Проза дня

К вечеру я насчитал тринадцать трупов. Я был очень зол. Очень.   

***
С утра над городом стоял столб дыма. Я ехал в душном переполненном автобусе, вжатый спиной в поручень, справа пылал жаром и обдавал потом веселый толстяк, подбадривающий кого-то позади меня.
- Нас не спалить! – с оптимизмом сказал он. – Может, это вообще гроза? Дождь обещали.
Автобус гудел о чем-то своем и на слова толстяка не реагировал. За окном разрасталась дымовая завеса, она уходила не только вверх, но и стелилась по земле, словно догоняя нас.
- В нефтебазу, что ли, попали? – услышал я.
- Интернета нет, не посмотреть.   
Толстяк наступил мне на ногу, и я загнул мизинец на руке.

Шел четвертый – последний день – выездного мероприятия, куда статусные люди приезжали в худшем случае на шатлах, а персонал, то есть такие, как и я и мои попутчики, рейсовым автобусом, забитом под завязку. Выйдя на остановке, я первым делом закурил, пережидая, когда рассосется очередь на пропускном пункте. Рядом, словно получив разрешение на перекур, пристроились три девушки в униформе волонтеров.
- За что они нас так ненавидят? – спросила одна, выпуская струйку дыма и поглядывая в сторону расползающейся по небу черной стены. Подруги молчали.
- Это вы вчера так зажигали? – вдруг обратилась ко мне вторая. Две косички, очки. Похожа на героиню из «Не родись красивой» до волшебного преображения.
- Мы, - ответил.
- Весело у вас, - подхватила третья. – Самый веселый павильон. Вы из театра? Актер?
- Журналист.
- Журналист?! – чуть ли не хором удивились девицы. – И танцы танцуете? А не вот это освещаете? 
- Бывает.
- На понижение пошли? – ехидно спросила первая. Нос острый, глаза лисьи.
- Как посмотреть, - продолжать разговор не хотелось. Я бросил окурок под ноги, урн в зоне видимости не было, вдавил его в землю. – Хорошего дня вам! – спокойно кивнул троице, хотя внутри закипело настолько, что хотелось каждой отвесить, как минимум, подзатыльник. Три пальца я на всякий случай подогнул. 

На площадку форума я попал случайно. Заказчик искал ведущего «два в одном»: и деловую часть вести, и развлекательную. Универсала не нашлось. На меня вышли, когда с десяток обзвонили. Это я уже потом узнал – от человека, меня порекомендовавшего. Аниматором я никогда не работал, но соврал, что умею все. Отказываться от денег в мои планы не входило. Очередной проект накрылся медным тазом, так что получить за четыре дня почти месячную зарплату – работа мечты. Первые полдня было сложновато переключаться между концертной частью и пленарками, но потом врубился режим автопилота («а нам все пох..»), и это сработало: часто я даже не задумывался над тем, что говорю, что выкрикиваю во время хороводов и как комментирую действия неумелых участников конкурсов. К концу второго дня заказчики перестали смотреть на меня оценивающе, все чаще улыбались и даже похваливали иногда.
Последний день мы начали как в последний раз. В 9:45 на площадке дым уже стоял коромыслом: народ вливался в хоровод, зажигал с народным коллективом из республиканского ДК, подпевал и пританцовывал. Артисты выкладывались по полной. Видимо, не у одного меня было ощущение, что под занавес надо показать себя во всей красе.      
- Иди пройдись немного, - шепнула на ухо организатор через полтора часа непрерывного действия. – Сделаем паузу. Пусть пока чай-кофе попьют.
Я благодарно кивнул, отдал микрофон звукарю и вышел в коридор длиннющего павильона. Мимо бежали люди в деловых костюмах: где-то начиналась панельная сессия, одна из немногих важных в этот день.
«Надо стенды хоть посмотреть. Что в этом году выставили?» - решил я. Социальные сети были забиты фото и видео роскоши и креатива, а я все никак не мог дойти заселфиться на фоне всей этой красоты. Как говорится, не выложил фото с собой, считай, что тебя тут не было. Размах поразил. Пятиметровая неваляшка, к которой выстроилась очередь – качнуть ее. Напротив – с верхотуры синей стены на толпы взирала огромная голова Пушкина. Солнце русской поэзии, видимо, утомленное картиной происходящего, в солнцезащитных очках. В соседнем зале полотно какого-то советского художника из живых цветов, проекции русских сказок на гигантском цилиндрическом мониторе, ряды навороченных автомобилей и поленницы аккуратно перевязанных дров с «трогательной» надписью «На запад».
- Стрелять за такие расходы надо, - прозвучало рядом, и я даже не успел заметить, кто это сказал: голос растворился в пространстве. 
Сделав пару селфи, я вернулся к своим. Артисты продолжали отрабатывать свой хлеб, развлекали как могли, в основном уже на морально-волевых: загадывали загадки, учили жонглировать картофелинами, устроили конкурс чтецов, - все, как нынче говорят, активности растащены по разным углам, чтобы площадка выглядела заполненной донельзя.   
- Сеня, зажжем? – я подошел к «бригадиру» артистов. - Последний рывок и на этом отстрелялись.   
Сеня кивнул и не торопясь пошел собирать труппу.

- Дорогие друзья! – мне показалось, что представитель заказчика – молодая женщина в брючном костюме (я так и не запомнил ее имени – Катя? Даша?  – сейчас пустит слезу. – Вы не представляете, какие вы молодцы. Такого слаженного выступления, такой организации я до сегодняшнего дня не видела. А, поверьте, опыт у меня большой. Хочется сказать спасибо каждому, но боюсь, что тогда мы просто не разойдемся. Спасибо актерам, ведущему, технической бригаде, кейтерингу – в общем, всем-всем-всем за эти четыре напряженных дня, с которыми мы успешно справились.
Я всегда воспринимал себя циником и скептиком, а тут растрогался. В самом деле, так приятно было, что мы не просто отработали – за деньги, а отработали – на совесть и это заметили. С ребятами прощались чуть не плача. Вспомнился пионерский лагерь, конец смены. Вы обещаете писать друг другу, но внутри понимаете, что вряд ли спишетесь, а тем более встретитесь. Если только случайно. Домой возвращался – как в мемных сочинениях обычно пишут: «уставший, но довольный». Еще и автобус быстро подошел. Полупустой, по счастью. 

- Мужчина, - услышал я суровый женский голос. – Вы оплатили проезд?
Погруженный в сладкую, греющую душу сентиментальность, я не сразу понял, что обращаются ко мне.
- Я вам, вам говорю, - кондукторша подалась вперед, через поручень, который будто разрезал ее пополам. Выбеленная голова, нарисованные брови и огромные груди, вываливающиеся из форменного жилета, который ей был явно мал.
- Я оплатил, - ответил неуверенно, почувствовав себя неожиданно обиженным маленьким мальчиком.
- Приложите проездной еще раз! – приказала женщина.
Я послушно приложил, валидатор выдал желтый кружок, тетка сразу потеряла ко мне интерес. А я к ней нет. Утренний дым за окном еще не рассеялся. Мне представилось, что где-то на окраине сложен огромный костер – из тех самых дров, что адресованы западу, и на огне, привязанная к огромному вертелу, медленно жарится толстая кондукторша. Стало немного легче.
- Если ты не сильно устал, зайдешь за хлебом? – жена позвонила в тот самый момент, когда обуглившаяся тетка вот-вот должна была свалиться с вертела.
- Зайду, - раздраженно ответил я. – Что еще купить?
- Ну не злись только. Я все, что надо, купила, а про хлеб забыла.
- Хлеб наш насущный даждь нам днесь? – шутливо протянул я.
- И остави нам долги наши, - подхватила жена. – Я тебя жду. 

Дорога домой показалась длиннее, чем утренняя поездка. Может, потому, что утром на улице меньше народу, и эта визуальная свобода не действует так на нервы, как вечерняя загруженность. Будь город поменьше, не исключено, что и я был бы спокойней. И не воспринимал бы все так остро.
На пешеходном переходе гоготали дети, того самого неприятного возраста, когда милота уже закончилась, и начинает проявляться первая подростковая вредность. Самый мелкий пацанчик – от горшка, как говорится – рассмотрел на цветочном павильоне граффити с надписью «порно», стал повторять его на разные лады, чем вызывал все новые и новые приступы смеха у компании. Громче всех смеялась девочка с густо замазанным тоналкой лицом и наклеенными ресницами. Крашенная в розовый челка падала на глаза.
«Никто ничего не видит, - подумалось мне. – Нарисуют себе лицо, а глаза зашорены».
Едва загорелся зеленый, компашка рванула через дорогу, матерясь и хохоча. Хотелось догнать и… Остановил себя: все ж таки дети… Четверо.   
В продуктовом у дома выстроилась небольшая очередь в кассу. Стоявшие впереди меня парень с девушкой, та держала на руках чихуашку с выпученными глазами, что-то без звука рассматривали в телефоне.
- Видела? – спросил парень. – В дом все-таки прилетело.
- Подвиньте товары ко мне, - попросила кассирша, недовольно поглядывая на собаку.
Псина залилась лаем, одним глазом кося на меня, вторым на кассира.
- Потом посмотрю, - девушка перехватила собачку в другую руку. – Сдвинь товар, - обратилась к парню.
- А можно вторую кассу открыть?! – раздался сзади пьяный голос. Высокий парень в спортивном костюме постукивал пальцами правой руки по прилавку, а левой прижимал к груди семисотграммовую бутылку водки и две пачки чипсов.
- У нас по вечерам только один кассир работает, - робко ответил худой юноша, неожиданно появившийся из-за прилавка.
- А ты не можешь за кассой постоять? – набычился парень.
- Я – охранник, - испуганно, как мне показалось, сказал юноша.
- Ваня, открой кассу, - повернулась к нему кассирша. – Не провоцируй.
- Сразу бы так, - успокоился парень.
На моем счетчике щелкнула еще одна цифра. Чуть подумав, приплюсовал еще две. А через секунду в зачет пошла и собака.

- Ты слышал, что сегодня было? – жена поставила на стол тарелку с рисом и парой сосисок. – На скорую руку приготовила, - перехватила она мой напряженный взгляд. 
- Даже видел. Дымило до конца дня.
- Я не об этом. Говорят, по городу несколько неожиданных смертей. В разных местах. Все разного возраста.
- Город большой, бывает.
- Человек десять прямо на улице?
- Статпогрешность для пятимиллионного города.
- Наверное, - задумалась жена. – Сильно устал?
- Больше от обратной дороги.
- Майонез тебе достать? Забыла про него. У вас там ничего на эту тему не говорили?
- Какую? Конечно, доставай. Как я без майонеза?!
- Про утреннюю. Долго это еще продолжаться будет?   
- Кто захочет праздник портить?! Не для того организовывали.
- А в целом как все прошло? Спокойно? 
- В целом, все замечательно.
 
Среди ночи меня разбудил стук молотка. Я глянул на телефон: четыре часа. Молоток продолжал что-то заколачивать. Только я собрался встать, постучать в ответ по батарее, как наверху все затихло. «Четырнадцатым будешь», - подумал я, снова проваливаясь в сон. В полузабытьи вспомнился фантастический рассказ, где горожанам раз в неделю разрешалось застрелить кого-нибудь из особо не нравящихся соседей или коллег. Не помешало бы ввести эту норму. Списки уже составлены.
 
Спб, 12-17 июня 2026