Больше, чем полет

Серо-розовое закатное небо с сиреневатым оттенком, какой-то особенно прозрачный вечерний воздух… Наташа, отложив книгу, смотрела в окно и тихо радовалась окончанию сессии, отпуску, покою, когда больше никуда не надо спешить, и можно позволить себе предаться созерцанию. Завтра, наверное, захочется снова что-то делать, быть может, съездить на недельку в монастырь. Уж там работы хватит на всех паломников. Но это все потом…
Часы негромко пробили восемь раз. Деревянные, с изображением гор и солнца на крытом лаком циферблате, они все еще успешно ходили, несмотря на свои пятьдесят лет. Телефон на тумбочке резко зажужжал вибро-вызовом. Наташа взглянула на экран и, вздохнув, с неохотой ответила на звонок.
- Привет! Чего делаешь? – Алик говорил, как всегда, громко и напористо.
- Читаю, - отозвалась Наташа. Она устала от подначек и самоуверенности однокурсника еще на сессии. Включив на телефоне громкую связь, она отодвинула аппарат подальше.
- А че читаешь?
- «Карамазовых».
- О! И не скучно? Сессия же закончилась.
- Эл, ну что ты дурацкие вопросы задаешь? Меня ж никто не заставляет. Что нравится, то и читаю! – Нате не нравилось называть его Элом, но Алик упорно представлялся всем именно так, и только преподаватели звали его Альбертом или Аликом.
- Прости-прости! Просто мне трудно представить, как это может быть интересно читать Достоевского. Еще, небось, и книга бумажная? – хмыкнул он.
- А как же! – усмехнулась Наталья. – Толстая, коричневая с золотым тиснением. Даже в руках держать приятно.
- Понял. Получаешь эстетическое наслаждение.
- Ну да. И еще траурно отмечаю закрытие последнего книжного магазина в нашем городе. Только отдельчики с популярной литературой в супермаркетах остались, - грустно вздохнула Ната.
- И в чем проблема? Интернет тебе в помощь, бери да заказывай. Тебе, что хочешь, пришлют, - Алик, кажется, ужинал. Было слышно, как он пытается не чавкать в телефон.
- Проблема в том, что там оплата только по карте, а картами я принципиально не пользуюсь, - объяснила Наташа, невольно втягиваясь в ненужный разговор. – Да и вообще, это особое удовольствие – пролистывать книги, выбирать то, что тронуло, заинтриговало.
- А че так? – Эл, кажется, хлебнул чаю. – Я про карты.
- Приятного аппетита! Слушай, давай, ты спокойно покушаешь, а я почитаю!
- А ты включи видео-связь, скипяти чаю, вместе и покушаем, - предложил в ответ Алик.
- Нетушки. Ужинать я буду потом, с чувством, с толком, с расстановкой, - отмахнулась Ната.
- Так что там с картами? – не отставал Алик.
- Да ничего. Просто, наличка – это то, чем я реально владею и распоряжаюсь. А на карте мои деньги доступны и контролю, и изъятию, хоть со стороны мошенников, хоть банка. Нужно обосновывать необходимость переводов, доказывать происхождение средств, стараться не попасться мошенникам. Нет, уж, я лучше по старинке.
- Ой, мутишь ты, подруга!
- Ну, хорошо, давай я расскажу тебе о приближающемся пришествии антихриста, - разозлилась девушка, - о том, что это все ступеньки к его воцарению. Про мировое правительство и масонство тебе тоже рассказать?
- А вот это уже ближе к делу, - рассмеялся в ответ Эл. – Я так и знал, что это твои религиозные штучки. Электронные библиотеки у тебя тоже не в чести?
- Ну а как иначе? Там же больше половины книги тупо созданы с помощью нейросетей. Это и литературой-то назвать сложно. Слушай, а ты чего хотел-то? – прямо поинтересовалась Наташа.
- Да так, поболтать.
- Так поболтали уже!
- Ну, еще думал позвать тебя в ресторанчике посидеть, сессию отметить. Ты же – умница, все отлично сдала.
- Сессию мы уже вчера отметили…
- Это было совместное, почти официальное мероприятие. А я предлагаю тебе совсем другое.
- Эл, я, конечно, благодарна за внимание, - Наташа постучала пальцем по тумбочке, - но я не пойду.
- По высоким религиозным соображениям?
- Если хочешь! А еще потому, что я не хожу в рестораны, мне там неинтересно. Я не танцую, не люблю спиртного, мне не нравится современная музыка. И что мне делать в ресторане?
- Н-да, - разочарованно протянул Алик. – Если бы мы с тобой разок нормально пообщались, ты бы забыла все эти свои заморочки.
- Серьезно?! Ну, давай прямо сейчас пообщаемся! – Наташа захлопнула книгу и пододвинула телефон.
- Ну… Давай, - к «прямо сейчас» Эл, кажется был не вполне готов.
- Вот скажи мне, в чем смысл жизни?! – начала с ходу Наталья.
- Ну, вообще, в жизни как таковой, - удивленно отозвался Алик.
- Семья, дети, учеба, работа?
- Да, пожалуй, - парень не понимал, в чем подвох.
- Хорошо, для тебя семья-работа. А для соседа-инвалида, который лучевую болезнь подхватил? И ему теперь ни детей, ни работы. Едва ходит потому что.
- Слушай, ты еще детей с ДЦП вспомни, - буркнул Эл.
- И кстати, у них тоже какой смысл жизни? Или им следует эвтаназию прописать, как в Канаде? – с нескрываемым возмущением поинтересовалась Наташа.
- Ну, не знаю. Эвтаназия - это, конечно, слишком…
- Но вовремя абортировать такого малыша, самое то? – ехидно продолжила за него девушка.
- А разве нет? – вскинулся Алик. – И сами мучаются, и родители страдают.
- И тут возникает следующий вопрос – о смысле страдания, - Ната вздохнула. – А мы еще с первым не разобрались.
- А у тебя есть ответы на эти вопросы? Я вообще-то такими вещами предпочитаю не загружаться, но если тебе хочется…
- Мне не хочется, - Наташа грустно взглянула на телефон. – Мне понятно, как к этому относиться. А ты предпочитаешь не загружаться…
- Нет, ну, реально, интересно, конечно, - Эл понял, что разговор грозит закончиться прямо сейчас.
- Тогда я тебя еще спрошу, как ты своим потенциальным детям, в которых у тебя смысл жизни, будешь объяснять, что такое хорошо, и что такое плохо?
- По Маяковскому, - хохотнул Алик. А если серьезно, то примером, наверное, ну и нормальным воспитанием.
- Ага. А в интернете или у друзей он будет учиться совсем другому. И в конце концов тебе скажет, что все это твое воспитание – ерунда! Только выразится покруче, конечно.
- Ну, хорошо. А что будешь делать ты?
- Воспитывать ребенка в православной «системе координат». Это – не гарантия, но надежда. Потому что, во-первых помогает Бог. Бог любящий меня и мое чадо, Бог, давший мне этого ребенка, Бог, желающий мне и ему спасения.
- Спасения от чего?
- От зла этого мира и от вечной погибели в вечности, после смерти, - серьезно и тихо произнесла Наташа. – А во-вторых, обычно родители просто говорят детям, это можно, то нельзя, это хорошо, это плохо. Но, в конце концов, у ребенка просыпается критическое мышление, и он законно спрашивает, а почему это плохо, почему нельзя? И вот тут тупик. Рассуждения о жизни в обществе, которое диктует свои законы, воспринимается, как демагогия. Особенно, когда ребенок видит, что родители сами не соблюдают те нравственные правила, которые вколачивают в голову детям.
- И что же подразумевает твоя система координат? – Алику, кажется, действительно стало интересно.
- А все просто и понятно даже ребенку. Есть Бог, есть диавол. Есть добро, и зло. Грех и добродетель. И есть вечная жизнь. Для каждого. Но вечность зависит от того, к чему человек склонялся в этой жизни. Если он хотел быть с Богом и творил то, чему учит Господь, он и после смерти будет пребывать с Ним, в блаженной вечности. А если он выбирал зло и грех, то и в вечности пойдет к тому, кому служил и к кому тянулся душой здесь, то есть к диаволу.
- Действительно, просто, - усмехнулся Алик. – И смысл жизни…
- И смысл жизни в том, чтобы быть с Богом, с Отцом и Творцом человечества и каждого человека. В том, чтобы научиться любить любящего нас Бога. В том, чтобы исполнить то предназначение, которое предполагал Господь, создавая нас.
- Предназначение?
- Да, человек изначально был предназначен к блаженной вечности, к Раю, к пребыванию в любви к Богу и к миру, Им сотворенному, - Наташа говорила быстро и чуть взволнованно.
- И что для этого нужно?
- Соблюдать заповеди, молиться, то есть общаться с Господом и Его святыми. Жить, как учит Он, а не как мы сами хотим, - девушка не планировала проповедовать, но получилось как-то слово за слово.
- Но тогда ведь всю эту жизнь можно превратить в мучение всякими запретами. Туда нельзя, сюда нельзя, это есть нельзя, это слушать…, - Алик явно не готов был принять ее логику.
- Это не запреты. Это…, как тебе сказать, духовная гигиена что ли. Ты моешь и варишь картошку, прежде чем съесть. А если ты будешь есть свежие грязные клубни, то заболеешь. Так и в духовной жизни. Если ты слушаешь рок или попсу, твоя душа не остается равнодушной, она неизбежно подпадает под влияние того, что ты слушаешь. Эта музыка возбуждает в душе и в теле темные стремления, подталкивает человека к тому, что в православном понимании является грехом. А раз согрешив, душа оказывается, как бы раненой, ослабленной. В следующий раз она согрешает уже охотнее, быстрее. И с каждым разом оказывается все дальше от Бога и чистоты.
- Ну, допустим, с этим понятно, - через паузу ответил Алик. – А про смысл страданий ты что скажешь?
- Смысл страданий, - Ната на секунду закусила губу, - он напрямую связан с понятием о вечной жизни. Если вечной жизни для человека нет, то и смысла в его страданиях тоже нет никакого. Поэтому такой человек легко впадает в отчаяние, и самоубийство для него кажется законным выходом. Ему думается, что - раз, и все закончилось. Но это неправда. За гробом как раз все и начинается. А самоубийца разрушает свою вечную жизнь. Из ситуации временного страдания он попадает в страдание вечное. Все самое страшное, чего он здесь боится, от чего мучается, там станет его постоянным спутником. Здесь даже из самых трудных ситуаций Бог может помочь человеку выйти, лишь бы он попросил о помощи. А там выбора уже нет. Душа несет последствия того, что выбрала в земной жизни.
- Но почему же Бог, если Он всемогущ, не поможет человеку сразу? Почему человек должен мучиться? Почему должен унижаться и просить? – Эл, кажется, был даже возмущен рассуждениями Наташи.
- Потому что человек свободен в своем выборе. Если он выбирает быть с диаволом, слушаться его, жить по его подсказкам, то Бог отступает и оставляет человека жить, как ему хочется.
- Страдают же не только грешники, - вклинился в ее рассуждения Эл.
- Да, страдают все. Но причины и последствия у страданий разные. С одной стороны, - Наташа глотнула воды из стоящего на тумбочке высокого стакана, - с одной стороны, каждый человек в той или иной степени грешен…
- И ты что ли? – хохотнул Алик. – А я думал, ты уже святая!
- И я, - не приняла шутливого тона Ната. – И страдание - это наказание за грех. А с другой, это призыв к покаянию. Если человек принимает без ропота, со смирением, из рук Божиих болезнь или скорбь, если видит в этом законное возмездие за отступление от Бога, если просит у Господа прощения, то получает от пережитого великую пользу. Душа смиряется, возвращается к Богу, а в загробной жизни получает награду за смирение и терпение.
Но если происходит наоборот, если человек ропщет, ругает Бога, или же просто не верит ни во что, страдание, которое все равно приходится терпеть, становится невыносимым, утяжеляется в разы. А ропот отдаляет человека от Бога и ввергает в ад и в этой жизни и в будущей.
- И ты реально веришь в рай и ад?
- Я верю и знаю о том, что они реально существуют.
- Знаешь?! – в голосе Алика слышалась ирония.
- Знаю, - твердо ответила Наташа. – Многие люди побывали там, им дано было вернуться и рассказать о пережитом.
- Ну да, теперь понятно, что в ресторан ты со мной не пойдешь. – Ната легко представила себе его разочарованную усмешку. – Ладно, бывай, подруга. До следующей сессии, - в трубке раздались гудки.
Наташа отложила телефон. За окном уже стемнело. Она задернула зеленоватые шелковые портьеры и щелкнула чайником. Пора было ужинать. Разговор оставил какое-то смутное чувство. Ната была рада, что он закончился, но в тоже время, было досадно, что Алик ее не услышал. Но мог ли он услышать вот так, с первого раза? Нет, в институте они частенько спорили на лекциях, но вот так серьезно говорили в первые. Наташа вдруг осознала еще одну свою ошибку, она не молилась во время разговора. Приводя привычные и понятные ей доводы, не просила Бога вразумить ее, как говорить и открыть сердце собеседника к ее словам. Она говорила сама! И говорила, если честно, без симпатии к Алику, по обязанности.
- Прости, Господи! – прошептала девушка, глядя на Лик Спасителя на Нерукотворном Образе, и опустила глаза.

Алик отбросил телефон и стал убирать со стола. Он уже года три жил один и привык сам прибирать за собой. Периодически появлявшиеся в его жизни девушки надолго не задерживались, и хозяйничать у себя он им не позволял, предпочитая свой порядок и стиль жизни. Загудела посудомоечная машина. Парень какое-то время смотрел, как в доме напротив, на пятом этаже, дети играли во что-то на подоконнике, потом опустил жалюзи и вздохнул.
С Наташкой ничего не получалось и, скорее всего, уже не получится. Она вся в своей этой религии. Ее логику, конечно, можно понять. Сегодня она изложила свои взгляды, свое мировоззрение, и если встать на ее точку зрения, сам Эл представляется в ее жизни элементом абсолютно чуждым. У них нет общих интересов, и, по сути, не о чем говорить.
Он вспомнил их первую встречу в институте. Светло-русая головка с толстой косой, сосредоточенный взгляд голубых глаз. Невысокая, одетая в длинную, красиво спадавшую фалдами, черную юбку и серую водолазку, она внимательно слушала куратора группы. А он смотрел на нее и не мог понять, чем она так его зацепила. Ведь, в общем, девочка, конечно, симпатичная, но ничего особенного.
Его подруга того времени Лана была куда ярче – тоже голубоглазая блондинка, с шикарной фигурой, всегда ухоженная, как будто только из салона. Дорогой макияж, всегда уложенные волосы, десятисантиметровые каблуки, ногти с росписью. На нее всегда оборачивались на улице, и с завистью поглядывали на самого Алика – ее спутника. О, это так грело самолюбие! Потом Лана упорхнула учиться в Израиль, записавшись на какие-то курсы, диетологов что ли, и, кажется, собиралась сделать все, чтобы там зацепиться. Но Эл почему-то не сильно расстроился.
А Ната… Она всегда казалась неприступной. Сколько споров у них было потом! Наташа никогда не могла промолчать, если кто-то из преподавателей касался вопросов православия в неуважительном тоне. А сам Алик не мог сдержаться, чтобы не возразить ей. Не то что бы его сильно волновали религиозные темы, скорее, хотелось чем-то зацепить Наташку. И вот, этот сегодняшний разговор… После него, пожалуй, уже неудобно с чем-то подходить к ней. И теперь все? Все?!
Парень упал в кресло и откинул голову. Чего ж так паршиво-то?! Он посидел немного, потом вспомнив что-то, включил ноутбук и ввел в строку поиска: «вернувшиеся после смерти».

Наташа складывала вещи, аккуратно заполняя пространство сумки самым необходимым. Белье, рабочая одежда, молитвослов, Евангелие, Псалтирь, немного лекарств, деньги, документы, шампунь, расческа, полотенца… Сумка получалась не такой легкой, как она рассчитывала. Вчера Ната созвонилась со старшей по гостинице и получила благословение на приезд в монастырь на две недели. Летом приезд без звонка был чреват отсутствием мест в гостинице.
Вспомнился последний разговор с Аликом. Сейчас он бы, наверное, посмеялся и посоветовал бы не тащить с собой кучу книг, а просто закачать все нужное на телефон. Наташа знала, что многие действительно читают молитвенное правило с экрана смартфона, а порой просто запускают аудиозапись и слушают утренние или вечерние молитвы, пока едут на работу или учебу. Однажды она спросила батюшку, можно ли так делать, но он отсоветовал. Да и сама Ната чувствовала, что молиться, перелистывая страницы, сосредотачиваясь на священном тексте, или читать правило на память, гораздо лучше и правильнее почему-то. Как сказал батюшка, сославшись на какого-то святого, в священных книгах живет Дух Святый. А как может Дух пребывать в смартфоне, который используется для кучи совершенно мирских, а порой и греховных, дел?
Про слушание правила в аудиозаписи батюшка вообще сказал, что это профанация. Некоторые сравнивают такое слушание с молитвой в храме, когда прихожанин тоже не сам читает молитвы, а присоединяется к чтомому или поемому другими. Но одно дело – реальная церковная молитва живых людей, к которой присоединяется человек в храме, объединяясь в Единую Церковь с другими верующими, где Сам Христос посреди них, и совсем другое – такое вот прослушивание правила или просматривание богослужения, пусть даже он-лайн. Это десакрализация молитвы, замена богообщения формальным соучастием посредством техники.
Наташа с трудом застегнула молнию сумки и устало уселась рядом на диван. Все. Завтра утром самолет. Хорошо, что удалось купить билеты. Кто-то отказался от брони, и Нате удалось перехватить билет. А так, пришлось бы тащиться на поезде. И жарко, и с чужими людьми больше суток бок о бок. Девушка была не слишком общительна, и предпочитала свой церковный круг.
Интересно, Анастасия будет в обители в это время или уехала куда-нибудь, на полевой стан, например? С послушницей Анастасией они познакомились два года назад, когда Наташа первый раз приехала в N-ский монастырь. Нату тогда сразу поставили на послушание по уборке храма. После литургии на Успение Богородицы надо было быстро подмести, помыть полы, пропылесосить дорожки, протереть подсвечники. Вечером должны были служить «Нерукотворному Образу» Спасителя. Рабочих рук не хватало. В какой-то момент остались только Наташа и незнакомая послушница. Старшая по послушанию ушла проконтролировать уборку в нижнем храме и оставила Нату за старшую.
Наташа очень старалась, работала, как выражалась мама, как электровеник, но, все равно, не успевала. А маленькая худенькая послушница в глухо завязанном черном платке, казалось, едва двигалась. Она подметала так медленно, что Ната невольно стала раздражаться. Служба же скоро!
- Надо бы побыстрее, сестра, - раз заметила она послушнице, которая представилась Анастасией.
- Да, - тихо отозвалась девушка и продолжила работать практически в том же ритме.
- К службе не успеем, вы не могли бы побыстрее, Анастасия?! – уже сквозь зубы произнесла набирая воду Наташа. Она уже домывала свою половину храма, а Настя все еще не закончила мести.
- Простите! – послушниц подняла на Нату кроткие глаза, - Я боюсь, что сейчас упаду, устала очень, - произнесла она. – Мы всю ночь в дороге были, потом служба.
- Господи помилуй! – до Наташи вдруг дошла вся жестокость ее напора. – Это вы меня простите, и сядьте, пожалуйста! Я сама доделаю.
- Да нет, я могу потихоньку, - почти прошептала Анастасия. – Благословение же…
- Так, вы посидите, а я схожу к матери Анфисе, - Наташа отставила швабру и почти бегом бросилась к старшей в нижний храм.
- Мать Анфиса, простите, я…, - чуть запыхавшись начала Ната.
- Закончили?
- Нет еще. Просто послушнице Анастасии тяжело очень, она устала сильно. Благословите мне одной доделать!
- А успеешь? – с сомнением произнесла мать Анфиса.
- Постараюсь, с Божией помощью.
- Ладно, скажи Насте, пусть идет отдыхает. А я подумаю, кого тебе прислать.
- Спаси Господи! – Наташа радостно направилась обратно. Былое раздражение совсем отошло, и теперь она была только рада, что послушницу отпустили отдохнуть.
В тот день Ната все успела, хотя на помощь ей никого так и не прислали. А к послушнице Анастасии относилась теперь с нежностью старшей сестры. Была в этой девушке какая-то кротость, тихость, молитвенность. Глядя на нее, тоже хотелось вести себя тише, мягче, чего самой Наташе часто не хватало. С Настей они говорили немного, она вообще была не разговорчива, но это был тот случай, когда всем своим обликом и внутренней наполненностью она проповедовала более, чем иные словами.

«Свет в конце тоннеля», «темнота, холод, туман», «тишина и покой», «встречи с умершими родственниками и знакомыми», проявившиеся в результате паранормальные способности. Медики все это объяснить толком не могут…
Алик проглядывал выпавшие на его запрос о вернувшихся после смерти статьи. В общем, конечно, понятно, что с того света, видимо, люди возвращались, и не раз. Он просто был не в теме. Однако, это все было явно не то, о чем говорила Наташа. Единственным, что ему показалось приближенным к ее взглядам, была книга иеромонаха Серафима (Роуза) «Душа после смерти». Эл по диагонали просмотрел файл с книгой, сохранил его себе и отложил до времени. Слишком много было новой для него информации, чтобы удовлетвориться беглым пролистыванием.
Разобраться, действительно, хотелось. Слишком серьезные последствия влекло за собой признание наличия жизни после смерти, какой бы она не была. Просто так отмахнуться от этой мысли не получалось, потому что, если Наташа права, то он – полный дурак. И живет, не учитывая важнейших факторов в своей жизни. А если она не права, то хотелось бы аргументировано доказать это.
Звонок сбил его с мысли. Алик включил видеосвязь.
- Привет, сестрица Аленушка! – улыбнулся он старшей сестре. – Как дела?
- Здравствуй, братик! – огненно-рыжая (а в прошлый разговор она была блондинистой) Лена была, как всегда, жизнерадостна. – Дела, как сажа бела.
- Чего так грустно? – Эл искренне интересовался жизнью сестры и ее семьи, хотя и жила она в пяти тысячах километров к востоку.
- Да в отпуск собиралась. Тема мне классную путевку в санаторий достал, обещал детей на себя взять. Уже вещи собрала. И представляешь, Семку клещ укусил!
- Так не обязательно же, что он заболеет. Ты не паникуй, может, еще все образуется, и поедешь. Анализы сдавали? И самого клеща сохранили?
- Не, Аль, уже не образовалось. Клеща не сохранили. А анализ на энцефалит положительный. Так вот…, - вздохнула Лена.
- Вон че?! – Алик даже не нашелся, что сказать.
- В общем, Сема в больнице, на капельницах, на неделю, по крайней мере. Вроде как, вовремя поймали начало болезни, и, надеюсь, обойдется без последствий. Но ехать я, естественно, никуда не могу. Такие дела у нас.
- Н-да. Жаль, конечно. Семику я позвоню, - вздохнул Алик. – Ну, а ты сама-то не расстраивайся. Вовремя же все. Вылечат.
- Да, надеюсь, - кивнула грустная Ленка. – А Семке пока не звони. Ему с капельницей трубку снимать неудобно.
- Ага, - Эл кивнул. – Ну, привет ему передавай. А вообще вы как? Тема?
- Да так-то нормально все. Артем работает. Я вот отдохнуть раз в пять лет собиралась… Да ладно, я чего звоню-то, путевка классная – речка, массажи всякие, грязелечение, ну и культурно-развлекательная программа там. Давай на тебя переоформим? Отдохнешь по-человечески.
- Так мне это все лечение, вроде как, не к чему, - удивился Эл. – Не болею. Я, наоборот, подработать думал.
- Да это и здоровым полезно, - отмахнулась сестра, - по суставам, особенно. Это тебе сейчас двадцать пять, а я на десять лет старше, и уже коленки побаливают периодически. Так что, давай, а? Это и мне выгодно. В следующий раз у них 10-процентная скидка полагается. А я надеюсь еще туда попасть. Если просто откажусь, тю-тю моя скидка.
- Не, ну, я, в принципе, не против, - неуверенно протянул Эл. – Деньги я тебе перекину тогда.
- Замечательно! – улыбнулась Лена. – А я, может, в конце лета еще куда-нибудь выберусь. Я на тебя сейчас все переоформлю и инфу скину. Кстати, я тебе уже билет забронировала. Повезло, там люди отказались. Ну, давай! Чмоки-чмоки!
Алик поднял руку в прощальном жесте и отключился. Вот так, отпуск нагрянул неожиданно. Он полез на антресоли за рюкзаком, соображая, что постирать в дорогу, и чего докупить.

Утро отъезда у Наташи выдалось сложным. Будильник на телефоне не прозвонил, почему-то полностью сдох заряженный вчера аккумулятор. Она только чудом проснулась почти вовремя. Последние сборы прошли в лихорадочной в спешке, а позавтракать она и вовсе не успела. Даже утренние молитвы пришлось заменять Серафимовским правилом.
Правда, такси, заказанное с вечера, пришло вовремя. Усатый чернявый водитель вообще удивил. Он какое-то время косился на девушку, а потом спросил уважительно:
- А вы откуда-то из Турецкой стороны?
- Русская я! – оторопела Наташа. – А почему вы решили?
- Ну, юбка, платок, я подумал…, - невнятно объяснил чуть смутившийся водитель.
- Нет, я русская и православная, - Ната строго глянула на него.
- Пожалуйста-пожалуйста! – пробормотал он и больше не заговаривал.
В аэропорту регистрация тянулась долго и нудно, так как с особым пристрастием досматривали группу каких-то неформалов, летевших тем же рейсом. Черноволосые, все в татуировках, в одинаковых майках с черепами, они издали обращали на себя внимание. Черным карандашом были подведены глаза не только у девушек, но и у парней. Багажа у компании практически не было, но рюкзаки их изучили подробнейшим образом.
У Наты бурчало в животе, так, что было неловко перед окружающими. Она запоздало сожалела о съеденной на ужин тушеной капусте и мечтала хотя бы о шоколадке. Наконец, и она прошла регистрацию и смогла спокойно выпить кофе с булочкой и вожделенной шоколадкой.

Эл влетел на регистрацию рейса последним. Сунув девушке документы, он облегченно облокотился на стойку.
- Вы бы пораньше приходили, молодой человек, - заметила ему регистратор, которая была едва ли старше его. – Могли бы и не успеть. Самолет ждать не будет.
- Ага, - усмехнулся Эл. – Ну, успел же.
Вообще-то он не любил являться в последний момент, но тут от него ничего не зависело. На дороге случилась авария, трассу перекрыли, и таксисту пришлось ехать по объездной, там была пробка. В общем, все это накинуло лишние полчаса. В принципе, он бы не сильно расстроился, если бы не попал в этот дурацкий санаторий. Денег только было жалко.
Теперь он шел по салону с небольшим рюкзаком на плече и смотрел, где его место.
- Оп-па! А вот это сюрприз! – произнес он негромко, когда нашел нужное кресло. – Приветствую, Наталья батьковна!
- Алик?! – Наташа, сидевшая у окна, повернула голову.
- Эл, - автоматически поправил парень, располагаясь рядом.
Третье место тут же занял грузный мужчина в сером костюме и стал переговариваться с сидевшей через проход крупной женщиной средних лет. Женщина что-то перекладывала в своей сумке, совала мужчине то салфетки, то какие-то таблетки, а он покорно принимал вещи и раскладывал их по карманам.
- Куда собралась? – поинтересовался парень непринужденно.
- В монастырь, - буркнула Ната. Она совсем не была уверенна, что рада видеть однокурсника. Сейчас опять начнутся разговоры… Ей и последнего хватило за глаза.
- А я в санаторий. Сестричка путевку сосватала, - улыбнулся Алик. – Хочешь? - он протянул девушке упаковку с ментоловыми конфетами.
- Нет. А вообще, давай, - передумала Наташа и, взяв конфету, благодарно кивнула, вспомнив, что так будет меньше закладывать уши при взлете.
- Правильно. Дают – бери, ну а дальше, сама знаешь.
- Здравствуйте, ребятки! – сосед развернулся к ним, пользуясь тем, что жена отвлеклась на сидевшего рядом с ней мальчишку лет пяти, - Олег Евгеньевич, - представился он.
- Альберт, - кивнул Эл. – А это Наташа.
- Очень приятно, - покивал в ответ мужчина. – Полет хорошо переносите?
Наташа и Алик синхронно кивнули.
- А я вот не очень, - вздохнул Олег Евгеньевич. – Уши на взлете-посадке болят. Насморк хронический замучил. А капли на борт брать не разрешают. Запрещено у них, понимаете! А мне как обходиться?!
- Так, может, лучше поездом? – сочувственно поинтересовалась Наташа.
- Да был бы я один, поездом бы и поехал, - ободренный вниманием, поделился мужчина. – Но ведь с супругой да с ребенком в жаре тащиться столько времени, - он кивнул в сторону сидевшей через проход женщины, - это ж каторга!
- Ну, в вагонах сейчас кондиционеры есть, - отозвался Алик.
- Есть, но Васенька у нас такой болезненный, часто простывает. Уж лучше я потерплю. Мы его, знаете, поздно родили, - мужчина неловко улыбнулся.
Наташа кивнула и полезла в сумку за книжкой. Она планировала еще перед полетом помолиться святителю Иоанну Шанхайскому, сугубому предстателю за тех, кто отправлялся в воздушное путешествие, но теперь, из-за присутствия Алика, было неловко, а дома она не успела.

Взлет прошел штатно. Они летели уже с полчаса. Наташа углубилась в книгу, сосед заснул, а Эл, вопреки ожиданиям, не пристававший с разговорами, тоже что-то читал на экране смартфона. Голова у Наты заболела неожиданно. Вообще-то полеты она переносила всегда хорошо. Может, магнитные бури какие? На них голова побаливала, и Наташа просматривала иногда прогнозы, которые, впрочем, не отличались точностью и часто менялись в последний момент.
Алик то читал, то откидывал голову на кресло и задумчиво смотрел в окно. Было интересно. Отец Серафим открывал целый новый мир, о котором Эл как-то раньше совершенно не задумывался. Здесь автор рассматривал и множество случаев посмертного опыта, связанного с видением тоннеля, светлых сущностей и т.п. Книга была написана довольно давно, но, судя по информации из сети, сами посмертные впечатления за последние десятилетия не изменились. Люди сегодня видели то же, что и люди пятьдесят, или даже сто пятьдесят, лет назад.
Особенно привлекла внимание Эла глава об Ангелах. Вообще-то это все казалось фантастикой. Неужели Ната и впрямь верит в светлых духов? Он хотел было спросить девушку об этом, но решил не спешить. Наташа, кажется, не была настроена на общение. С другой стороны, если допускать продолжение жизни человека вне тела, то почему бы не допустить и существование других, чисто духовных сущностей - Бога, Ангелов? Информация про бесов вызвала сначала усмешку. Но, опять же, Алик уже понимал, что слишком мало знает об этой сфере, чтобы делать выводы.
Побаливала голова, но Алик относил это на то, что вчитываться в непривычные понятия было не так-то легко. Маленький Вася, сидевший в соседнем ряду, заплакал. Отозвалась плачем девочка где-то в передней части салона. Завозилась, пересаживаясь, Наташа.
- Ты себя нормально чувствуешь? – спросила она, откладывая книгу.
- Голова болит немного, а так ничего, - пожал плечами Алик. – А ты?
- И у меня болит, - кивнула Ната. – И вообще, дышать как-то трудно.
Олег Евгеньевич проснулся и потер лоб.
- Голова раскалывается, - пожаловался он, сморкаясь. – Наверное, от того, что нос заложен.
- Да, у нас тоже головная боль началась, - отозвался Эл.
- Магнитные бури, наверное, - Наташа разминала виски, казалось, так становится легче. – Здесь, на высоте, они могут сильнее чувствоваться.
Жена соседа активно перекладывала вещи в сумочке. Мальчик залез с ногами на кресло и что-то говорил матери.
- Олег, посмотри, в тех таблетках, что я тебе дала, обезболивающего нет? – женщина развернулась всем корпусом к мужу.
- Сейчас, Зоенька, - Олег Евгеньевич стал покорно выкладывать из карманов таблетки. – Нет. Тут только мои, от сердца, от давления, от тошноты. А у тебя тоже голова болит?
- И у меня, и у Васи. Дай, я сама посмотрю. Должны же быть, - пробормотала женщина, сгребая упаковки у мужа с колен.
Спереди раздался какой-то шум.
- Молодые люди, прошу вас, прекратите немедленно! Сядьте! – голос стюардессы звучал тревожно. – Вы нарушаете порядок!
- Че там? – Эл перегнулся через Олега Евгеньевича.
- Что? – приподнялась на сиденье Наташа.
- Да не пойму. Бардак какой-то, - отозвался парень.
Наташа встала, придерживаясь за сиденье впереди и увидела, как неформалы, которых так долго досматривали в аэропорту, стоят, держась за руки и что-то негромко скандируют. Когда стюардесса снова попыталась вмешаться, одна из девушке обернулась к ней и резко выбросила руку ладонью вперед. Она не коснулась стюардессы, но та упала, как от удара.
- Да что за ерунда! – Эл перелез через колени соседа и вышел в проход, но тут же вынужден был схватиться за подголовник кресла. Голова резко закружилась.
- Мама, у меня головка болит! – раздался спереди громкий крик ребенка.
Сосед хватал ртом воздух, пытаясь засунуть в рот таблетку нитроглицерина. Его жена тихо раскачивалась, прижав к груди голову постанывающего от боли Васеньки. По всему салону раздавались стоны и вскрикивания. Только черноволосая компания явно не испытывала никаких страданий. С их стороны раздавалась все более слаженная, гулкая мантра.
- Господи, помилуй! Господи, помилуй! – часто-часто шептала Наташа. Кажется, от этого становилось чуть легче дышать. Это бесовское нападение! Мысль была такой четкой, что, казалось, пришла из вне. Надо как-то остановить это камлание!
Наташа, крепко вцепившись в кресло, начала медленно выбираться в проход. Наконец она остановилась рядом с Аликом. В этот момент самолет тряхнуло так, что они оба едва не полетели на пол.
- Если пилоты чувствуют себя так же, как и мы, скоро всем каюк! – проговорил на ухо Нате Эл, помогая девушке подняться.
- Надо их остановить! – Наташа кивнула в сторону неформалов.
- Думаешь, в них дело? – Алик проследил за ее взглядом. Молодые люди раскачивались, держась за плечи друг друга и что-то гудели. Глаза их были закрыты, а лица совершенно спокойны.
- Знаю! Не знаю, откуда, но знаю, - отозвалась Наташа.
- Наташка, да я с места сдвинуться не могу, - с сожалением произнес Эл. – Голова трещит и кружится так, что стоять-то трудно. Еще и тошнить начало. Словно сотрясение получил.
- Надо молиться, тогда легче! – Наташа смотрела ему в глаза. – Я знаю, что ты во все это не веришь, но если молиться, то, правда, легче!
- Да как молиться-то?! Я ж не умею! Я вообще не крещеный!
- Выживем, прокрестишься! – сурово откликнулась Ната, - Молись со мной! Пока живой, можно.
Алик покорно кивнул.
- «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, грешных!», – первый раз Наташа произнесла слова молитвы с трудом, словно через какое-то сопротивление. – Господи, Иисусе Христе, - второй раз стало легче, воздух словно потек в легкие, - Сыне Божий, помилуй нас, грешных!
- …грешных! – она услышала, что Эл рядом старается повторять за ней.
- Господи, - возвысила она голос, вдохнув полной грудью и одновременно чувствуя, как опускает головная боль, - и докончила молитву.
На них стали оборачиваться, но ей было все равно. Наташа вдруг всем сердцем осознала, как близко Господь. По лицу потекли слезы.
- Что? Больно? Голова? – обеспокоенно наклонился к ней Алик.
Наташа покачала головой, не прерывая молитвы, и Эл, поняв, подхватил слова. Они сделали несколько шагов по проходу. Гул мантры впереди стал каким-то тревожным. Одна из девушек открыла глаза и, обернувшись, глянула прямо на них. Она протянула было руку в их сторону, но Ната, шедшая впереди, широко перекрестилась. Черноволосая сморщилась и отвернулась. Склонившись к соседу, она что-то зашептала ему на ухо.
- Люди! – Алик тряхнул за плечо женщину, на коленях у которой всхлипывала русоволосая девочка. – Надо молиться, тогда голова не болит!
- Ты че, парень? Крыша поехала? – крикнул кто-то.
- Как? – отозвалась женщина.
- Господи, помилуй! – Наташа возвысила голос. – Просите Бога о помощи! Он помогает! Нам помог прямо сейчас. Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, грешных!
Самолет снова тряхнуло.
- Да, кажется, все мы скоро к Богу попадем, - пробормотал парень в полосатой футболке. – Действительно, пора молиться.
- Хорошо, если к Богу, - наклонилась к нему Наташа. – А если к дьяволу? Они, вон, к нему нас пытаются утащить, - она показала на компанию, все еще пытавшихся не прерывать свою мантру, неформалов.
- Это че, из-за них что ли? – удивился парень, тоже вставая.
- Ух ты, правда, с головой легче! Молодец, девочка! – хлопнул Наташу по плечу спортивного вида мужчина.
- Это не я – молодец! Это Господь помогает, - отозвалась Ната.
Люди в салоне действительно стали молиться. Кто-то шептал: «Господи, помилуй!», кто-то повторял за громко читавшим Аликом Иисусову молитву, одна женщина читала на память «Отче наш». Мать крестила головку плакавшей у нее на коленях девочки. На полу застонала стюардесса, с соседних кресел стали вставать люди, чтобы помочь ей подняться.
- А вы куда идете-то? – окликнул их накаченный мужчина. – К пилотам что ли?
- Надо эту компанию остановить! – махнул вперед Алик. – Кажется от них все проблемы!
Неформалы все чаще оглядывались на приближающихся к ним людей. Идти все еще было тяжело, но уже преодолимо.
- Эй, кончайте тут! – проорал парень в полосатой футболке.
- Не подходите! – взвизгнула та девушка, что дистанционно ударила стюардессу.
- Вы все умрете! – вторил ей парень, стоявший рядом.
Люди возмущались. Раздалась матерщина. С задних рядов кто-то ловко швырнул яблоко, попав лидерше неформалов в плечо. Самолет вдруг резко пошел вниз. Стоявшие в проходе повалились друг на друга. Раздались панические крики.
- Надо не прекращать молиться. Против диавола поможет только Господь! – пробормотала Ната, повернувшись к Алику. Уши заложило, говорить снова стало трудно.
- Эй, народ! – Алик кое-как поднялся. – Не отвлекайтесь! Молитесь! Иначе эти сатанисты нас всех угробят!
Он резко рванул вперед и дернул на себя черноволосую девушку-лидера. Та попыталась полоснуть его по глазам длинными ногтями, но Эл увернулся. «Господи, помоги же!», - он вывернул руку девушке и с трудом удерживал ее, рвавшуюся с неженской силой. Тем временем, остальные мужчины уже ввязались в свалку с компанией неформалов. Круг их развалился, мантра перестала звучать, а лидерша вдруг обмякла в руках Алика, словно из нее ушла жизнь. Он даже испугался, и, опустив ее на пол, проверил пульс. Девушка была жива, но без сознания.
Ната вдруг поняла, что головная боль полностью прошла, а самолет выравнивается. Дверь, ведущая в кабину пилотов, открылась. На пороге стоял высокий мужчина в форме. Под носом у него была размазана кровь.
- Что тут? – обратился он к протискивающейся к нему стюардессе.
- Сатанисты шабаш устроили, - ответила она, одергивая костюм. – Вот, ребята помогли, скрутили их.
Действительно, сопротивление неформалов быстро сошло на нет. Их усадили на места, и несколько мужчин остались стоять рядом, чтобы не допустить чего-нибудь еще с их стороны.
- А полиция где? – пилот явно еще плоховато себя чувствовал, но уже пытался контролировать ситуацию.
- Да их, похоже, похлеще других приложило, - стюардесса кивнула куда-то в салон. – Вы-то как? Кровь у вас!
- Ничего уже, слава Богу! Просто кровь носом пошла. А думал, все – прилетели! - пилот взял микрофон и хрипловато произнес. – Прошу всех соблюдать спокойствие! Наш полет продолжится в штатном режиме. Пострадавшие могут обратиться за первой помощью к стюардессам. В аэропорту будут ожидать машины «скорой помощи».
Вторая стюардесса только что появилась в салоне, держась за голову. Она мутным взглядом обвела салон.
- Вера, я посижу пока? – произнесла она, когда пилот скрылся в кабине.
Первая кивнула.
- Все еще болит?
- Нет, кажется, только ноги не держат. Ты прости, что я тебя тут одну бросила.
Наташа с Аликом, вернувшись к своим местам, обнаружили сидящих на них Зою с Васенькой.
- Ребятки, - Олег Евгеньевич неловко глянул на них. – Мы тут подумали, вам все равно, где сидеть, а мы тут всей семьей, вместе.
- Да ладно, - махнул рукой Эл, усаживаясь на место Зои. Ната опустилась в кресло рядом с ним.
- А что там было то? Вы ходили, смотрели, - поинтересовался довольный Олег Евгеньевич.
- Да так, сатанисты разбушевались, - отмахнулся Эл. – Ему не хотелось ничего рассказывать.

Солнце светило так ярко, что Наташа полезла в сумку за темными очками. Ярко-голубое небо, нежные белые облачка… Трудно было представить, что они сейчас уже все могли разбиться. Она глубоко вдохнула приятно-свежий воздух.
- Ты сейчас куда? – обернулась она к Алику.
- Да вот, думаю…, - протяну он, глядя на нее искоса, - а в это твой монастырь мужчинам приезжать можно.
- Ну, в принципе, паломников они принимают. Женщинам надо договариваться заранее, а мужчин обычно немного приезжает, так что, наверно, место в мужской гостинице будет. Или ты просто зайти хотел?
- А ты туда насколько?
- Я на две недели.
- Так и я бы на столько же попробовал, - усмехнулся Эл. – Или ты от меня отдохнуть хотела?
- Да нет. Хочешь, так поехали, - пожала плечами Наташа. – Да и послушания у нас точно разные будут. Мужчины там обычно на стройке подвизаются.
- Ну, и ладно, - Алик улыбнулся. – К тому же, я обещал тебе, что покрещусь, если выживем.
- Ты не мне обещал, ты Богу, Который нас спас, обещал! – строго произнесла Ната.
- Да-да-да, - парень примиряюще поднял руки. – Нет, я понимаю, правда, - кивнул он уже серьезно. – Я же сам видел, как все это действует. Глупо отрицать духовную реальность.

- Зоенька, смотри, про нас говорят! – Олег Евгеньевич повернул к жене экран ноутбука.
- Сильнее разверни, я же не вижу, - наклонилась она.
«Группа сатанистов решила принести в жертву своему божеству не только свои жизни, но и жизни еще ста пятидесяти пассажиров авиалайнера…, - ведущая новостей быстро читала текст, а за ней, на большом экране показывали, как полиция выводит из самолета задержанных неформалов. – Эти молодые люди принадлежат к некой сетевой организации, провозгласившей культ самоубийства. С помощью особой психотехники они ввели пилотов и пассажиров авиалайнера в крайне тяжелое состояние, сопровождавшееся сильными головными болями, головокружением, тошнотой, потерей сознания. Но самоубийцы были вовремя остановлены. Проводится расследование инцидента. Пострадавших нет».