В магазинах пусто, в холодильниках полно. Часть 26

   Туалетный трибунал в «Виру»

Сегодня, оглядываясь назад через призму прожитых лет, я просто искренне поражаюсь: Господи, ну откуда в нас тогда бралось столько колоссальной энергии и сил?   Отпахать с утра тяжелейшую смену в суровых джунглях Кесктурга, а потом как ни в чем не бывало лететь домой, наряжаться в дефицитные обновки и мчаться в кафе.   Да не в какое-нибудь обычное,  а туда, куда нам, простым советским смертным, вход был заказан и открывался исключительно через взятку-червонец швейцару! Наверное, эта безумная молодость и девичья бесшабашность и держали нас на плаву посреди рушащегося Союза.

Только в этот второй визит я смогла наконец-то толком рассмотреть изысканный интерьер кафе «Виру» — в прошлый раз со страху перед красивым Аско я не видела вокруг себя вообще ничего.   Зал дышал роскошью, пахло заграничным парфюмом и дорогим табаком.

— Девочки, а давайте присядем вон за тот отличный столик в углу! — неожиданно громко, своим пронзительным детским голоском предложила Майя.

Я проследила за её жестом и обомлела: Майя уверенно указывала пальцем на место прямо по соседству с респектабельной группой вальяжных иностранцев. Азалия тут же сильно толкнула меня локтем в бок и злорадно зашептала на ухо:

— О-о-о, Танька, ты посмотри на неё! Видишь, какие у нее очки хорошие? Она в свои толстые линзы всё прекрасно видит, куда надо сесть, чтобы сразу поближе к «фирме»!

В кафе в тот час народу было пруд пруди: нарядные женщины, деловые мужчины, иностранные семьи с детьми. Мы чинно уселись, сделали заказ — взяли ароматный кофе, чай и знаменитое фирменное пирожное,  которое здесь выпекали по какому-то особому, секретному рецепту. Но насладиться десертом нам не дали.  Майя, будучи по натуре женщиной невероятно доброй, открытой и, как оказалось, потрясающе хитрой, без лишних церемоний сразу же пошла в психологическую атаку на соседнюю иностранную компанию.

Не зная толком языка,  она принялась набором жестов и громких слов экспрессивно рассказывать им о чём-то своем, наболевшем за долгие годы жизни в СССР.   Я окончательно поняла масштаб её таланта,  когда Майя прямо посреди шикарного зала без всякого стеснения задрала вверх свою больную, распухшую ногу и принялась что-то жалостливо объяснять сострадательным финнам. Разговор за соседним столом стремительно набирал колорит!

Азалия сидела ко мне вполоборота,  демонстративно отвернувшись от Майи, и её буквально трясло от ярости.

— Танька... Ты видишь, что эта корова делает?! — возбужденно, бледнея от злости, зашептала она мне. — Она же им свои ноги показывает!
Ma ei v;i! — в сердцах выпалила она свое коронное эстонское выражение, означавшее:
 «Я больше не могу, я сейчас с ума сойду!»
— Танька, смотри... Смотри внимательно, этот финн, кажется, только что сунул ей в руку деньги!

Постепенно бурный разговор Майи с иностранцами затих. Какое-то время вся наша троица сидела молча, попивая остывающий чай.   Азалия при этом не сводила с Майи своего тяжелого, испепеляющего взгляда.   Мой внутренний компас безошибочно подсказывал: шторм близок, сейчас точно что-то будет.

— Девочки... Я на минутку оставлю вас, схожу в туалет, — Майя грузно привстала из-за столика, тяжело переминаясь с ноги на ногу.

— О, отлично! Мы с Танькой тоже туда очень хотим, правда, Танька? — с хищной улыбкой мгновенно среагировала Азалия.

В воздухе отчетливо запахло грандиозным, сокрушительным скандалом.  И в душном, зеркальном туалете гостиницы «Виру» этот скандал немедленно грянул.   Не успели мы переступить порог, как Азалия молниеносным, профессиональным рыночным движением перекрыла Майе дорогу в кабинку, прижав её огромную фигуру к стене.

— Доставай! — ледяным тоном скомандовала Азалия, в упор осматривая прижатую подругу.

У несчастной Майи под её толстыми линзами увеличительных очков испуганно и судорожно забегали глазки.  Её нежный, ангельский голосок сорвался на громкий, испуганный крик:

— Что?! Что тебе от меня нужно?!  Из глубокого уважения ко мне и чтобы я понимала суть их разборок, всю эту туалетную экзекуцию они вели исключительно на чистом русском языке. И это было действительно так!

— Валюту доставай, я кому говорю! Из рукава вытаскивай! — наступала Азалия.

Поняв, что отступать некуда, Майя дрожащими пальцами медленно извлекла из отворота блейзера заветные иностранные купюры.

— Девочки... Ну что вы делаете? — её детский голосок сорвался на плач, на глазах заблестели крупные слезы.
— Ведь эти добрые люди сами дали мне эти деньги... В помощь!  Как несчастной женщине, пострадавшей от сталинских репрессий! Девочки, ведь я же столько горя в этой жизни пережила...

Она почти навзрыд плакала в три ручья посреди туалета «Виру».  Я стояла рядом, прислонившись к раковине, и у меня внутри боролись два совершенно противоположных чувства: мне одновременно было и до колик смешно от всего этого абсурда, и в то же время по-человечески безумно, до глубины души жаль эту нелепую, крупную и по-своему несчастную Майю...

Продолжение тут:http://proza.ru/2026/06/18/687