Лечь на амбразуру

   Предлагаю  ещё  один  рассказ  моего  знакомого  из  Борисполя.  Автор  создал  его  не  для  россиян,  он  написан  украинскою  мовою,  далёкой  от  суржика;  поэтому  за  точность  перевода  претензии - ко  мне.  Рассказ  написан  в  2018-ом  году.  Далее - слово  автору.

    Вот  вам  признание  моё:  каюсь.
    Есть    у  меня  грех.  Получаю  некоторое  наслаждение  от  беседы  в  чат-рулетке  с  “мировой  контрой”.
    Адекватных  россиян,  на  самом  деле,  очень  мало.  Примерно  один  из  десяти,  а  то  и  один  из  двадцати.  Когда  на  экране  монитора  вижу  за  спиной  собеседника  московский  триколор,  портрет  Путина – Сталина,  закрытое   маской  лицо  или  демонстративную  сигарету,  пиво  и  слышу  матюки – не  задаю  себе  хлопот  и  сразу  переключаю  на  поиск  следующего.

    С  некоторых  пор  я  начал  приветствовать  фразой  “Слава  Украине!”;  а  в  ответ  на  реакцию  пояснять,  что  я – военный,  и  это  такое  приветствие  по  уставу,  вместо  прежнего  “Здравия  желаю!”
    А  когда  попадаю  на  незашоренного  и  думающего – это  настоящая  находка.  Адекваты,  как  ни  удивительно,  преимущественно  молодёжь  до  тридцати  пяти  лет,  обязательно  с  высшим  образованием.
  Они,  как  правило,  не  расспрашивают.  Им  нужно  выговориться,  оправдаться,  услышать,  что  их  поддерживает  хоть  кто-нибудь  по  ту  сторону  “фронта”.
    Они  по  большей  части  покорно  соглашаются  с моими  иногда  и  острыми  упрёками.  В  некоторых  случаях  откровенно  просят  принять  их  извинения.

 Однажды  я  даже  сказал:  “Да  не  укоряй  так  себя  лично”.  На  это  получил  ответ:  “Я  лично  виноват  в  том,  что  остался  в  России.  Когда  живёшь  в  этом  пекле – вынужден  примириться.  Если  не  примиришься – не  живёшь.  Буквально”.

    Но  вот  вчера  попался  мне  не  просто  адекват.  Попался  коллега,  подполковник  ФСБ,  с  2010-ого  года  на  пенсии;  проживает  где-то  на  Северном  Кавказе.
  Без  колебаний  и  недомолвок  он  признал  преступную  вину  московской  власти  в  агрессии  против Украины.

    Сначала я  даже  не  поверил;  но  потом,  для  убедительности,  он  начал  говорить  “нашим  профессиональным  птичьим  языком”  и  подтвердил,  что  в  2008-ом  году  существовал  приказ  по  всем  спецслужбам  России,  который  установил  регламент  активизации  разведывательной  и  подрывной  работы  против Украины.
  Мой  собеседник  привёл  подробности  организации  работы  по  этому  приказу  в  Управлении,  где  он  служил  в  то  время.
  Указал  он  также  на  основные  тогдашние  руководящие  документы,  на  усердие  одних  исполнителей  и  глухое  сопротивление  других.  Сообщил  про  молчаливые  протесты  внутри  системы  спецслужбы,  про  идиотскую  инициативность  и,  напротив,  про  добровольные  увольнения  из  ФСБ  как  спасение  от  участия  в  работе  против  Украины.

    Понятно,  что  рассказ  его  был  без  имён  и  конкретных  ссылок,  но  с  деталями  и  фактами.  А  в  ответ  я  послал  ему  свой  рассказ,  написанный  ещё  в  2015-ом  году.  И  та  история  не  придумана.  Она  реальна, и  реальны  описанные  в  ней  люди  и  события.  Сразу  же  мой  северокавказский  “адекват”   просто  подтвердил,  что  такие  случаи  были.  Вот  этот  рассказ:

    - Какого  беса  толкаешься!  - услышал  я,  чувствуя  крепкую  спину  кого-то  в  трамвае.
    -  Простите,  я  не  хотел;  видимо,  нечаянно.
    - Все  вы  будто  бы  “нечаянно”,  - спина  поворачивается  и...
  -  Оп-па!  Вот  так  встреча! – незнакомец  бросился  обниматься,  обдав  меня  и  половину  толпы  в  трамвае  крепким  табачно-водочным  перегаром.

    На  остановке  мы  вышли.  И  только  после  глотка  чистого  воздуха,  провожая  взглядом  хвост  жёлто-красного  вагона,  я  признал  в  незнакомце  своего  давнишнего  знакомого  и  моего  первого  гэбэшного  наставника,  Ивана  Ерофеевича,  или  попросту  Ероху.

    Потом  мы  долго  ещё  сидели  в каком-то  маленьком  ресторанчике,  вспоминали  наши  молодые  годы,  юношеский  задор  и  первые  непростые  вопросы,  ответы  на  которые мы  не  могли  доверить даже  друг  другу.
  Тогда,  в  начале  восьмидесятых  годов,  мы  служили  в  одном  из  секретных  подразделений  всемогущего  КГБ  СССР.

    Оказалось,  что  Ероха  в  своё  время  майдан  2004-ого  года  не  принял.  Не  поверил  он  ни  Вите  [ Ющенко ],  ни  Юле  [ Тимошенко ],  ни  их  сладким  обещаниям.   Однако  развал  и  поражение  оранжевой  коалиции  воспринял  как  личное  унижение  и  проигрыш.
    А вот  на  майдан  2014-ого  года,  Майдан  с  большой  буквы,  он  прибыл,  возможно,  одним  из  первых,  несмотря  на  то,  что  от  Киева  жил  более,  чем  за  сотню  километров.

  И  на  том  Майдане  он  был  рядовым  муравьём;  и  те,  кто  стояли  рядом,  ни  за  что  не  поверили  бы,  если  б  им  сказали,  что  этот  простецкий  дядька-пенсионер  в  годах – бывший  подполковник  КГБ – СБУ,  ас  агентурной  контрразведки,  настоящая  гроза  первых  участников  объединения  “Рух”,  а  также  кошмар  последних  сектантов,  продажных  ментов  и  вечной  рай-парт-хоз...номенклатуры.

    - И в  чём  причина  такой  разительной  перемены?  Первый  майдан  не  принял,  а  за  второй  готов  был  жизнь  отдать.
  - А  между  этими  майданами  лежало  целых  десять  лет  и  одно  очень  яркое  событие.
    - И  какое  же  это  событие?
    - Да  самая  обычнейшая  пьянка.  Вопрос  только  “когда  и  с  кем?”
      И  Ероха  поделился  историей...

    Ну,  так  вот,  в  конце  лета  2008-ого  года,  в  аккурат  после  пятидневной  российско-грузинской  войны  к  Ерохе  прямо  на  работу  в  районное  отделение  заявился  посетитель.
  Им  оказался  “годок” – Игорёк;  с  ним  в  своё  время  призывался  в  армию,  да  уже  позже  повышал  профессиональную  квалификацию  на  курсах  КГБ.

    Тогда,  то есть  ещё  в  начале  восьмидесятых,  они  как-то  так  крепко  сблизились,  что  потом  ещё    несколько  лет  перезванивались,  ездили  друг  к  другу,  дружили  семьями.
    “Годка”  не  устраивала    будничная  чекистско-жандармская  служба  “на земле”,  и  он  мечтал  “о  небе”,  то  есть  о  загранице  или  центральном  аппарате  спецслужбы.

    И  его  настойчивость,  наконец,  дала  результат:  он  прошёл  отбор  и  попал  на  соответсвующие  курсы  аж  в  Москву.  Связь  с  ним  надолго  прервалась.  Потом  был  референдум  о  независимости  Украины,  потом  другие  дела,  и  вот  вдруг...

    В  тот  день  два  высших  офицера  долго  сидели  у  Ерохи  на  кухне  и,  как  говорится,  “кружили сивуху”.
  Вроде  бы  и  времени  прошло  немного,  Ероха  был  ещё  подполковником,  а  Игорь – уже  полковником  на  генеральской  должности  начальника  контрразведки  военного  округа  армии  России.  Как  раз  того  округа,  который  граничил  с  Украиной.
    В  отчем  доме,  на  Украине,  он  не  бывал  уже  давненько,  близких  людей  там  почти  не  осталось.

    - И  что  же  тебя  сюда  привело? – спросил  Ероха.
    - Ты  будешь  смеяться,  но...  любовь, - ответил  Игорь, - и  не  просто  любовь,  а  любовь  к  отечеству.  Приехал  я  специально,  чтобы  предупредить  вас.
  В  ваш  центральный  аппарат  или  в  приёмную  какого-нибудь  генерала  я  не  пойду – там  полно  московских  шпионов.  Вот  уже  несколько  дней  ищу  среди  эсбэушников  надёжных  людей,  которые  имеют  возможность  ударить  в  набат.

   - Да  что  ты  такое  говоришь!  Какой  набат? – скривил  губы  Ероха.
    - Москва  готовит  полномасштабную  войну  против  Украины.  Грузия  была  пробным  камнем.  Сейчас  из  Центра  пошли  указующие  распоряжения  и  секретные  приказы  активизировать  разведывательную  и  вообще  любую  агентурно-оперативную    работу  против  Украины,  её  спецслужб,  армии  и  всё  такое...

  Масштаб  операций – по  полной,  с  привлечением  всех  наличных  сил  и  средств.  Ты  хоть  и  небольшое  начальство,  но  всё  же  имеешь  некое  влияние  и  личные  связи.  Вот  и  подумай,  кому  такое  сказать.
  Я  понимаю,  что  подставляюсь,  однако  готов  хоть  сейчас  к  вам  в  агентурный  аппарат.  Знаешь,  лечь  на  амбразуру  легче,  чем  отважиться  на  инициативную  вербовку.

    Два  офицера  вдруг  протрезвели  и  посмотрели  друг  другу  в  глаза.
    - Извини,  но  мне  уже  пора  идти, - сказал  Игорь.

    Когда  Ероха  закрыл  за  гостем  дверь,  то  понял,  что  перед  ним  поставлено  сверхсложное  и  неподъёмное  задание;  и  оно  может  стоить  всей  его  карьеры.
    С  неделю  после  того  он  ходил,  думал  и  мучился.  Несколько  раз  ездил  будто  бы  по  делам  в  областное  Управление  и  зондировал  там  почву,  однако  так  ничего  и  не  придумал.

  Ещё  два  дня  он  писал,  переписывал,  рвал  и  снова  писал  рапорт.  Рапорт  в  двух  вариантах – один  генералу,  своему  непосредственному  начальству;  другой – главе  спецслужбы  своего  государства.
  Ещё  несколько  дней  он  носил  эти  листки  под  сердцем  и  уже  потом  отважился:  официально  зарегистрировал  у  секретаря своего  районного  отделения  и  послал  специальной  фельдъегерской  почтой  обозначенным  адресатам.

    Через  некоторое  время  к  Ерохе  на  дорогущей  иномарке  приехали  двое  вышколенных,  чисто  выбритых  и  коротко  подстриженных  развязных  и  уверенных  в  себе  молодцев.  В  свежих  сорочках  и  при  галстуках.  Пахло  от  гостей  дорогим  одеколоном – ну  прямо-таки  модели из  салона  мужской  моды.

    Представились  они,  показали  свидетельства  служащих  центрального  аппарата.  Ну  и  давай-таки  расспрашивать:  да  как,  да  что,  да  где,  да  когда.  “О,  так  вы  пили?  Водку?  А  много?  Так  это  же  смертельная  доза!  А  собеседник  Ваш  тоже?  Что,  тоже  столько?
  А  наутро  голова  не  болела?  А  на  похмелье  у  вас  было?  О,  так  вы  с  похмелья  эти  письма  писали – столько  шуму  подняли,  людей  от  работы  зря  оторвали...”

    Ероха  сидел,  слушал  их  и  откровенно  впадал  в  тоску.  Ему  уже  очень  сильно  хотелось  проводить  этих  молодцев  в  столицу  и  сесть  писать  новый  рапорт.  Рапорт  в  одном  экземпляре  Рапорт  на  увольнение  со  службы.
    А  ещё  ему  было  невыразимо  горько,  что  он  зевнул  майдан.  Как  же  он  его  не  понял?  Как  так  вышло,  что  он,  обременённый  незаурядным  опытом,  такой  разумный,  сильный   да  умелый -  и  проворонил?
 
    Майдан  2014-ого  года  Ероха  не  проворонил.  На  этом  Майдане  он  был  рядовым  муравьём:  вместе  со  всеми  кое-что  делал,  что-то  носил,  где-то  дежурил,  кого-то  охранял.
    И  только  не  мог  себя  заставить  смотреть  на  сцену-трибуну,  на  которой  красовался  тот,  кому  он  в  своё  время  отослал  свой  самый  важный  и  самый  искренний  в  своей  военной  карьере  рапорт.