Эвакуация из шеола..

Царь «сидел в аду»?

Поскольку у меня слабое зрение, Библию читает супруга. Вслух, разумеется. И вдруг я слышу, как великий Израильский царь Давид благодарит Вечного за то, что Тот спас его из... ада. Тут же вспомнил, что над этим стихом я уже много лет тому назад ломал голову...

Сегодня могу сказать, что Псалом 85:13 не имеет отношения к дьяволу со сковородками, а является классической трудностью перевода древнееврейского слова «Шеол». В оригинальном тексте царь Давид благодарит Бога за спасение от неминуемой физической смерти на земле, а не за досрочное освобождение из загробного пекла.
                И всё же: представьте себе благочестивого царя Давида, который посреди искренней молитвы вдруг заявляет: «...и Ты избавил душу мою из ада преисподней» (Пс. 85:13). У современного читателя, воспитанного на картинах Данте и средневековых фресках со зловещими котлами, тут же случается, так сказать, когнитивный диссонанс. И действительно: как мог Давид там очутиться? За какие такие грехи? И главное — если он уже там был, то почему пишет псалом в прошедшем времени, преспокойно восседая на своем Израильском троне? Давайте снимем с этой библейской тайны налет мрачной мистики и разберемся, что «пошло не так» с преисподней.

Парадокс иудаизма

Начнем с главного богословского вопроса, который прихожан частенько ставит в тупик: верят ли в иудаизме в ад?Ожидают ли они попасть на вилы, в кипящую смолу и вечные муки за нарушение, например, кашрута? Да нет, конечно. Ничего подобного в древнееврейском мировоззрении времен царя Давида не было (см. Еврейские энциклопедии).

В иудаизме понятие "ад"  (геенна, евр. Гей Хинном), как место очищения души, появилось гораздо позже. Изначально так называлась Генномская долина  около Иерусалима. В древности там совершались ритуальные человеческие жертвоприношения, а позже это место стало городской свалкой, куда свозили и сжигали мусор. Огонь там не потухал. Из-за постоянного огня долина стала метафорой невыносимых посмертных мучений. В религиозных текстах «геенна огненная» или "озеро огненное"  символизирует место окончательного наказания и Судного дня.  Туда будут брошены дьявол, зверь, лжепророк, смерть, ад и человеки, не записанные в Книгу Жизни (см. Откровение Иоанна, главы 20 и 21).

Однако, во времена написания псалмов древние евреи представляли загробный мир как Шеол — туманное, безмолвное и крайне скучное место, куда отправляются абсолютно все умершие, независимо от их праведности. Это не место наказания, это просто «обитель мертвых», аналог древнегреческого Аида. Наказанием человека (из-за грехов) служит смерть. Не более. Из Шеола никто не возвращается, там нет радости, и там, как пишут тот же Давид и царь Езекия, увы, нельзя, невозможно славить Бога (Пс. 6:6; Ис. 38:18). И царь Соломон пишет, что в Царстве мертвых «...нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости», то есть, мертвые ничего не знают и ничего не чувствуют. Их как бы и нет вовсе (Еккл. 9:5-10).

Итак, когда Давид говорит об «аде», он имеет в виду именно Шеол. Но почему же тогда переводчики так сгустили краски? И потом, почему "из ада", а не "от ада"? Ведь если бы Давида просто пронесло мимо беды, логичнее было бы сказать: «Ты сохранил меня от преисподней».

Поэтическая гипербола

Дело в том, что в комментируемом псалме кроется тонкая еврейская поэтическая гипербола, которую Синодальный перевод передал слишком буквально. В древней Ближневосточной поэзии смертельная болезнь, депрессия или окружение врагами приравнивались к тому, что человек уже одной ногой стоит в могиле. Давид чувствовал себя настолько загнанным и беспомощным, будто его заживо опустили на самое дно Шеола (в оригинале  «Шеол —тахтийя», то есть,  глубочайшая, нижняя преисподняя). Ну да, знаем ведь из собственного жизненного опыта, что «Каждый носит свой ад и рай в себе».

Сказать «избавил из Шеола» — это как для нас  с вами, уважаемые читатели, заявить: «Я буквально вылез из гроба!» или «Меня достали с того света!». Это не значит, что человек юридически умер. Это значит, что Бог совершил чудо в самый критический момент, когда надежды уже не оставалось. Как гласит известная еврейская пословица: «Пока человек жив, он надеется, даже если острый меч уже приставлен к его шее». Именно этот момент триумфа жизни над неминуемой смертью и воспевает благодарный Вечному Давид.

Впрочем, подобных гипербол-преувеличений в текстах Старого Завета немало. Так, во Второзаконии 1:28 читаем: «Города, большие и до неба укрепленные»... "Земля, источающая молоко и мед"... (Исх. 3:8) и так далее. 

Смертельный страх...

Псалом 85 далеко не одинок в своих «подземных приключениях». Царь Давид и другие авторы регулярно используют упомянутый вверху поэтический прием, чтобы описать крайнюю степень отчаяния или физической опасности:

Псалом 29:4: «Господи! Ты вывел из ада душу мою и оживил меня, чтобы я не сошел в могилу». Здесь Синодальный перевод сам себя расшифровывает во второй части стиха. «Вывел из ада» — это синоним «не дал сойти в могилу», то есть исцелил от опасной болезни, спас от неминуемой смерти.

Псалом 114:3: «Объяли меня болезни смертные, муки адские постигли меня...». Обратите внимание на параллелизм: «муки адские» здесь стоят в одном ряду с земной теснотой и скорбью. Никаких печей и никакого огня— просто Давиду было очень, очень плохо.

Псалом 17:6: «Цепи ада облегли меня, и сети смерти опутали меня». На Давида охотился царь Саул с целой армией. Давид прятался по пещерам и чувствовал себя так, словно сама смерть уже крутит вокруг него свои веревки и "коса" недалече, - сказали бы славяне.

Во всех этих случаях «ад» (Шеол) — поэтический маркер критического состояния. Это прекрасно понимали древние народы Ближнего Востока.И не только. Немецкая пословица говорит: «Страх перед смертью хуже самой смерти», а русская народная мудрость вторит: «Была беда, да пошла в ад», имея в виду, что смертельная опасность, к счастью, миновала. Кстати, жуткий страх перед смертью испытывают, как правило, безбожники и именные христиане. Это к уточнению немецкой пословицы.

В «чреве преисподней»

Если вам, уважаемые, кажется, что, поющий об аде Давид на троне, — это странно, то как вам пророк Иона? Помните историю, где его проглотил огромный кит (или «большая рыба»)?

Сидя в кромешной тьме, посреди желудочного сока и полупереваренного планктона, Иона молится: «Из чрева ада я возопил, и Ты услышал голос мой» (Ион. 2:3).

Тут у неподготовленного читателя снова ломается логика. Иона что, тоже промахнулся? Его проглотила рыба или его черти утащили в "чрево ада"? Снова смотрим в оригинал — и снова видим всё тот же старый Шеол, который не так страшен, как его малюют.  Для Ионы глубина океана и запертое брюхо рыбы были абсолютным синонимом небытия, могилы и оторванности от живых и само;й жизни. Он чувствовал себя похороненным заживо. И его фраза «из чрева ада» — это крик человека, который метафорически уже умер для этого мира, но Бог совершил невероятное: вернул его на сушу... Впрочем, в греческом переводе (Септуагинте) появилось слово "кетос" (морское чудовище), из-за чего в Новом Завете возникла путаница с «китом».

Как шутят одесситы: «Если вас съели, у вас есть по крайней мере два выхода». У Ионы, благодаря Вечному, выходом оказался берег Ниневии. Слава Богу!
 
В той же книге пророка Ионы загадочное растение, которое выросло за ночь, в оригинале называется "кикайон". Синодальный перевод называет его «растением», а в некоторых других языках его переводят как «клещевина» или «плющ». Да, Библию, более или менее понятно перевести со сложного древнееврейского языка, это не поле перейти. Простим переводчикам некоторую путаницу. А ещё лучше поблагодарить Бога за то, что дал нам переводчиков Своей Книги.

Сова или всё же сокол?

Чтобы не быть голословными, заглянем в труды признанных авторитетов богословия. Они единогласно призывают не путать восточную поэзию с догматикой, а преисподнюю с адом. Как говорят китайцы, «Указывая на оленя, не  называй его лошадью». И соседи их, японцы, не советуют «Вместо леденцов продавать горчицу»... Кстати, с представителями этих мудрых народов ваш покорный слуга общался на Дальнем востоке целых 15 лет. 

Народная мудрость в разных уголках планеты подчеркивает: чтобы избежать фатальных ошибок, необходимо уметь четко различать вещи, видеть их истинное лицо. Иначе рискуем, как говорят итальянцы, «Принять сову за сокола»... 

Бывший Архиепископ Константинопольский Иоанн Златоуст, которого также почитают в католицизме как святого и Учителя Церкви (знаю это, поскольку много лет служил в Кёльнском Архиепископстве, хотя и не являюсь католиком), комментируя подобные стихи, писал, что под «адом» и «смертью» в псалмах часто понимаются самые тяжкие земные обстоятельства и крайняя человеческая немощь. Он подчеркивал, что Бог избавляет человека «из ада», возвращая его от края отчаяния к вере и радости жизни.

Христианский богослов и историк Церкви  Феодорит Кирский выражался еще конкретнее. Он объяснял, что Давид называет «адом» великую опасность со стороны врагов: «Ибо избавлением из ада Пророк называет здесь освобождение от смерти, которая уже была перед глазами».

Александр Павлович Лопухин, выдающийся русский библеист и богослов XIX века, в своих  очень ценных и потому знаменитых икомментариях прямо указывает: слово «ад» в Псалтири — это перевод еврейского «Шеол», обозначающего гроб, могилу или состояние умерших вообще. Избавление оттуда — это не что иное, как продление земной жизни праведника. Так просто и понятно.

Избавление от мечей

Существует теория, что слово «ад» было оставлено переводчиками намеренно — для поддержания железной дисциплины и благоговейного трепета у паствы. Доля правды в этом, безусловно, есть: переводческая традиция (начиная со славянских текстов) часто адаптировала древние термины под понятные христианские реалии своего времени. Слово «Шеол» оставило бы средневекового крестьянина в недоумении, а вот «ад преисподней» — это сразу понятно, весомо и мотивирует вести себя прилично. Как иронично замечает английская пословица: «Дорога в ад вымощена благими намерениями...» — вот и переводчики, желая как лучше, получилось, как всегда и, конечно же, под давлением священства и диктаторов... Словом, запугивания слегка перегнули. Однако искать здесь теократического заговора не стоит. Это, прежде всего, обычная адаптация текста под культурный код эпохи. А он, код этот, всякий бывает... Иногда даже похож на дышло, которое, как известно, можно повернуть куда захочется.

Чтобы подобные стихи не вводили в ступор, достаточно помнить пару простых правил: учитывать контекст и восточную эмоциональную, полную аллегорий, эффемизмов и идиом поэзию. Ветхий Завет раскрывал тайны загробной жизни постепенно. Фокус веры Давида был на земной жизни и верности Богу здесь и сейчас, а не на детальном картографировании и описании свойств шеола-преисподней.

Итак, Псалмы — это песни, полные метафор. Когда Давид поёт, что его «душа избавлена из ада», это то же самое, что наше современное: «У меня сердце в пятки ушло» или «Я чуть не умер от страха». (Поди и сам читатель этой статьи, хоть однажды, да употребил подобные выражения). Если прочесть Псалом 85 целиком, станет ясно: Давида атакуют гордые и сильные враги (стих 14). Он просит Всевышнего о защите от земных преследователей. Избавление «из ада» — это избавление от их мечей. От смерти.

Преисподняя - не тупик!

Ветхозаветное представление о Шеоле как о месте окончательного забвения кардинально меняется в свете Нового Завета. Важно понимать, что мрачный взгляд царя Давида и царя Езекии на Шеол отражает лишь начальный этап Божественного откровения. Ветхозаветный человек видел в преисподней тупик, откуда нет возврата. Однако христианское богословие, благодаря авторам Нового Завета, полностью переосмысляет эту перспективу:

Согласно христианскому вероучению, Христос после Своей Крестной смерти сошел в Шеол (преисподнюю), разрушил его оковы и вывел оттуда души праведников.
 
Новый Завет провозглашает, что Шеол — это не вечная тьма и тюрьма, а лишь временное пристанище. В конце времен «смерть и ад отдадут мертвых, бывших в них» (Откр. 20:13).
 
Преисподняя непременно опустеет. Абсолютно все люди воскреснут для Суда Христова. Для верующих это означает окончательное уничтожение смерти и переход к вечной радости в Царстве Божьем и непрестанному славословию Бога - Отца нашего Небесного.

Таким образом, то, что для Давида было необратимым концом, в свете Нового Завета стало лишь временным сном, побежденным Воскресением Христовым.

Кто даёт дыхание?

Библия — книга живая, и ее парадоксы часто оказываются лишь трудностями нашего восприятия. Если внимательно исследовать Священное Писание, если очень хочется понимать трудные места, то, как и в любом деле, необходимо приложить усилие. Сегодня можно найти ответы на любые вопросы. Надо только захотеть знать правду. А Библия, как Истинное Слово Бога живого, стоит того, чтобы постараться. Короче, Царь Давид не был грешником, штурмующим подземные казематы, и пророк Иона не путешествовал в центр Земли.

Они были людьми, которые умели благодарить Бога за то, что Тот возвращает вкус к жизни, спасает даже тогда, когда кажется, что ты уже на самом глубоком, темном и безнадежном дне. Ведь, как говорит латинская крылатая фраза: "Пока дышу, надеюсь".

Библейские авторы точно знали, Кто именно дает им это дыхание. А мы с вами, уважаемые читатели, знаем? Или хотя бы догадываемся?

Петер Браун