Новые приключения Хоттабыча

Глава первая, в которой джинн впервые видит смартфон
Волька Костыльков не изменился почти никак за сорок лет — ну разве что стал Владимиром Александровичем, обзавёлся животиком, лысиной и должностью старшего менеджера в какой-то конторе, которая занималась «комплексными логистическими решениями». Что именно решалось и для кого — Волька и сам не очень понимал, но зарплату платили регулярно.
Хоттабыч объявился в субботу утром.
Волька как раз лежал на диване с телефоном, листая новостную ленту, когда из вентиляционной решётки в ванной повалил густой лиловый дым, запахло сандалом и жжёным финиковым деревом, и на пороге гостиной возник старец — в белоснежных одеждах, с бородой до колен и видом человека, который только что вышел из очень долгой и не очень приятной командировки.
— О, господин мой, о, светоч очей моих! — провозгласил Хоттабыч, воздевая руки. — Вновь встречаемся мы после разлуки, подобной вечности!
— Хоттабыч, — сказал Волька, не отрываясь от телефона. — Сколько раз я просил — не через вентиляцию. Там фильтр.
Джинн замолчал. Потом осторожно огляделся.
С последней встречи прошло лет двадцать, не меньше. Квартира стала больше, мебель другая, и повсюду — повсюду! — лежали, висели и мигали какие-то плоские предметы, светящиеся холодным голубоватым светом.
— О, господин мой, — произнёс Хоттабыч уже тише. — Что это за артефакты?
— Телефоны. Планшет. Ноутбук. — Волька наконец отложил свой телефон и сел. — Садись, Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб. Хочешь чаю?
— Я бы предпочёл щербет из лепестков роз и...
— У меня есть «Липтон» и печенье «Юбилейное».
Хоттабыч вздохнул и сел на краешек кресла.
Глава вторая, в которой джинн узнаёт о существовании интернета
Первые полчаса Хоттабыч молчал и смотрел, как Волька листает телефон. Потом не выдержал:
— О господин мой, что ты делаешь?
— Читаю новости.
— Но ведь это... это маленький свиток! В нём умещаются все новости мира?
— Ну, в общем, да.
Хоттабыч встал, приблизился, заглянул через плечо — и схватился за бороду обеими руками.
— Это колдовство! — воскликнул он. — Я вижу изображения! Они движутся! Этот человек — он живой или дух?
— Это видео из Тик-Тока. Мужик учит кота танцевать.
— ...зачем?
— Ну, — Волька почесал затылок, — популярность. Подписчики. Просмотры. В общем, все так делают.
Хоттабыч долго смотрел на экран. Потом вырвал из бороды три волоска, пробормотал заклинание — и телефон в руках у Вольки стал размером с хорошую дверь. На огромном экране кот продолжал неохотно переступать лапами под музыку.
— Вот теперь хорошо видно, — с удовлетворением сказал джинн.
— Хоттабыч! — взвыл Волька. — Верни, как было!
Глава третья, в которой старец пытается помочь с картами
Дня через три Хоттабыч освоился.
Он сидел за ноутбуком — Волька показал ему YouTube — и смотрел документальный фильм про Древний Египет с видом человека, который хочет сделать несколько замечаний, но сдерживается из вежливости. Время от времени он всё-таки вопил:
— Это неправильно. Пирамиды строили не так. О, я там был, господин мой. Дважды.
— Хоттабыч, не трогай клавиатуру.
— Я лишь хочу написать комментарий с поправками.
— Не надо писать комментарии. Там три тысячи лайков, они не поймут.
— Что такое лайки?
Волька вздохнул.
Он уже жалел, что вообще показал джинну интернет. С другой стороны, пока Хоттабыч сидел в ютубе, он не пытался осчастливить соседей золотыми монетами (соседка Валентина Петровна в прошлый раз едва не вызвала полицию), не материализовывал ковры-самолёты над МКАД и не переименовывал станции метро в честь великих халифов.
В субботу случилась история с картами.
Волька попросил Хоттабыча — просто так, в шутку — «найти хорошую шаурмячную поблизости». Хоттабыч воспринял это серьёзно: вырвал волосок из бороды, что-то пробормотал — и из телефона Вольки начали сыпаться карты. Настоящие, бумажные, средневековые, с латинскими надписями и нарисованными по краям рыбами.
— Это карты Птолемея, — с гордостью объяснил джинн. — Надёжнейший источник. На ней обозначены все главные торговые пути.
— Хоттабыч, — сказал Волька, стоя по колено в картах, — шаурмячная — это такое маленькое заведение. Мне нужен адрес. Желательно с рейтингом не ниже четырёх звёзд.
— Звёзд?
— Звёзд.
Хоттабыч подумал. Потом с потолка гостиной посыпались звёзды — маленькие, золотые, горячие.
— Стоп! — заорал Волька, отпрыгивая. — Стоп, стоп, стоп! Не буквально!
Глава четвёртая, в которой джинн заводит аккаунт
Идея была Вольки. Впоследствии он сам не мог объяснить, что на него нашло.
— Слушай, — сказал он как-то вечером, — а ты не хочешь... ну, завести себе страничку? В соцсетях?
Хоттабыч поднял брови.
— Страничку? Как у летописца?
— Ну, типа того. Пишешь, что думаешь. Люди читают, отвечают. Можно фотографии выкладывать.
Через неделю у Хоттабыча было восемьдесят тысяч подписчиков.
Он писал посты примерно так:
«О, жители сего дивного города! Сегодня я наблюдал, как юноша ехал на железном коне без лошади (называемом "самокат") и смотрел в светящийся свиток, не глядя на дорогу. Он врезался в урну. Урна победила. Я мудрее понял природу человека».
Или:
«Вопрос к знатокам: почему в заведении "Макдоналдс" картофель продаётся в виде палочек? Я спросил служащего — он ответил "это фирменный рецепт" и посмотрел на меня так, будто я джинн. Я промолчал».
Комментарии под постами были примерно такие:
— Дедуля, ты огонь!
— Хоттабыч, будь моим дедом!
— Это самый честный аккаунт в интернете!
— Ты джинн? Серьёзно?
— Да, серьёзно, — отвечал Хоттабыч. — Могу показать. Но господин мой запретил демонстрировать чудеса в публичных местах.
Волька читал переписку и тихо пил валерьянку.
Глава пятая,  о том, что некоторые вещи не меняются
Однажды ночью Волька проснулся от того, что в гостиной горел свет.
Он вышел и увидел Хоттабыча: старый джинн сидел в кресле, держа на коленях планшет, и смотрел в него. Но не листал ничего. Просто смотрел — туда, куда смотрят, когда на самом деле видят что-то другое, давнее, своё.
— Не спишь? — сказал Волька.
— Я смотрел фотографии, — ответил Хоттабыч. — Ты загрузил их давно. Вот ты маленький. Вот ты на реке. Вот ты — тогда ещё совсем мальчик — держишь в руках кувшин.
Волька помолчал. Сел рядом на подлокотник.
— Помнишь тот кувшин?
— Я помню каждую царапину на его боку, — тихо сказал Хоттабыч. — Три тысячи лет я смотрел на них изнутри.
За окном спал город — огромный, шумный, переполненный светом и данными, новостями и котиками в Тик-Токе, картами Птолемея и заведениями с четырьмя звёздами. Город, которому не было дела до одного старого джинна и одного немолодого человека, сидящих вдвоём в тихой гостиной.
— Хоттабыч, — сказал Волька, — ты можешь жить у меня. Сколько захочешь. Только больше не трогай фильтр в вентиляции.
Джинн вырвал из бороды волосок — по привычке — и тут же убрал его обратно.
— Некоторые вещи, — произнёс он задумчиво, — не требуют волшебства.
Они помолчали ещё немного.
— Хоттабыч, — сказал Волька. — Хочешь, я покажу тебе «Кинопоиск»? Там есть старые советские фильмы.
— Есть ли там «Бриллиантовая рука»?
— Есть.
— Тогда, — торжественно произнёс Хоттабыч, — это воистину лучший из всех волшебных свитков, что создало человечество.

Глава шестая, в которой Волька остаётся за старшего
Нина Васильевна, Волькина супружница, уехала в санаторий «Берёзовые воды» в среду утром.
Собиралась она три дня — с воскресенья. Укладывала, перекладывала, доставала, снова укладывала. Составила Вольке список на двух страницах мелким почерком: что купить, что не забыть, когда поливать фикус, куда звонить если что, и отдельным пунктом, подчёркнутым дважды: «За Хоттабычем смотри. Ты знаешь».
Волька знал.
— Нина Васильна, — сказал джинн на пороге с видом человека глубоко оскорблённого, — я прожил три тысячи лет. Я не нуждаюсь в надзоре.
— Гассан Абдуррахман, — ответила Нина Васильевна, застёгивая чемодан, — в прошлый раз ты материализовал фонтан в ванной. Настоящий. С мозаикой.
— Это была красивая мозаика.
— Сантехник Виталий до сих пор икает.
— Я заплатил ему золотом.
— Он не знал, что делать с золотом в два часа ночи!
— Можно было положить в банк...
— Хоттабыч, — сказал Волька, — она права. Мы будем вести себя хорошо.
— Мы? — Нина Васильевна посмотрела на мужа.
— Я имею в виду — он будет вести себя хорошо.
— Вот именно.
Она уехала на такси. Волька и Хоттабыч стояли у окна и смотрели вслед машине.
— Она хорошая женщина, — задумчиво произнёс джинн.
— Лучшая, — согласился Волька.
— Строгая.
— Это одно и то же.
Они помолчали.
— Господин мой, — сказал Хоттабыч после паузы, — теперь, когда госпожа Нина отбыла на воды...
— Нет.
— Ты не знаешь, что я хотел сказать.
— Ты хотел предложить что-то, что она бы не одобрила.
Хоттабыч помолчал.
— Я хотел предложить устроить в гостиной небольшой персидский сад, — сказал он с достоинством. — Совсем небольшой. С фонтаном.
— Нет.
— Без фонтана.
— Нет, Хоттабыч.
— Тогда просто розы?
— Купи в магазине.
Джинн вздохнул так глубоко, что качнулись шторы.
Глава седьмая, в которой Волька делает роковую ошибку
Всё началось с того, что Волька решил не готовить.
Это само по себе было событием редким — Волька готовил регулярно и даже с удовольствием. Но без Нины Васильевны кухня выглядела как-то иначе. Тише. Кастрюли стояли не так. Фикус уже, кажется, скучал.
В пятницу вечером после рабочей недели смотреть на кастрюли не было никаких сил. Хоттабыч, которому в принципе было предложено самому что-нибудь материализовать, задумался так глубоко и так надолго над вопросом «чего изволит желать господин мой», что Волька понял — раньше полуночи решения не будет.
— Закажем доставку, — сказал он.
— Что такое доставка? — спросил Хоттабыч.
— Еду привозят прямо домой.
— Слуги?
— Не слуги. Курьеры. Или... — Волька открыл приложение и прочитал. — О! Тут написано, что в нашем районе теперь работает роботизированная доставка. Робот-курьер.
Хоттабыч медленно поднял голову от блокнота.
— Робот, — повторил он.
— Ну да. Такая машина на колёсах. Сама едет, сама привозит.
В глазах джинна появился огонь — не магический, а тот, который появляется у людей, которым внезапно стало очень интересно жить.
— Господин мой, — произнёс Хоттабыч с необычайным спокойствием, — закажи, пожалуйста, и суши, и пиццу.
— Это много.
— Закажи, пожалуйста, и суши, и пиццу, — повторил джинн тем же тоном.
Волька посмотрел на него. Вздохнул. Заказал.
Нина Васильевна в это время принимала грязевые ванны и понятия не имела, что происходит дома. Это было к лучшему.
Глава восьмая, в которой прибывает робот
Робот приехал через сорок минут.
Они ждали его у подъезда — Волька в куртке, Хоттабыч в своих неизменных белоснежных одеждах, которые каким-то образом никогда не пачкались и не мялись. Несколько соседей, вышедших по своим делам, покосились на старца с бородой до колен, привычно сделали вид, что всё нормально, и пошли дальше. Москва ко всему привыкла.
Робот выехал из-за угла.
Он был небольшой — примерно по колено Вольке — белый пластиковый ящик на шести колёсах, с экраном-мордочкой спереди, на котором светилось стилизованное улыбающееся лицо. Он ехал деловито и уверенно, объезжая трещины в асфальте, и на экране его было написано: «Ваш заказ уже близко!»
Хоттабыч смотрел на него не дыша.
Робот подъехал, остановился точно перед ними и пропиликал мелодичным голосом:
— Здравствуйте! Ваш заказ номер семь-четыре-два готов к выдаче. Введите код подтверждения!
— Хоттабыч, — сказал Волька, — не трогай его.
— Я только смотрю, — сказал Хоттабыч, не отводя взгляда от робота.
Волька ввёл код. Крышка робота открылась. Внутри, аккуратно упакованные, стояли коробки с пиццей и пакет с суши.
— Спасибо за заказ! — сообщил робот. — Хорошего вечера!
И не уехал.
Потому что Хоттабыч присел перед ним на корточки и смотрел прямо в экран-мордочку с расстояния примерно двадцати сантиметров.
— Хоттабыч...
— Он живой? — тихо спросил джинн.
— Нет. Это машина.
— Но он улыбается.
— Это нарисовано.
— Но он сам нашёл нас. Сам приехал.
— Там навигатор, GPS, это...
— Он понимает, что я на него смотрю?
— Нет. Хоттабыч, он просто...
Робот вдруг моргнул — видимо, сработал какой-то датчик — и на экране сменилась картинка: вместо улыбки появились два кружочка-глаза с выражением любопытства и надпись «Что-то ещё?»
Хоттабыч отшатнулся. Потом наклонился обратно. Потом сделал то, чего Волька больше всего боялся — протянул руку и осторожно похлопал робота по крышке.
— Здравствуй, — сказал джинн серьёзно.
Робот пропиликал что-то и снова улыбнулся.
— Он ответил! — Хоттабыч обернулся к Вольке с видом человека, которому только что явилось чудо.
— Он пропиликал сигнал готовности к следующему заказу, — сказал Волька. — Хоттабыч. Еда стынет.
Глава девятая, в которой всё идёт не по плану
Они поднялись домой. Волька расставил еду на столе, достал тарелки. Хоттабыч сел, но ел рассеянно и всё время поглядывал в окно.
— Он уехал? — спросил джинн.
— Давно уже.
— Куда?
— За следующим заказом, наверное.
— Один? В темноте?
— Хоттабыч, он робот. Ему не страшно в темноте.
— Откуда ты знаешь? — спросил джинн с неожиданной серьёзностью.
Волька открыл рот. Закрыл.
— Ешь суши, — сказал он.
Хоттабыч ел суши с видом человека, которого терзает философский вопрос. Потом ел пиццу с тем же видом. Потом взял телефон и долго что-то изучал.
— Господин мой, — сказал он, наконец.
— Что?
— Я могу сделать ещё один заказ?
— Мы только что поели.
— Я хочу, чтобы он приехал снова.
— Хоттабыч, нельзя заказывать еду просто, чтобы посмотреть на робота.
— Почему?
— Потому что это неэтично по отношению к ресторану.
— Тогда я закажу немного. Один ролл.
— Один ролл не привезут.
— Два ролла?
— Минимальная сумма заказа...
— Я закажу на минимальную сумму, — с готовностью сообщил Хоттабыч, уже листая меню.
Волька посмотрел на потолок. Потолок не дал никаких советов.
— Ладно, — сказал он. — Но я есть больше не буду.
— Я тоже, — согласился джинн. — Мне нужен только робот.
Глава десятая, в которой Хоттабыч заводит знакомство
Второй робот приехал через тридцать пять минут.
Хоттабыч ждал его у подъезда с таким выражением, с каким встречают старого друга после долгой разлуки. Неважно, что это был, судя по номеру на боку, другой робот. Для Хоттабыча они пока были неразличимы, как близнецы.
— Здравствуй, — сказал джинн, когда робот подъехал.
Робот пропиликал приветствие и улыбнулся экраном.
— Ты устал? — спросил Хоттабыч сочувственно. — Ты весь вечер ездишь.
— Введите код подтверждения, — попросил робот.
— Сейчас-сейчас. — Хоттабыч обернулся. — Господин мой, код!
Волька ввёл код. Забрал пакет. Попытался уйти.
— Подожди, — сказал Хоттабыч роботу.
— Следующий заказ ожидает, — сообщил робот.
— Одну минуту, — попросил джинн с таким достоинством, что робот, казалось, слегка растерялся. — Я хочу тебя угостить.
— Хоттабыч! — сказал Волька.
— Он весь день работает, — объяснил джинн.
— Он не ест! Он на батарейках!
— Откуда ты знаешь, что он не ест?
— Потому что у него нет рта!
Хоттабыч посмотрел на экран робота. На экране улыбался нарисованный рот.
— Вот же рот, — указал джинн.
— Это пиксели!
— Это философский вопрос, — возразил Хоттабыч, — о природе существования, и я не уверен, что ты его правомерно закрываешь.
Робот издал нетерпеливое пиканье.
— Езжай, — вздохнул Хоттабыч, отступая. — Работа есть работа. Я понимаю.
Робот укатил. Джинн смотрел ему вслед с видом человека, который только что отпустил птицу на волю.
Глава одиннадцатая, в которой ночью происходит неожиданное
За чаем Хоттабыч был задумчив и молчалив.
— Они живут вместе? — спросил он, наконец.
— Кто, роботы? Стоят на зарядке на складе.
— На складе, — повторил Хоттабыч. Что-то в интонации Вольке не понравилось.
— Хоттабыч.
— Да, господин мой?
— Что ты задумал?
— Ни-че-го, — сказал джинн с безмятежностью человека, который задумал очень конкретное «ничего». — Просто думаю. Вот мы, джинны, тысячелетиями служили людям. И эти маленькие существа тоже служат. Только их никто не благодарит.
— Их не надо благодарить. Они не чувствуют.
— Может быть, — согласился Хоттабыч. — Может быть.
Ночью Волька проснулся от тихого ритмичного пиканья. Вышел в коридор и обнаружил, что в гостиной стоят три робота-доставщика. Они стояли смирно и светили экранами в темноте.
Хоттабыч сидел перед ними на ковре и читал им вслух что-то из блокнота.
— Хоттабыч, это что?
— Я пригласил их на чай.
— Они не пьют чай.
— Я знаю. Но им, кажется, нравится, когда с ними разговаривают.
— Откуда они взялись?!
— Я заказал ещё немного суши, — скромно сообщил джинн. — Три раза. Разным рестораном.
Волька посмотрел на роботов. Роботы улыбались. Хоттабыч смотрел на Вольку с видом человека, который абсолютно уверен в правильности своих действий.
— Они с утра уедут? — спросил Волька.
— Как только я отпущу их.
— Утром чтобы не было, — сказал он из коридора.
— Конечно, господин мой.
— И скажи им... — Волька остановился. Вздохнул. — Скажи им спасибо за работу. От меня.
В гостиной раздалось тройное мелодичное пиканье — как будто три маленьких существа ответили что-то хорошее на что-то хорошее.
Глава двенадцатая, в которой раздаётся подозрительный звонок
Это случилось в четверг, примерно в два часа дня.
Волька ушёл в магазин. Хоттабыч остался дома один — он как раз смотрел на ютубе передачу про акул и делал пометки в блокноте (Волька купил ему блокнот, чтобы джинн записывал вопросы, а не задавал их все сразу) — когда на столе завибрировал Волькин телефон, который тот забыл дома.
Хоттабыч к телефонам за последний месяц привык. Научился отвечать. Поднял трубку.
— Алло, — сказал он.
— Здравствуйте! — раздался бодрый молодой голос. — Вас беспокоит служба безопасности банка «Надёжный». Вы Владимир Александрович?
— Нет, — честно ответил Хоттабыч. — Я Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб.
Секундная пауза.
— Э... очень приятно. Владимир Александрович дома?
— Он отбыл за провизией. Я могу принять послание.
— Ну... хорошо. Дело в том, что с его карты прямо сейчас пытаются списать деньги мошенники! Нам срочно нужно подтвердить данные карты, чтобы заблокировать операцию!
Хоттабыч помолчал.
За три тысячи лет он повидал немало торговцев, менял, хитрецов на базарах и визирей, которые умели говорить одно, а делать другое. Голос в трубке был ему хорошо знаком — не конкретный голос, а его устройство. Чуть слишком быстро. Чуть слишком тревожно. Слова, которые торопят и не дают думать.
— О, юноша, — произнёс Хоттабыч задумчиво, — ты сказал «прямо сейчас»?
— Да! Прямо сейчас! Счёт идёт на минуты!
— Понимаю. И что же тебе нужно?
— Номер карты, срок действия и три цифры на обороте!
— Три цифры, — повторил Хоттабыч. — Хорошо. Записывай.
На том конце зашуршало — явно приготовились записывать.
— Семь, — сказал Хоттабыч.
— Так...
— Семь.
— ...угу...
— И семь.
Пауза.
— Это... три цифры на обороте?
— Нет, — сказал Хоттабыч. — Это число зверя, уменьшенное на одну треть. Я просто проверял, слушаешь ли ты внимательно.
Глава тринадцатая, в которой мошенник звонит не туда
На том конце помолчали. Потом другой голос — постарше, явно старший смены — сказал:
— Уважаемый, давайте серьёзно. Это важно. Ваши деньги в опасности.
— Мои деньги? — Хоттабыч слегка удивился. — У меня нет денег в вашем банке.
— Ну, деньги Владимира Александровича!
— А, — сказал джинн. — Это другое. Но всё равно не дам.
— Послушайте, — в голосе появилось лёгкое раздражение, — мы из службы безопасности! Это официальный звонок! Если вы не подтвердите данные, деньги будут списаны!
— Юноша, — произнёс Хоттабыч тоном человека, у которого бесконечный запас времени, — я провёл в заточении три тысячи лет. У меня превосходное терпение. Ты можешь угрожать мне сколько угодно. Меня это не торопит, а только успокаивает. Продолжай.
Долгая пауза.
— Три тысячи лет чего?
— Заточения, — охотно пояснил Хоттабыч. — В кувшине. Медном, с печатью царя Сулеймана. Если интересно — могу рассказать подробнее. Первые сто лет были особенно тяжелы, потом привыкаешь.
На том конце явно происходило что-то интересное. Слышался приглушённый смех.
— Дед, ты прикалываешься? — не выдержал молодой голос.
— Нисколько, — сказал Хоттабыч. — Я джинн. Это мешает мне бояться угроз по телефону. Профессиональная деформация.
Глава четырнадцатая, в которой Хоттабыч переходит в наступление
— Слушай, старик, — сказал голос постарше, уже без всякого притворства, — хорош дурочку валять. Позови хозяина телефона.
— Его нет дома, — сказал Хоттабыч. — Но я могу записать твой номер и передать ему. Заодно передам в полицию. У меня есть знакомые в полиции — хороший юноша, капитан Фёдоров, помог нам однажды с одним недоразумением с ковром-самолётом. Отдельная история.
— Какой ещё ковёр-сам...
— Слушай, — перебил Хоттабыч, и голос его стал вдруг другим — тише, но как-то весомее, — ты молодой. Это слышно. У тебя есть мать?
Пауза. Совсем другая пауза.
— Ну... есть.
— Она знает, чем ты занимаешься?
Тишина.
— Я не читаю нотации, — продолжал Хоттабыч спокойно. — Я прожил очень долго и видел много людей, которые выбирали лёгкий путь. Лёгкий путь всегда идёт под горку. Куда он приходит — ты сам понимаешь. Я джинн, я мог бы тебя проклясть. Но это было бы лишним — ты справишься без моей помощи, если не остановишься.
Молчание длилось секунд пятнадцать.
— Ладно, дед, — сказал молодой голос. Совсем другим тоном. Почти человеческим. — Всё, уходим.
— Погоди, — сказал Хоттабыч.
— Чего ещё?
— Как тебя зовут?
— ...Артём.
— Артём. Хорошее имя. Подумай над тем, что я сказал. Не сегодня — сегодня ты не будешь думать, ты будешь злиться. Потом подумай.
Гудки.
Глава пятнадцатая, в которой возвращается Волька
Волька вернулся через двадцать минут с двумя пакетами и сразу почувствовал, что что-то произошло. Хоттабыч сидел с его телефоном и смотрел в экран с видом человека, который только что выиграл шахматную партию, но не уверен, нужно ли радоваться.
— Ты брал мой телефон? — спросил Волька.
— Он звонил. Я ответил.
— Кто звонил?
— Люди, которые представились сотрудниками твоего банка и хотели узнать номер твоей карты.
Волька медленно поставил пакеты на пол.
— Хоттабыч. Ты не дал им номер?
— О, господин мой, — с достоинством ответил джинн, — я прожил три тысячи лет. Я пережил сорок халифов, двенадцать войн и одну очень длинную ревизию в александрийском порту. Я отличаю мошенника от честного человека по первой фразе.
Волька выдохнул.
— Хорошо. И что ты им сказал?
Хоттабыч рассказал.
Волька слушал, сначала с облегчением, потом с нарастающим восторгом, потом сел на диван и начал смеяться — по-настоящему, до слёз, как смеялся в детстве.
— Семь, семь и семь?! — повторял он. — Число зверя, уменьшенное на треть?!
— Я хотел проверить, слушают ли они, — скромно сказал Хоттабыч.
— А про кувшин?!
— Чистая правда.
— А про капитана Фёдорова и ковёр-самолёт?!
— Тоже правда, ты же помнишь.
Волька вытер глаза.
— Хоттабыч, — сказал он, — ты знаешь, что таких звонков в день бывает по несколько тысяч? Пожилые люди отдают все деньги. Всё, что накопили.
Джинн помолчал. Потом сказал:
— Я знаю. Поэтому я не просто отшутился.
— Про мать его спросил?
— Да.
— И что?
— Не знаю, — честно сказал Хоттабыч. — Может быть, ничего. Может быть, что-нибудь. Я сказал — пусть подумает не сегодня, а потом. Сегодня злятся. Потом иногда думают.
Волька посмотрел на старого джинна.
— Ты добрый, Хоттабыч.
— Я старый, — поправил тот. — Это иногда выглядит похоже.
Волька начал разбирать пакеты. Достал печенье «Юбилейное», поставил чайник.
— Кстати, — сказал он, — я видел в магазине финики. Настоящие. Взял.
Хоттабыч оживился так, как оживляется человек, которому внезапно вернули что-то давно забытое и очень важное.
— О, господин мой, — произнёс он,  — ты добрее, чем хочешь казаться.
— Ладно, ладно, — сказал Волька. — Иди пить чай.
За окном шёл обычный московский четверг.

Глава шестнадцатая, в которой дедушка принимает неудачное решение
Звонок от внука пришёл в пятницу вечером.
— Деда, — сказал Митька голосом человека, которому очень плохо, но он держится, — деда, тут такая скука. Мы уже три раза ходили на экскурсию в краеведческий музей. Там чучело лося. Деда, я видел это чучело три раза.
— Митя, — сказал Волька, — лагерь «Берёзка» — это хорошее место. Там свежий воздух, река...
— Деда, лось смотрит мне в душу.
Волька вздохнул. Митька — одиннадцать лет, рыжий, с дедовым упрямством и бабкиным даром вызывать острое чувство вины у всех окружающих — умел звонить так, что хотелось немедленно всё бросить и мчаться на помощь.
Волька положил трубку и обнаружил рядом Хоттабыча, который, разумеется, всё слышал.
— О, господин мой, — произнёс джинн с видом человека, у которого уже есть готовое решение, — позволь мне...
— Нет.
— Но я лишь хотел предложить...
— Нет, Хоттабыч.
— Ковёр-самолёт — это совершенно безопасно. Я летал на нём три тысячи лет...
— Ты три тысячи лет сидел в кувшине!
— ...до того, как сел в кувшин.
Волька посмотрел в окно. Потом на карту в телефоне. Лагерь «Берёзка» был в ста восьмидесяти километрах. Электричка туда шла с двумя пересадками, автобус ходил раз в день и то не в субботу.
— Ковёр, — сказал Волька, — он же маленький?
— У меня есть разные, — скромно сообщил Хоттабыч.
Глава семнадцатая, в которой выясняется, что высота — это серьёзно
Ковёр оказался примерно два на полтора метра, персидский, с бордовым орнаментом и кистями по краям. Он лежал на полу гостиной и совершенно не выглядел как транспортное средство.
— Садись, господин мой, — пригласил Хоттабыч.
— А пристёгиваться надо?
Джинн посмотрел на него.
— Я спрашиваю серьёзно, — сказал Волька. — Высота будет какая?
— Невысокая. Метров триста.
— Триста?!
— Ну хорошо, двести пятьдесят. Садись, господин мой, не стой.
Волька сел. Ковёр немедленно приподнялся над полом, качнулся — Волька схватился за кисти — и медленно поплыл к балкону. Хоттабыч раздвинул балконную дверь заклинанием, они выплыли наружу, и ковёр начал набирать высоту.
— Хоттабыч, — сказал Волька голосом абсолютно спокойного человека, — я вижу свой двор. Я вижу весь свой район. Я вижу, кажется, Останкинскую башню.
— Красиво, — согласился джинн.
— Я не надел куртку.
— Я согрею тебя заклинанием.
— Я не взял документы!
— Нас никто не остановит.
Волька посмотрел вниз. Внизу медленно ползли крошечные машинки, крошечные деревья и крошечные люди, которые понятия не имели, что у них над головой летит пенсионер на ковре в компании трёхтысячелетнего джинна.
— Знаешь что, — сказал Волька, немного отдышавшись, — это на самом деле красиво.
— Я знал, что господин мой оценит, — с достоинством ответил Хоттабыч.
Они летели. Внизу разворачивалась Россия — леса, поля, петли рек, деревни с покосившимися заборами. Хоттабыч время от времени вырывал волосок и подправлял курс. Ветер был тёплый. Волька достал из кармана телефон и сфотографировал облака.
— Это для инстаграма? — с пониманием спросил Хоттабыч.
— Это для себя, — сказал Волька.
Глава восемнадцатая, в которой начинается приключение
Лагерь «Берёзка» они увидели сверху — аккуратные домики среди сосен, полоска реки, футбольное поле и линейка, на которой выстроились дети. Хоттабыч начал снижение.
— Садимся вон там, — скомандовал Волька, — за деревьями. Чтобы нас не заметили раньше времени.
— Мудро, господин мой.
Они приземлились в кустах за забором, ковёр свернулся сам собой и исчез — куда, Волька предпочитал не уточнять. Они перелезли через забор. Волька немного застрял, Хоттабыч деликатно сделал вид, что смотрит в другую сторону.
Митьку они нашли быстро — рыжую голову видно издалека. Мальчишка сидел у реки с удочкой и видом человека, который не то медитирует, не то просто впал в кому от скуки.
— Митька! — крикнул Волька.
Внук обернулся — и лицо его прошло за три секунды путь от удивления через радость к совершенному восторгу, потому что рядом с дедом стоял высокий старец с бородой до колен в белоснежных одеждах, и это было явно интереснее лося в краеведческом музее.
— Деда! — завопил Митька и бросился навстречу. — Деда, это кто?!
— Это Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, — торжественно сказал Волька. — Мой старый друг.
— Он настоящий джинн?!
— О, юный господин, — поклонился Хоттабыч, — ты весьма проницателен.
Митька уставился на джинна. Потом на деда. Потом снова на джинна.
— Покажи что-нибудь, — потребовал он немедленно.
— Митя, — начал Волька, — это неве...
Хоттабыч вырвал волосок из бороды.
На берегу реки возникла персидская беседка с шёлковыми подушками, низким столиком, на котором стояли блюда с фруктами, сладостями и запотевший кувшин с лимонадом.
— Вот это, — сказал Митька медленно и уважительно, — да.
Глава девятнадцатая, в которой к ним присоединяются все
Беда пришла, откуда не ждали. Точнее, пришла в виде Сашки Громова — Митькиного лучшего друга, который умел появляться в самый неподходящий момент с точностью хорошего будильника.
— Митька, ты тут? Тебя Надежда Викторна... — Сашка осёкся, увидел беседку, блюда с фруктами и Хоттабыча. — ...ищет.
— Сашка, уходи, — сказал Митька.
— Это джинн? — спросил Сашка.
— Нет, — сказал Митька.
— Да, — сказал Хоттабыч.
— Я щас всех позову, — сообщил Сашка и исчез.
— Хоттабыч, — сказал Волька устало.
— Господин мой, я лишь...
— Я знаю. Ты лишь сказал правду. Ты всегда лишь говоришь правду, и именно поэтому у нас вечно что-нибудь случается.
Через четыре минуты на берегу стояло двадцать три ребёнка. Они смотрели на беседку, на блюда с едой и на Хоттабыча примерно с таким выражением, с каким, наверное, смотрели на него во времена халифата.
Хоттабыч расцвёл. Он обожал аудиторию.
— О, дети! — провозгласил он, воздевая руки. — Чего желаете вы?
— Мороженого! — хором ответили двадцать три ребёнка.
— Хоттабыч, нет!!! — крикнул Волька.
Но было поздно. Волосок был уже вырван.
Глава двадцатая, в которой всё немного выходит из-под контроля
Мороженое появилось.
Много мороженого.
Очень много мороженого.
Хоттабыч, при всех своих достоинствах, плохо понимал современные меры объёма, зато отлично понимал принцип «чем больше — тем лучше». Пломбир в вафельных стаканчиках сыпался с неба примерно как в советских фильмах сыпется снег — густо, равномерно и совершенно неотвратимо.
Дети визжали от восторга. Волька пытался поймать хоть что-то руками. Хоттабыч стоял посреди этого великолепия с видом художника, созерцающего удавшуюся работу.
— Достаточно! — кричал Волька. — Хоттабыч, хватит! Стоп! Прекрати!
— Ещё чуть-чуть, господин мой, некоторые дети не получили...
Наконец, Хоттабыч остановил дождь из мороженого.
Лагерь «Берёзка» выглядел как место, где только что прошёл очень специфический природный катаклизм. На ветках сосен висели вафельные стаканчики. На футбольном поле таяли островки пломбира. Двадцать три ребёнка были счастливы абсолютно и тотально.
Именно в этот момент из главного корпуса вышла Надежда Викторовна.
Надежда Викторовна была старшей вожатой уже двадцать лет. За эти двадцать лет она видела многое. Но мороженое на соснах она видела впервые.
Она посмотрела на деревья. На детей. На блюда с фруктами. На персидскую беседку. На Хоттабыча в белоснежных одеждах. На Вольку, который стоял рядом с видом человека, который хотел бы оказаться сейчас где угодно ещё.
— Вы, — сказала она Вольке, — родственник кого из детей?
— Дед Митьки Костылькова.
— Ясно, — сказала Надежда Викторовна. — А это, — она кивнула на Хоттабыча, — ваш...
— Друг, — быстро сказал Волька.
— Старший друг, — уточнил Хоттабыч и поклонился.
Надежда Викторовна молчала секунд десять. Потом сказала:
— У нас завтра День именинника. Вы случайно не остаётесь до завтра?
Волька открыл рот, чтобы сказать «нет», но Митька уже повис на его руке, Хоттабыч смотрел с искренней готовностью, а двадцать три ребёнка — с таким выражением, будто больше всего на свете хотели, чтобы этот дедушка с джинном остался до завтра.
— Ладно, — сказал Волька. — Один день.
Хоттабыч вырвал волосок из бороды — на этот раз не для заклинания, просто по привычке — и улыбнулся в бороду.
Глава двадцатая и последняя, в которой всё хорошо
Они улетели на следующий вечер.
День именинника прошёл так, что его ещё долго вспоминали в лагере «Берёзка» — и в следующем году, и через год, и через пять лет, когда кто-то из тогдашних детей уже вёл своих детей в этот же лагерь и рассказывал: там однажды был настоящий джинн, я сам видел, не верите — спросите у Сашки Громова.
Хоттабыч устроил фейерверк из звёзд — настоящих, но холодных и безопасных, Волька проконтролировал отдельно. Сыграл на инструменте, которого никто раньше не слышал и который звучал одновременно как флейта и как гроза. Рассказал детям историю — про море, про корабль, про остров, где растут деревья с золотыми листьями, — и это была хорошая история, настоящая, потому что Хоттабыч видел этот остров сам.
Митька сидел рядом с дедом и слушал.
— Деда, — шепнул он тихо, — а к тебе джинн всегда прилетает?
— Иногда, — сказал Волька.
— Везёт тебе.
Волька посмотрел на Хоттабыча, который в этот момент показывал Сашке Громову, как правильно завязывать тюрбан — импровизируя из Сашкиной футболки — и подумал, что да. Наверное, везёт.
Ковёр ждал их за кустами.
Они поднялись в воздух уже в сумерках. Внизу остался лагерь — огоньки в окнах домиков, голоса детей, запах сосны и почему-то всё ещё немного — мороженого.
— Хоттабыч, — сказал Волька, когда земля ушла далеко вниз, — спасибо!
— О, господин мой, — ответил старец, — я лишь немного помог.
— Ты всегда «лишь немного помогаешь».
— И что же?
Волька посмотрел на звёзды. Их было много — настоящих, не хоттабычевских, просто обычных летних звёзд над Россией.
— И это хорошо, — сказал он.
Ковёр летел домой.