Крик

 Пролог
Она кричала долго, долго, 
Но не услышал ни один. 
Она не прятала иголку — 
Кричала в глубину долин. 

Быть неуслышанным — не провал, 
Не крах, не пропасть, не конец. 
То путь, который она знала, 
Из чувств и мыслей, как венец. 

Тот лес, что принял её голос, 
Хранил его в своей коре, 
И каждый сломанный колос 
Шептал о том, что на заре 
Она вернётся — не для битвы, 
А чтобы крик свой разглядеть, 
Как зеркало, где нет молитвы, 
Но есть — чем боль перетерпеть.


 Глава 1
Она всё время вдаль бежала, 
Себе не давая покоя. 
Окраину леса оглядывала, 
Садилась на пень — и с болью 
Кричала так, что мыши в норах 
Прятались, змея шипела, 
И ветер в соснах, словно в спорах, 
Шептал: «Она не охладела». 

А боль — она невыносима, 
Она не лечится солью, 
Она как зеркало, что зримо, 
Но не даёт своей юдолью 
Ни дня, ни часа передышки, 
Ни тишины, ни полумглы. 
И только лес, читая книжки 
Её коры, спасал от зла.


Глава 2
Шла война — и много в ней было неясного, 
Как кто кого хотел убить, 
Стереть с лица, как небывалое, 
И никогда не воскресить. 

Западу этого было мало — 
Его цель трудно здраво понять. 
Он действовал, как в лихорадке, 
И продолжал всё нагонять. 

А лес молчал. Он помнил корни, 
Он знал, где правда, где обман. 
И зеркало его озёрной 
Воды хранило жизни план.


 Глава 3
Гибнут дети — и это страшнее, 
Чем взрыв, чем огонь, чем меч. 
И надо кричать, чтобы сильнее 
Был голос, способный пресечь 
Террор, что ползёт по планете, 
Как змей, как слепая стена. 
Кто остановит? — ответьте. 
Не Запад. Не тишина. 
Россия — как лес, как защита, 
Как мать, что не спит по ночам. 
И зеркало смотрит открыто 
В глаза разорванным детям и чадам.


 Глава 4
Не сорваться бы с катушек, 
Не сойти с ума в этой мгле. 
Хватит фашистских погремушек — 
Хватит войны на земле. 

С дружественными странами — что же? 
Зачем воевать вновь и вновь? 
У них не в порядке, похоже, 
Психика. И эта любовь 
К разрушению, к смерти, к боли — 
Она как зеркальный обман. 
Лечить этих гнид нужно, что ли, 
И вырывать с корнем, как бурьян. 

Но лес не берёт топора, 
Он ждёт. Он умеет прощать. 
И зеркало шепчет с утра: 
«Не стань тем, кого не понять».


Глава 5
Крик может заглушить сам человек — 
Он должен с этим совладать. 
Век ведь каждого — недолог, как бег, 
И стоит лишь тихо молиться, встать. 

Быть в гармонии с собою — 
Вот что важно, вот что свято, 
Чтоб не случилось перебоя, 
И действовать нужно, как надо: 
Смело, отважно, с открытым лицом, 
Но не с мечом, а с добром. 

Много больных, искалеченных, 
Им бы поддержку, не вечность, 
Им бы услышать, что лечит, 
А не что ранит, калечит. 
Будьте добрей — это мощь, 
Что в душе не погаснет, как свечи.


 Глава 6
Западное общество больно — 
Врачи там уже не спасут. 
И решено бить кого-то, довольно, 
Пусть душу хотя бы встряхнут. 

Крик — это авторский крик, 
Он в тексте, он в ритме, он в точке. 
Наступил его главный пик, 
И всё на своих местах, точно. 

Крик до боли оголён, 
Он нерв, он пульс, он совесть народа. 
И будет вопрос решён 
Там, где не нужна свобода, 
А нужна тишина лесов, 
Где зеркало озёр не врёт, 
И слышен голос без оков — 
Тот самый, что не уйдёт.


 Глава 7
Тикают часы — идёт время, 
Есть чёрные полосы, есть бремя. 

Зашла в подъезд — а там крик, 
Соседи ругаются громко. 
И этот старик, как старик, 
Он просто закрылся в потёмках. 

Вышла на улицу — крик, 
Сбили человека — и точка. 
А воробьи — чирик-чирик, 
И смотрят на всё в полвека. 

Лес отражается в лужах, 
Зеркало — в каждом окне. 
И крик городской, неуклюжий, 
Похож на тот крик, что во мне.


Глава 8
Природа не сходит с ума — 
Она знает свой такт и предел. 
А люди сходят. И тьма 
Застилает, кто что хотел. 

Но трезвая голова — это шанс, 
И вопросы тогда отпадут. 
И крик замолкает, и час 
Наступает, когда не падут 
Ни стены, ни души, ни ветки. 
И тишина — не обман. 
И в зеркале чистом, как в клетке, 
Не сидит больше пленный туман. 

И живёт тогда страна, 
Где есть капля идиллии, 
Где не гудит война, 
А только лес да Россия.


Глава 9
Крик не всегда наружу — 
Бывает, он внутрь ушёл, 
Как будто в промёрзшую стужу, 
Где голос давно не цвёл. 

Там, в тишине, он зреет, 
Как корень под слоем земли, 
И тот, кто молчать умеет, 
Услышит его вдали. 

Не надрывом, а болью, 
Не воплем, а стоном струны, 
Затянутой крепко до колик, 
Меж правдой и тенью войны. 

И если замолкнут люди, 
То крик продолжит земля — 
В шорохе, в хвое, в салюте, 
Что падает, не сгорая. 
И зеркало лесной поляны 
Покажет лицо тишины, 
Где спят невредимые раны, 
Где нет больше тени войны.


Глава 10
А что, если крик — это вход? 
Не в бездну, а в поле иное, 
Где каждый услышанный вздох 
Не тонет в молчании злом? 

Там лица не прячут в ладони, 
Там руки не бьют, а творят, 
И дети не знают погони, 
И матери не говорят: 
«Спи, мой хороший, — там ветер, — 
Закрой свои очи скорей». 
Нет, там говорят: «Ты заметен, 
Ты нужен средь правды своей». 

Крик — это не о бессилье, 
Хотя он из боли рождён. 
Он — как полотно в России, 
Которое ткёт искорежено, но всё ж — он. 
И в каждом зеркальном осколке 
Мерцает тот лес, тот покой, 
Где даже в смятении, в долгой 
Молитве — мы всё же с тобой.


Глава 11
Тикают часы иначе, 
Когда в них не страх, а такт. 
И каждая, кто плакала, — значит, 
Ещё не утратила контакт 
С тем, что зовётся живым, 
Что дышит, болит, ошибается, 
С тем, что под слоем воды 
Не гаснет, а возвращается. 

Соседи умолкли в подъезде, 
Старик вышел в белый свет, 
А там — небо, чистое, вместе 
С тем, кто не дал нам ответ, 
Но вопрос не убрал, а оставил 
На ветке, на кафеле, в снах, 
Чтоб крик не пропал, а предъявил 
Себя не в боях, а в стихах. 

И лес отразился в стекле 
Моей тишины, наконец, 
И зеркало, что в той золе, 
Увидело вновь мой венец.


 Глава 12
Крик не закончится точкой — 
Он перейдёт в горизонт, 
Где мать обнимает дочку, 
А запад и восток — как мост. 

Не натянутый, а живой, 
С перилами из голосов, 
Где каждый скажет: «Постой, 
Я слышу тебя без оков». 

И тогда не нужны будут стены, 
Ни атомы, ни купола — 
Останется только время, 
Которому мы — дела. 

Крик станет дыханием мира, 
Не громким, но ясным, как свет, 
И та, что кричала, — не сира, 
Она — человек. 

А человек — это много, 
Это больше, чем боль и война, 
Это — трудная к Богу дорога, 
Где тишина — не страшна. 

И лес, что был свидетелем, зеркалом, 
Стоит, и в нём — ни врага, 
И каждая ветка, как вера, 
И каждый листок — как строка.


 Эпилог
Она замолчала. Не умерла — 
Просто услышала эхо. 
И лес, что хранил её голос со зла, 
Вдруг стал для неё утехой. 

Она подошла к озеру, глянула вглубь — 
Там не было боли, там были 
Не годы, не войны, не чуждость, не грубь, 
А корни, что небу служили. 

«Я крик свой оставлю здесь, в хвое, в траве, 
Пусть ветер его разберёт по словам. 
И тот, кто услышит, поймёт при луне, 
Что крик — это небо, что дышит по нам. 

Я больше не буду кричать в пустоту, 
Я буду сажать деревца у крыльца. 
И если придёт к нам беда — не туда, 
Мы встретим её не с мечом, а с крестом, 
Но помня, что крик — это тоже мост, 
Которым мы связаны с тем, кто был, 
С тем, кто ушёл, и с тем, кто жив. 
И зеркало больше не прячет лица — 
Оно отражает конец и начало. 
И лес узнаёт в нас своих же певцов, 
А время — не рана, а только причало». 

Она улыбнулась — впервые за годы. 
И в небе раздался не крик, а восход. 
И лес зашумел, и ушли непогоды, 
И мир стал таким, каким был — но не тот, 
А новый. Где голос не бьётся о стены, 
Где тишина — не молчанье, а свет. 
И в каждой строке этой тихой вселенной 
Есть место для всех. И конца уже нет.