Глава I. Роскошь, усы и картонная ветчина

Старинный кабриолет Игоря Арнольдовича Кукушкина задыхался, чихал и отчаянно капризничал на подмосковной трассе. Машина требовала слишком много внимания и денег, но известный композитор упорно ценил этот статус. Ветер немилосердно бил в лобовое стекло, трепля его поредевшие, тщательно уложенные седые волосы, пока Кукушкин крутил руль, направляясь к своему давнему приятелю — знаменитому эстрадному певцу Антипу Петухову.

Петухов устроился с тем колоссальным размахом, который сразу и беспощадно бросался в глаза. Он умудрился оттяпать под своё жильё целый полуостров на берегу Истринского водохранилища. Замок Антипа возвышался над водой — огромный, обособленный, обнесённый высоким забором. Это было личное королевство Петухова, запертое от остального мира, где хозяин чувствовал себя в полной безопасности от чужих глаз. У Антипа была собственная набережная и кусок векового соснового леса. Когда-то здесь безмятежно гуляли местные жители, но теперь Петухов обнёс всё высоким глухим забором. Автоматический пропускной пункт на въезде, выполненный в виде массивного каменного павильона, не оставлял посторонним ни единого шанса пробиться в его райские кущи.

Кукушкин подкатил к воротам. На охране его встретил солидный секьюрити дядя Гена. Несмотря на весь свой звёздный апломб, Петухов обожал экономить, поэтому нанял дядю Гену из ЧОПа подешевле — просто для усиления на воде, чтобы стерёг этот дивный кусочек рая, пока сам охранник сидел в будке у автоматических ворот. Ворота медленно поползли в стороны. Ах, как было дивно в этом поместье! Петухов строил его, вдохновляясь видами старинных дворянских усадеб, и ландшафт выглядел по-настоящему кинематографично. Кабриолет Кукушкина плавно покатился по ухоженной ковровой дорожке из гравия прямо к главному дому.

Замок Петухова поражал воображение эклектичной роскошью. Это был огромный трёхэтажный особняк в стиле необарокко, увенчанный острыми шпилями и декоративными башенками, напоминающими замки на Луаре. Фасад из красного кирпича густо украшала белокаменная лепнина, пилястры и парадные балконы. Перед домом раскинулся безупречный изумрудный газон, изрезанный плавными линиями мощёных дорожек, которые вели к искусственному пруду. На берегу этого пруда, у самой воды, раскинулись две живописные деревянные беседки с черепичными крышами. Чуть дальше угадывалась стена соснового бора, а за ней, скрытая утренним туманом, лениво несла свои воды Истра. Всё поместье казалось монументальной декорацией к историческому фильму, если бы не громыхание старого кабриолета Кукушкина.

Антип Петухов вышел навстречу гостю в роскошном шёлковом халате, сплошь усыпанном ярко-алыми розами. На голове его красовалась шапочка-таблетка с франтоватой кисточкой, из-под которой сиротливо выбивались потрёпанные кудри, увы, уже тронутые заметной проседью. Антип был здоровенным детиной, явно склонным к полноте. Впрочем, с лишним весом он беспощадно боролся, но использовал для этого исключительно методы для ленивых — утренний бег в этот список точно не входил. Он стоял на ступенях своего новоявленного дворца, широко раскинув руки, словно барин, принимающий заезжего артиста.

Кукушкин выбрался из машины, широко улыбнулся и всплеснул руками:

— Антип! Дорогой ты мой! Ну каков барин, а? Этот халат на тебе — просто триумф вкуса! Выглядишь потрясающе, свеж, как майская роза, ни одного лишнего грамма! Годы над тобой вообще не властны, ей-богу, обманул время!

Петухов довольно сощурился, поправил кисточку на шапочке-таблетке и двинулся навстречу, шурша шёлком:

— Игорь! Ну скажешь тоже! Хотя, скрывать не буду, чувствую себя великолепно. А ты-то, ты! Настоящий маэстро! Твой винтажный вкус, как всегда, безупречен — этот кабриолет просто создан для твоих благородных седин. Какая осанка, какой шарм! Настоящий аристократ за рулём!

Они обменялись этими дежурными, приторными любезностями с ловкостью старых эстрадных волков, прекрасно знающих цену каждому слову в этой индустрии. За этим фальшивым восторгом скрывался тонкий, чисто профессиональный расчёт — никто не хотел уступать друг другу в условном величии.

Они прошли по гравийной дорожке вглубь сада, где у самой воды пряталась просторная деревянная беседка. Кукушкин предвкушал лёгкий светский обед, но стоило ему переступить порог, как весь парадный лоск поместья мгновенно осыпался, точно дешёвая позолота. На деревянном столе было накрыто. Но как! Ни тебе фамильного фарфорового сервиза, ни хрустальных ваз, подобающих замку. На скорую руку набросанная нарезка, дешёвые плавленые сырки в фольге и колбаса, порезанная прямо на картонных упаковках. Всё это выглядело так, будто парочка закоренелых выпивох с тракторного завода только что вышла за проходную после тяжёлой смены, заглянула в ближайший круглосуточный ларёк и устроила сабантуй на троих. Кукушкин замер на месте, уставившись на этот гастрономический минимализм. Внутри у него всё перевернулось от искреннего шока.

Они устроились на деревянных лавках в беседке. Антип, шурша своим розанным шёлком, потянулся к колбасе на картонке и с ходу принялся объяснять этот кулинарный позор. Оказалось, он снова выгнал к чёртовой матери всю прислугу. Подчистую. Под горячую руку попали даже ни в чём не повинные уборщицы.

— Представляешь, Игорь, опять разнесли сплетни по всей округе! — возмущённо гремел Петухов, поправляя кисточку на шапочке. — Никакой преданности. Мало того, так они ещё и гардероб мой потихоньку обворовывали! Думали, я не замечу!

«О боже…» — тоскливо подумал Кукушкин, глядя на унылый сыр в фольге. Ему стало тошно. Уж про гардероб-то Антип мог бы промолчать и не позориться. Все в тусовке прекрасно знали, что Петухов ни одну шмотку больше одного раза в жизни не надевает — по статусу не положено. Светился в своих перьях и стразах на одном концерте, а потом всё это барахло годами гнило в бесчисленных шкафах. И теперь этот миллионер сидел перед ним в беседке и на полном серьёзе горевал над парой утащенных брендовых шмоток, заставив гостя закусывать с картонок.— Да ты тут совсем одичаешь! — не выдержал Кукушкин. От дорогой водки язык быстро развязался, и сдерживать фальшивое почтение больше не хотелось. Игорь Арнольдович обвёл рукой пустую веранду и сиротливые картонки. — Отгородился от мира этим глухим забором, никого к себе близко не подпускаешь. Забронзовев ты совсем, Антип, ей-богу! Докатился — вон, даже Тони Попугаева и то звать перестал! А ведь как дружили.

Петухов важно надул щеки, поправил кисточку на своей нелепой таблетке и пробасил с непоколебимым апломбом:

— Он мне не ровня.

Кукушкин внутренне возликовал. Какая фраза! Какой подарок! Он мысленно повторил её трижды, стараясь заучить до последнего слога. Этот жирный, сочный кусок эстрадного снобизма обязательно пригодится для следующего анонимного слива в жёлтую прессу. Игорь Арнольдович регулярно подрабатывал тем, что сливал таблоидам всякую дичь и грязные сплетни про своего заносчивого приятеля. Ну а кто его осудит? Жизнь нынче дорогая, композиторские отчисления уже не те, а Кукушкин слишком сильно любил дорогие машины и красивую жизнь. Капризный винтажный кабриолет сам себя не оплатит, так что Антип со своим спесивым барством фактически сам содержал автопарк старого друга. Прямо через его длинный язык.