  1965-1966 год.
                Дружба его в это время с Кучеренко Анатолием всё более и более крепла. Начавшаяся на фундаменте оказания помощи и поддержки друг друга в ухаживании за подружками Ниной и Анной, она постепенно переросла в доверительные и товарищеские отношения. Ранее родители Анатолия жили на другой стороне села, за речкой, а теперь построили дом на той же улице, где жила и Нина. Поэтому, бегая к ней на свидания, Алексей часто задерживался у Кучеренко, а даже иногда в выходные дни оставался там с ночёвкой. Тем более, что родители Толика, тётя Маруся и дядя Вася оказались очень хорошими людьми и положительно относились  к дружбе их сына с Алексеем .Однажды в один из весенних дней 66-го года Алексей с другом  отправились на велосипедах в районный посёлок Чертково что бы заказать себе брюки на предстоящий выпускной вечер. Конечно, этому предшествовали бурные обсуждения  будущей обновы. Это обязательно должны быть брюки клёш, с карманами типа лепесток и с низко сидящим поясом. Толик, имеющий более худощавое телосложение, заказал себе ширину штанины в колене  17 см, Алексей, подумав , 19см. Когда довольные заказом, который в ателье обещали выполнить в десятидневный срок, приехали домой, Толик предложил в эту ночь заночевать у него дома. Благо родители его отправились на свадьбу и должны вернуться только к вечеру следующего дня. Родители же самого Алексея тоже не возражали отпустить сына к другу с ночёвкой, тем более ,что завтра был выходной день и не надо было идти в школу. Друзья же, как обычно помчались на свидание к своим девчонкам, а за тем быстро поужинав, завалились спать.
Утром, едва продрав глаза, сразу же включили радиолу на всю громкость и, выйдя в эфир, крутили музыку по заявкам, полученным на свидании от девчонок. И тут друзья в широком оконном проёме нового дома Кучеренко, стоящего самым крайним на улице, увидели, что к дому подъехал милицейский ГАЗ-69. Из него вышел участковый и ещё несколько незнакомых милиционеров и все они гурьбой решительно направились к дому Толика. «Толик! Менты!»  - с этими словами Алексей рванул за провода «шарманку» и сунул её в руки Толика : «На, срочно спрячь её в духовку от печки». Когда милиционеры вошли в дом, то обнаружили только стоящих в одних трусах двух пареньков и радиолу, извергающую на весь дом: «Жил да был чёрный кот за углом…». Слава Богу, «шарманку» не нашли. Но после предварительного допроса, типа ,почему не ночевал дома, где были вчера вечером, ребят заставили одеться и после этого повезли в сельский совет. А в помещении сельского совета, где находился кабинет участкового, уже собралась целая толпа  маньковских радиохулиганов. Конечно же, все они практически друг друга знали, и если не лично, то по позывным при работе в эфире. Всех их разбили по одному, а затем каждого в отдельности допрашивали, как ни странно, не о работе в эфире, а о том, где был вчера, что делал вечером и ночью. После допроса кого посылали домой, чтобы принёс радиопередатчик и радиодетали, кого тут же подстригли наголо. Алексея заставили принести из дома не менее полмешка радиодеталей и сдать их вместе с «шарманкой». Кстати, сбрасывая в мешок ламповые панельки, конденсаторы и сопротивления, радиодинамики и угольные микрофоны, Алексей напрочь забыл о самом радиопередатчике. Шарманка так и осталась лежать долгие годы за картиной «Мишки в лесу».
Лишь потом всплыла истинная картина такой облавы на радиохулиганов. Оказывается в эту ночь, когда Алексей заночевал у Анатолия, в доме культуры колхоза «Ленинский путь» злоумышленники проникли в киноаппаратную и унесли оттуда все усилители низкой частоты, используемые для озвучивания кинофильмов. Конечно, логика железная, кому могла понадобиться такая  аппаратура, только радиолюбителям.
Но, а со штанами тогда Алексею тоже не повезло. Нога в калошине,  зауженной  в области колена до 19 см., просто застревала в ней.  Это если не  говорить  ещё о том, что  в этих брюках нужно было не только приседать, но и конечно ходить. Выручил тогда Алексея  Толик Безносенко по  прозвищу «Каштан», который отбыв срок по «малолетке» за «хулиганку», вышел тогда из колонии. Ему на гражданке надо было приодеться по современному. Вот он то и приобрёл этот первый «блин комом» для Алексея  - расклешённые брюки. Заказывая уже второй раз брюки на выпускной вечер, Алексеем были учтены теперь все предыдущие ошибки в размерах их.
Несмотря на то, что советская власть в конце шестидесятых годов уже прочно укоренилась в своих позициях, но это отнюдь не сказывалось на наличии преступности, особенно в молодёжной среде. Под ней в то время понималось такое обширное понятие как хулиганство, под которым стали понимать любые нарушения общественного порядка. Громко ругался на улице – хулиганил, бил прохожих – хулиганил, стрелял из огнестрельного оружия – хулиган, да и только. У хулиганов даже были неписаные правила, даже не правила это были, а жизнь «по понятиям». К примеру, для драки нужна была причина. Если её нет, ты урод  и никто за тебя не вступиться, если тебе потребуется помощь. Если же драка и затевалась, то шла один на один. Причём, как правило, лежачего не добивали, как это жестоко делается сейчас. Когда парень провожал девушку домой до подъезда или калитки, то трогать его нельзя. Но обратно…  Не обессудь, ты на нашей территории.  Поэтому все знали, что если ухаживаешь за  девушкой с чужого района, рискуешь нарваться на кулак. Будь готов к драке. Иначе тебя не пустят больше к ней. Будут ловить и мутузить.  Унижать же при девушке парня было «западло» и девушку оскорблять при парне тоже. Жаловаться родителям не принято. Это трусость, после которой засмеют. Проблемы друга – твои проблемы. Сам погибай, а друга выручай!  Девушек и младших обижать нельзя, могли и врезать в морду. За это презирали  - ты боишься драться с равным. Ребята постарше всегда были в авторитете, к их мнению прислушивались, но не обязательно следовали их советам. За младших старшие ребята всегда вступались, ели их обижали «чужаки». Высоким авторитетом пользовались ребята с гитарой, умеющие брать «три аккорда» и петь блатные песни. Вот примерно такого плана была дворовая романтика. Но уже тогда в Советском Союзе стали возникать в хулиганской среде различного рода группировки. Пацаны, именно так чаще всего называли себя члены этих группировок, образовывались по территориальному признаку. Двор, улица, район, город. Причём делиться можно было как угодно, начиная от класса, школы, двора. Что характерно, взрослые в такие отношения подростков, как правило не вмешивались, полагая, что так мальчишки учатся жизненной самостоятельности.
Вот и тогда, на этом фоне общего обозрения хулиганства в стране в ту пору, эта тенденция не обошла и Маньково. Алексей с родителями проживал в совхозном доме практически в центре села. А здесь, как через время стало ему понятно, «погоду» создавала так называемая  группировка  « центровиков»  под предводительством «Мерика».  Так называемому главарю удалось собрать вокруг себя ребят живущих в центре села и причём разного ранга. И «безбашенное» хулиганьё, которое будучи натравленное на неугодную персону «кодлой», могло избить её . И ребят у которых родители были в селе и за его пределами солидными и уважаемыми людьми. Руководитель банды был неплохим психологом. Кого кнутом, кого пряником но привлекал в сферу деятельности своей банды. Так как Алексей жил в центре села, то конечно же относился к «центровикам» территориально. Поэтому сам Мерик всячески пытался вовлечь его в круг своих интересов. Да, Алексей с «открытым забралом»  бывал дома у Мерика и изготовил для него аппаратуру для выхода в эфир и научил его азам радиолюбительской связи. Но на все остальные «заманчивые» предложения  не шёл, проводил свою  независимую политику дружбы и товарищества без участия в хулиганских разборках. А, как бы теперь сказали, криминальная обстановка в селе накалялась. Село поделилось на зоны. Заречане, т.е те ребята, которые жили за речкой, создали свою корпорацию, что бы противостоять центровикам Мерика.  Те же, которые проживали в сторону ДК и далее – свою группировку. Кто же нарушал условные границы этих участков – избивались. Забегая вперёд, надо сказать, что когда Алексей уже учился в институте, в Маньково в церкви, которая в то время не работала и была приспособлена под склад, нашли повешенного под куполом  человека. Это был парень из посёлка Чертково. Ходила молва, что это работа банды Мерика. Весьма примечательно, что прошли многие годы, да что там годы – десятилетия после этого кощунственного осквернения храма, но и сейчас в годы распада СССР и отмены запрета на свободу вероисповедания, благодати в наполовину отремонтированном и работающем  храме нет. Об этом говорят многие верующие прихожане, а некоторые из них совершают паломнические поездки на богослужение в соседние церкви. Да и сами священники, по какой- то неведомой причине меняются в нашем  Свято – Троицком храме как картинки в калейдоскопе. Возможно, это связано ещё  с тем, что на этом многострадальном храме ночью вандалы спилили крест. Хотя людская молва знает,  и кто это сделал и по чьему указанию. Но Господь сам разрешил этот вопрос. Ушли из жизни вскоре и исполнители,  и заказчики этого вандализма. Ушли внезапно, в расцвете своих сил. Но как бы то ни было, но самый значимый храм  Троицы Живоначальной  Чертковского района, являющимся историческим памятником постройки 1886-1894 годов нуждается не только в его глубокой реставрации, но и в освящении от скверны. Но так как тогда доказательств  того, кто это сделал не нашли, то органы вскрыли этот гнойник бандитских группировок в селе. А когда докопались до сути, многие авторитетные и уважаемые люди села лишились должностей и титулов. Особенно значимый удар получил директор Ростовской специальной школы для несовершеннолетних правонарушителей Гаевой Фёдор Георгиевич. Заслуженный учитель, депутат областного совета, создатель специализированного учреждения для малолетних преступников по принципу Макаренко Антона Семёновича, не мог предположить, что его сыновья были участниками этого бандитского формирования. В итоге он пережил сильнейшее нервное потрясение и вскоре ушёл из жизни.
Ну а для Алексея те события прошлись по касательной. Мерик не мог смириться с тем, что у него  на территории проживает независимый кадр. И как то надо бы этого кадра проучить. Начали с того, что Алексею срезали, а потом и завалили наружную антенну для приёма и передачи радиосигнала. Сделать это было не сложно, так как антенный провод выходил из комнаты в отверстии оконной рамы прямо на улицу. Конечно же Ивлев понимал, чья это работа. А второй эпизод произошёл на Новогоднем  бал маскараде в школе. Танцуя с Ниной у самой ёлки, что находилась в центре актового зала, Алексей получил сильный толчок в спину, от которого просто «улетел» в саму ёлку, чуть не завалив её вместе с игрушками. Опешив от произошедшего, Алексей всё таки краем глаза увидел , что от него продирается и пытается скрыться сквозь толпу Коваленко Николай. Николай  моложе Ивлева на год и учился классом ниже. Жил он так же как и Алексей в центре села . Но кроме того, что они знали друг друга, отношений между собой никаких не поддерживали. Несомненно кровь сразу же бросилась Алексею в голову и первая же мысль была : «Догоню, прибью!». Но когда продравшись сквозь маскарадную толпу актового зала выскочил в коридор, то увидел, что Коваленко открыв  двери родного  Алексею 10-В класса , скрылся в нём. «А, ты ещё и в моём родном классе пытаешься от меня спрятаться. Ну, погоди…»: - с этими мыслями Алексей  рванул на себя двери и вскочил в класс. Но в это же мгновение свет в классной комнате погас , а на него со всех сторон посыпались удары. В горячке, ещё ничего не соображая, Алексей отмахивался в пустоту  кулаками, ничего в темноте не видя и, только чувствуя, как тёплая парная кровь из его разбитого носа заливает ему грудь. Удары закончились так же внезапно,, как и начались. И лишь топот убегающих ног и громкий хлопок закрывшейся двери, подсказало, что экзекуция закончилась.  По наитию, ведь класс то родной, нащупал на стене выключатели. А включив свет, увидел, что в классе он не один. В глубине его сидел Саня Щуров, тоже центровик, и с любопытством наблюдал, что же теперь будет делать Ивлев. Сам Саня учился в 11 классе, т.е. был на год старше Алексея и жил можно сказать по соседству. Но Алексей с ним практически не пересекался, может быть только на репетициях. Это когда учительница русского языка и литературы Мария Никитична уговорила его на школьном вечере спеть песню «Услышь меня, хорошая». Ивлев же тогда впервые в своей жизни спел на публике песню «Ну что тебе сказать про Сахалин». Единственно, что знал Алексей точно, что Саня был участником  банды Мерика.  И ещё Алексей понял, что Щуров в его избиении участия не принимал, а присутствовал в роли наблюдателя. Поэтому глянув на свою белую, а теперь окровавленную рубашку и затем ,вправив  свёрнутый набок перебитый нос, что вызвало ещё большее кровотечение, понял, что выйти незамеченным ему из школы не удастся. Обратился к Сане с просьбой принести ему из раздевалки «москвичку», что бы, закутавшись в отложной воротник, выскочить из школы. Щуров, расспросив его как найти в раздевалке именно его вещь, действительно просьбу выполнил. Правда «москвичка» была не Алексея, хотя такого же серого цвета и с отложным воротником. Ну да это уже было  в принципе уже и не важно.  Дома, переодевшись, сразу же ринулся опять в школу. Как же!  Ведь надо же после Новогоднего  бала свою девчонку проводить до дома. Мама же увидев окровавленную рубашку и распухший нос, пыталась, как то образумить сына.  Да уж эта Любовь! Прости меня мамочка. Как ты всё это тогда понимала правильно, и как это непросто давалось твоему материнскому сердцу!
Пройдёт не одно десятилетие и Господь Бог всё расставит на свои места. У Ивлева с Ниной будут свои дети такого же возраста, который описывает Алексей сейчас. Коваленко Николай, пройдя две войны, Афганскую и Чеченскую, в звании полковника уйдёт на пенсию. Окажет помощь Ивлеву, оказавшемуся в тяжёлой жизненной ситуации и, их свяжет мужская дружба уже до самой их тризны. Саша Щуров сделает блестящую карьеру в органах внутренних дел, но рано уйдёт из жизни. А всю эту историю малолетней преступности на территории села, участниками которой они невольно были в той или иной степени, они и поведали Ивлеву.  А он и  сам стал к тому времени директором школы, в  которую они и ходили в 60-х годах прошлого столетия.
В вагоне, где ехал Ивлев с внуками, возникло некое оживление,  а многие его обитатели прильнули к окнам. Ведь уже казалось бы, что все виды ландшафта за окном –горы, реки, озёра ,холмы, леса уже не могли никого удивить. Но оказалось, что поезд проезжает по мосту одну из величайших рек Сибири Иртыш и вскоре пребудет в город Тобольск. Это внезапное оживление и заставило Ивлева с внуками выплеснуться на остановке вместе с толпой на перрон. Ине напрасно. Вокзал Тобольска поразил Алексея Дмитриевича, прежде всего своими торговыми рядами. Причём они в основном были завалены рыболовными товарами. А от изобилия рыболовецких сетей Ивлев, сам заядлый рыбок и охотник, просто ошалел. Каких только сетей здесь не продавалось, как по размеру ячей, так и по метражу. Это тебе не китайский ширпотреб, которым завалены рынки Ростовской области, а изделия из добротной отечественной нитки. Конечно, Ивлев не мог упустить такого случая и приобрёл себе пятидесятиметровую «четвёрку». Но особенно наших путешественников поразила история города Тобольска. Основанный в 16 веке он сразу становиться столицей Сибири. Именно отсюда ведётся дальнейшее освоение Сибири казаками во главе с их легендарным атаманом Ермаком  Тимофеевичем. А ещё богатейшая история Тобольска связана с именами многих исторических деятелей России. Это родина всемирно известного учёного  Д.И.Менделеева, композитора А.А. Алябьева, художника –передвижника  В.Г.Перова. А ещё Ивлев рассказал внукам , что прежде чем быть подвергнутой расстрелу в Екатеринбурге , царская семья восемь месяцев провела в Тобольске.  Иногда говорят, что русский народ предал своего Царя. Но это сложный вопрос. Известно, например, что когда Царя перевозили из Тобольска в Екатеринбург, то по пути ему встретился один крестьянин. Он не знал кого везут. Но когда ему об этом сказали, был так тронут, что заплакал. Его спросили, почему он плачет, и он ответил: «Как же мне не плакать, когда я самого Царя – батюшку увидал?». Значит, были и в то время люди, сохранившие преданность идеалам  христианской России.
А за Тобольском в купе приходили всё новые и новые люди, с которыми не успевали даже перезнакомиться, так часто они менялись. Это были в основе своей вахтовики, которые вели себя порой мягко говоря не сдержано и не удержано. Большинство этих пассажиров обычные жители городов, посёлков и деревень нашей необъятной России, которых «севера» позвали  за большими заработками. А вагонная суета, это своеобразный срез их вахтовой жизни в миниатюре. По этой причине разговор у Ивлева с внуками теперь сводился только к бытовым темам –покушать, купить что ни будь, сойти на остановке и подышать свежим воздухом и т.д. А за окном постепенно мелькают станции с непривычными для слуха названиями: Пыть- Ях, Сургут, Когалым, Ноябрьск, Пуровск. Конечной же была станция Коротчаево. До Нового Уренгоя оставалось ещё где то километров восемьдесят, но на железнодорожных  путях проводились ремонтные работы и до города пришлось добираться на автотранспорте. Благо на нём и встречали наших путешественников на вокзале старшие внучки Катя и Настя. Возбуждённые теплом встречи и массой впечатлений от самой поездки не заметили даже как подъехали к Уренгою. А он встречал Алексея Дмитриевича Кирюшку и Даринку транспарантом, на котором запечатлены были оставшиеся на всю жизнь в памяти слова:
«Здесь на краю заснеженной земли               
Есть ощущение такое,
Что мы с тобою счастье обрели
Однажды оказавшись в Уренгое».