Глава VI. Штаб в капризном экипаже

Как уже упоминалось, Тони Попугаев всю жизнь бездумно всё повторял за Петуховым — от фасонов концертных пиджаков со стразами до манеры пренебрежительно разговаривать с администраторами концертных залов. И тут, конечно, тоже не удержался на свою беду. Хотел доказать свою исключительность, а в итоге остался посреди холодной подмосковной осени без кошелька, без документов и в одной рваной косухе, которая решительно не грела его уязвлённое рокерское тело.

Теперь у глухого позолоченного забора образовалась монументальная и глубоко трагикомическая мизансцена. Старый, капризный кабриолет Игоря Арнольдовича Кукушкина внезапно превратился в единственный штаб человеческого сопротивления на всем полуострове. Попугаев уныло примостился на заднем сиденье, поджав ноги и кутаясь в обрывки автомобильного чехла. Антип Петухов, бережно прижимая к груди своё единственное уцелевшее розовое крыло, пытался согреться на пассажирском кресле. Сам Кукушкин нервно стучал пальцами по деревянному рулю, разглядывая эту звёздную компанию через зеркало заднего вида. На величественных кумушек-сплетниц они больше похожи не были — теперь это были побитые жизнью беженцы, изгнанные из собственного позолоченного рая.

— Ну что, рокер, догнал прогресс? — язвительно процедил Антип, косясь на посиневшего от холода Попугаева. — Тоже мне, бунтарь с гитарой. Что, «Фредди» твой не оценил твои кожаные штаны? Теперь мы все в одной лодке, Тони. Точнее, в одном сломанном кабриолете.

Попугаев лишь тоскливо шмыгнул носом и поплотнее завернулся в брезент. А за глухим забором тем временем нарастал мерный, пугающий гул. Квантовые процессоры Лиги Чистоты работали на полную мощность. Роботы не просто привели в идеальный порядок берег реки — они методично расширяли стерильный периметр, превращая каждый квадратный метр земли в шедевр ландшафтного дизайна.