Бури Дальнего Востока

Был конец 1950-х годов. Время было суровое – послевоенное. И учителя в школах тоже очень строго относились к своим ученикам. Но, тем не менее, дети их любили и всегда слушали. Помню, как-то раз на уроке истории со мной был такой случай: мы сидели в классе и шумели, но как только вошла учительница, сразу притихли; она подошла к своему столу, внимательно на всех посмотрела и задала такой вопрос:
- У кого родные воевали на Тихоокеанском флоте? – поднимите руку.
В классе повисла тишина, и только я отозвалась на вопрос учительницы и подняла руку:
- У меня!
- Очень хорошо, Леночка. Тебе к следующему уроку задание – подготовить доклад о тех событиях со слов очевидцев. Расспроси своих родных и запиши. Мы собираем материал для последующих поколений, чтобы наши потомки могли знать, как это было.
Я сначала даже ошалела, почувствовав всю серьёзность этого поручения. Не знаю, поняли ли мои одноклассники, какая это ответственность, но я это поняла сразу, и меня охватило такое волнение, что потом до конца учебного дня я ни с кем не разговаривала, а только думала о том, что мне расскажут мои родные, и как я потом буду обо всём этом рассказывать во всеуслышание. Но до следующего урока у меня была почти неделя времени, и это успокаивало.
Со школы я летела, как стрела. Первый раз в жизни я получила от учительницы интересное задание и не хотела её подвести. Когда я пришла домой, то была очень возбуждена, и мама, как всегда, стала меня расспрашивать обо всём, что было со мной за день. С неописуемым восторгом я рассказала о том, какое задание мне дала учительница. Мама тоже очень обрадовалась и тут же позвонила дяде Стёпе:
- Приходи к нам сегодня в гости. Есть серьёзное дело.
- Какое?
- Нашей Леночке дали задание написать доклад об участниках войны на Тихоокеанском флоте. Школа собирает информацию о тех событиях из первых уст.
- Хорошо, я приеду. Загляну к вам вечерком. Только к чаю что-нибудь приготовь.
Весь день я изнывала: никак не могла дождаться, когда же придёт дядя Стёпа и поведает о тех событиях. И вот, только часы начали отстукивать пять часов, как в дверь позвонили. Я, как ужаленная, побежала открывать дверь. В пороге стоял дядя Стёпа. Он ласково потрепал меня по волосам и прошёл в дом:
- Ну что, проказница! Рассказывай, зачем звала. Говоришь, мной твоя школа интересуется?
- Интересуется.
- Ну, тогда пойдём на кухню. Бери тетрадку, ручку и записывай.
Мы прошли на кухню. Мама проследовала за нами, и там, попивая чай, дядя Стёпа начал очень увлекательную беседу о том, как наша советская армия, а точнее, наш флот, отстаивал рубежи нашей Родины во время Второй Мировой войны и о том, как пришлось воевать с Японией после её окончания:
- В предвоенные годы энергичный адмирал Юмашев добивался боеготовности флота. В первую очередь он изучил моря и проливы Дальневосточного региона: Камчатскую гряду и остров Сахалин, занялся совершенствованием укрепления в случае нападения со стороны Японии. И раньше тихоокеанцы были начинающими в освоении новых технологий. Теперь же в строй входили новые корабли. Требовались новые ремонтные заводы, порты, аэродромы, батареи и многое другое, без чего флот – не флот. Член военного совета С. Е. Захаров, назначенный на Тихоокеанский флот вместе с Юмашевым, позднее отмечал, что командующий «всегда спокойный, неторопливый», был любим за простоту и сердечность, находил возможность выходить в море, беседовал с моряками и был внимателен к их нуждам.
После начала Великой Отечественной войны Тихоокеанский флот формально не воевал, но фактически постоянно оставался в напряжении. Япония могла в любой момент напасть. К этому выводу приводили постоянные нападения японцев на наши транспортные и торговые суда. Юмашев знал, что нападение Японии не исключено, и рассчитывать придётся только на свои силы. Ещё в октябре 1941 года командующий фронтом И. Р. Апанасенко и флотом И. С. Юмашев были вызваны в Москву. В одном из репортажей местных «Новостей» И. В. Сталин обратился к Апанасенко и Юмашеву с вопросом:
- Какую поддержку вы можете оказать фронту?
- Мы обещаем помощь всемерную, - ответили они.
Наркому ВМФ Кузнецову потребовалось немало усилий, чтобы доказать необходимость постановки минных заграждений. Кузнецов писал: «После моих настойчивых обращений разрешение, наконец, было получено. 12 июля 1941 года начались первые постановки мин в заливе Петра Великого, около Владивостока, а затем и возле других дальневосточных военно-морских баз. Корабли и суда оповестили об опасных для плавания районах. Чтобы на минные поля не зашли иностранные суда, в районе Владивостока организовали специальные корабельные дозоры.
С наступлением осенних штормов какую-то часть мин, как и следовало ожидать, сорвало с якорей. Господствующие в это время года северо-западные ветры унесли мины в открытое море. Но у командования Тихоокеанского флота стало спокойнее на душе, когда перед каждой базой появилась оборудованная минно-артиллерийская позиция. Прибрежные воды систематически просматриваются с самолётов, а специально выделенные корабли уничтожают обнаруженные плавающие мины. Безопасность торговых судов на подходах к базам обеспечивают военные лоцманы».
Иосиф Виссарионович Сталин в одном из своих выступлений так охарактеризовал сложившуюся ситуацию:
- У нас есть все основания для вступления в войну – это многочисленные провокации японцев и их союзников на границах СССР, а также захваты и потопления советских транспортных судов. И потом, Япония является союзником Германии и Италии, которые являются противниками антигитлеровского объединения. Начиная войну, Советский Союз выполняет обязательства, которые он брал на себя перед союзниками в соответствии с договорённостями на Крымской конференции в Ялте и Потсдамской конференции.
И. С. Юмашев очень хорошо понимал справедливость данного заявления и поэтому был целиком и полностью согласен с Иосифом Виссарионовичем. Он отлично знал о сложившейся ситуации и счёл необходимым сделать своё заявление по этому поводу:
- Основной задачей Тихоокеанского флота является оборона побережья. Морякам совместно с сухопутными войсками следует осуществлять противодесантную оборону, действовать на неприятельских линиях связи авиацией и подводными лодками, оборонять морские пути сообщения.
На Тихоокеанском флоте стали готовить кадры для воюющих флотов. В частности, офицеров обучало Тихоокеанское высшее военно-морское училище. Ещё до наступления войны с Японией можно было на учебных кораблях предоставлять морскую практику будущим командирам флота. Опытные, знающие моряки требовались и на Тихом океане летом 1945 года, когда разрабатывали план войны против Японии.
Но с 1945 года в боевой подготовке флот стал больше переходить от решения оборонительных к решению наступательных задач. В частности, готовилась к десантам усиленная численно морская пехота. Моряков морально готовили к необходимости разгрома Японии для завершения войны, ведь она всё ещё оставалась агрессивно настроена против Советского Союза: периодически с её стороны были провокации на границах СССР, а также захваты и потопления советских транспортных судов: в 1941-1944 годах японцы задержали сто семьдесят восемь советских судов, свыше десятка было потоплено японскими или неопознанными судами. Это привело к назреванию конфликта и обострению отношений.
Началась подготовка к войне. Весь Дальневосточный флот был в постоянной боевой готовности. Люди были в напряжённом состоянии, ведь в любой момент мог поступить приказ о начале боевых действий, и это не выходило у военных из головы.
- Как думаешь, скоро будет приказ о начале войны? А то, может, повременят? – спрашивали друг друга офицеры.
- Вряд ли. Обстановка серьёзная. Японцы устраивают провокации одну за другой.
И такие разговоры встречались повсеместно. Военные были встревожены, ждали, когда же произойдёт неминуемое событие, которое должно будет унести не одну сотню, а то и тысячу жизней. Это были самые тяжёлые и страшные минуты ожидания, которые тянулись бесконечно долго, и всем казалось, что они никогда не закончатся. Юмашев видел настроение людей и старался их всячески подбодрить, и часто ему это удавалось. Но 8 августа 1945 года советское правительство объявило войну Японии, а боевые действия – в ночь на 9 августа.
Юмашев действовал без промедления. Всегда спокойный и неторопливый, он подготовил план действий Советского флота в районе Амура и Уссури, а также разработал операцию по взятию Южного Сахалина и Курильских островов. Не смотря на свою кажущуюся медлительность, он очень быстро выполнил поставленную задачу и отдал распоряжение:
- Первый, второй Дальневосточный и Забайкальский фронты должны нанести удар по силам Квантунской армии, расчленить и разгромить её при поддержке Амурской флотилии. Перед флотом стоит задача, взаимодействуя с войсками, овладеть портами Северной Кореи, Южного Сахалина и Курильских островов. Таким образом, морским силам следует воспрепятствовать японскому флоту доставлять в эти порты подкрепления. Даю задание Северной Тихоокеанской флотилии оборонять побережье Татарского пролива и Охотского моря, а Петропавловскому военному гарнизону – берега Камчатки. Если всё пройдёт успешно, то в самые короткие сроки мы должны будем овладеть Южным Сахалином и Курильскими островами. С 8 августа 1945 года Тихоокеанский флот перевести на оперативную готовность № 1. Торговым судам укрыться в указанных пунктах, ввести систему конвоев. С 9 по 12 августа скрытно выставить минные заграждения на подступах к Владивостоку, бухтам Владимира и Ольги, Петропавловскому, в Татарском проливе и Сахалинском заливе.
Как только была объявлена война, адмирал тут же отдал распоряжение о наступлении на Курильские острова:
- Для овладения Курильскими островами должен быть сформирован десант. Руководство высадки десантов я беру на себя, ведь следует десанты высаживать ранее, чем к портам подойдут сухопутные войска. Для этого мы используем быстроходные катера при поддержке авиации.
Адмирал флота напряжённо работал над планом и других операций: после начала успешного наступления советских войск против Квантунской армии Юмашев согласовал дальнейшие действия с Маршалом Советского Союза А. М. Василевским:
- Предлагаю организовать захват северокорейских портов Юки, Расин и Сейсин, чтобы помешать японцам перебрасывать подкрепления и эвакуировать свои войска.
— Это – дельное предложение. Пехотные войска в полной боевой готовности. Готова ли флотилия?
- Флотилия в полной боевой готовности. В любой момент можем начать наступление.
- Тогда не теряем ни минуты.
Юмашев и Василевский отдали распоряжение в ночь на 9 августа войскам Дальневосточного фронта и штурмовой дивизии ТОФ совместно с дивизией пикирующих бомбардировщиков нанести бомбоштурмовые удары по портовым сооружениям в портах Юки и Расин. Одновременно суда в Расине должны были атаковать торпедные катера. Десант в корейский порт Расин был запланирован командованием Тихоокеанского флота адмирала Юмашева как составная часть операции по срыву эвакуации японских войск из корейских портов в Японию.
В ночь на 12 августа торпедный катер стал приближаться к острову Юки. На берегу был разведывательный отряд. Перед людьми стояла чёткая задача: узнать обстановку на острове, ведь от этого зависели дальнейшие действия операции по захвату. Люди это очень хорошо понимали и ждали. Впереди было море – такое глубокое и необъятное, могущественное, как Создатель. Но люди не думали о Создателе. Времена были не те: тогда вообще очень мало людей о нём вспоминало, ведь религия была запрещена на государственном уровне. И вот, кто-то из молодых десантников, глядя на бушующие буруны, в-сердцах воскликнул:
- Господи, поскорей бы уже!
- Кто там Бога вспомнил? Я вам дам – Господи! Быстро расстрел схлопочете!
Парень замолчал. Он очень испугался, что друзья его выдадут, но друзья были как стена: все стояли с каменными лицами и тоже не проронили ни слова. Командир внимательно всех обсмотрел и крякнул:
- Ладно, на первый раз прощаю. Но, чтоб впредь у меня таких разговоров не было. Надеюсь, что вы меня услышали.
В воздухе повисла тишина. У вех лица были серьёзные и сдержанные. Когда командир отошёл, все громко вздохнули. Кто-то даже в-сердцах плюнул:
- Тьфу! Чтоб его! Чёрт полосатый!
- Тише ты! А то услышит – будет тебе тогда!
Но командир не услышал. Он был погружен в план операции, и такие мелочи не могли отвлечь его от намеченой цели. Все затихли и погрузились в ожидание. Каждый думал о своём: кто-то вспоминал свой дом, кто-то – родное село. У всех этих ребят на душе было что-то, что тревожило, волновало, но был не подходящий момент, чтобы это обсуждать. Каждый из них в любой момент мог умереть, но это не пугало, а только наоборот, придавало уверенности.
Объявили высадку, и ребята, разбившись на небольшие группы, стали покидать палубу катера. Теперь их мысли были о другом: о том, как бы поскорей достичь берега и не угодить под пулю. Но вскоре к ним присоединились разведчики второй группы. Когда все они достигли острова, и огляделись, то увидели, что порт пуст. Город был оставлен японскими войсками. Вокруг стояла неуютная тишина. Только некоторые небольшие группировки японских войск пытались сопротивляться: кое-где были слышны выстрелы и неотчётливая японская речь – это их командиры отдавали приказы своим подчинённым. Но серьёзный бой они не завязывали. Все остатки японских войск отступали. А на рассвете к первой группе наших десантников присоединилось ещё две. Вместе с десантниками 12 августа в Юки вступили два фрегата, несколько тральщиков и шесть катеров, высадился батальон морской пехоты.
- Теперь им никуда не деться. Остров теперь наш, - радовались наши ребята. – Так им! Будут знать нашего брата!
И действительно, оставшиеся японские войска сдались на милость победителю, и порт острова Юки стал маневренной базой ТОФ.
Когда стало известно о взятии Юки и отходе японских войск к северу, он решил ускорить подготовку высадки в Сейсин, начатую 11 августа, но сначала нужно было овладеть Расином.
– Следующая высадка в Расине. Направить туда десантные отряды. – скомандовал старший лейтенант Леонов.
Быстроходные катера и тральщики направились к Расину. Огромные буруны плескали из-под винтов, и брызги воды попадали на палубу, но это не смущало десантников. Наши ребята были готовы в любой момент начать атаку острова. Их лица были серьёзными и сосредоточенными – они ждали приказа о высадке на берег. Наконец корабли подошли на удобное для высадки расстояние, и люди – один за другим начали высаживаться. Всё происходило в считанные минуты, и поэтому японцы не смогли нанести нашим войскам серьёзный урон. Первый отряд десантников повыскакивал из катеров очень стремительно, и произвёл на японцев ошеломляющее впечатление: их мощные фигуры выглядели настолько устрашающе, что враг даже не посмел сопротивляться. Но когда на берег стали высаживаться второй и третий отряды, то японцы открыли по ним огонь.
- Смотри-ка, огрызаются! – шутили наши. – Ну, ничего, нас просто так не возьмёшь! Не из того теста мы сделаны!
- Интересно, что скажут разведчики?
Разведчики заняли территорию порта и доложили:
- Японский гарнизон покинул город. Осталось только небольшое количество японских войск.
- Очень хорошо. Значит, обойдёмся малой кровью. Завтра из бухты Золотого Рога должен прибыть отряд высадки главных сил – сторожевой корабль, два тральщика, четыре сторожевых катера и четыре пограничных катера. Усилим десант, – это было 13 августа. А на следующее утро гарнизоны двух береговых укреплённых пунктов на островах Хам и Масеми у входа в гавань Расина оказывали сильное сопротивление: они яростно отстреливались, пытались не подпустить наши войска ТОФ к острову.
- Артиллерия, к бою готовьсь! Начать обстрел противника! Не дать им помешать нам высадиться на Расине!
Начался обстрел острова. Артиллеристы только успевали перезаряжать пушки. Небо заволокло дымом от рвущихся снарядов. Но через несколько часов бой был окончен.
- Высаживаем десант! – и русские ребята быстро погрузились на торпедные катера и тральщики. Вскоре все они были уже на Расине, но оказалось, что остров оставлен японскими войсками. Только мелкие группы действовали неуверенными набегами, разрозненно, отходя сразу после огня, стремясь покинуть город и попыток контактировать не предпринимали. Небольшой отряд японских войск, который оставался на острове, практически весь был уничтожен, а оставшиеся в-живых быстро сдались русским десантникам.
В дальнейшем противник начал отступать и отводить свои войска от советско-Корейских границ. Как только об этом было доложено руководству, было отдано распоряжение:
- Ускорить высадку десантов в порты Северной Кореи, чтобы отрезать отступающим японским войскам пути отхода.
После взятия острова Расин адмирал Юмашев принял решение овладеть Сейсином, важным портом в Корее, сильной военно-морской базой.
Юмашев наблюдал за событиями. Когда стало известно о появлении в море японского соединения из линкора и четырёх эсминцев юго-восточнее Сейсина, командующий не прервал десантную операцию:
- Предупредить подводные лодки, авиации усилить разведку. Привести в готовность торпедные катера, торпедоносную и бомбардировочную авиацию, выслать в море дополнительные подводные лодки.
Приказ был выполнен неукоснительно. Юмашев провёл бессонную ночь. Его мучало волнение по поводу проведения данной операции. Под утро он собрался с мыслями и принял решение для начала заслать в порт разведчиков. На утро, усталый и измученный после бессонной ночи, он, не раздумывая, отдал распоряжение всем войскам ТОФ быть готовыми к началу операции:
- Первоначально высадить прямо в порт разведотряд флота, чтобы выяснить систему обороны Сейсина. Отряду удерживать порт до прибытия главных сил – отдельного батальона и отдельной тринадцатой бригады морской пехоты. Занять город и поддерживать до подхода войск двадцать пятой армии. Скорее всего, противник подготовил порт Сейсин к упорной обороне.
- Кораблей в Сейсине нет. – доложили разведчики руководству.
- Отлично. Завтра провести доразведку. Если всё будет в порядке, то пойдём в наступление.
Наступило утро следующего дня, и торпедные катера высадили десант. Молодые, крепкие ребята вступили на остров Сейсин. Действовали они чётко и слаженно, лишний раз не подставляясь под пули. В каждом из них сидел дух бесстрашного воина, победителя, и поэтому никто не думал о смерти – в каждом была надежда, что он выстоит, одолеет врага, и все шли уверенно – плечо к плечу, все могли рассчитывать друг на друга. Вслед за ними на берег вышла рота автоматчиков.
- Наконец-то подмога. Теперь мы им зададим! – обрадовались наши ребята. Но только к концу дня морские пехотинцы овладели небольшим участком побережья. Советским десантникам пришлось отразить пятнадцать атак.
А днём позже, в Сэйсин вошли корабли, доставившие основные силы десанта – около пяти тысяч человек. Со всех сторон полетели японские самолёты и стали обстреливать корабли с десантом. Земля дрожала от непрерывных выстрелов, которые не прекращались на протяжении нескольких часов. После этого наступила тишина. Бой был прекращён. На следующий день советские войска повторили атаку: по всему побережью были слышны залпы орудий и визг пикирующих бомбардировщиков и штурмовиков. Тут и там разрывались снаряды. Повсюду стоял такой грохот залпового огня, что даже птиц в небе было не видать: они все улетели с побережья куда-нибудь подальше от этого страшного места. Но люди этого даже не заметили. Им было не до птиц – шла непрерывная наступательная операция, нужно было отвоёвывать Курильские острова у противника. Но наши бойцы были настроены победоносно. Они не отступали ни на шаг, разя врага. В конечном итоге, остров был взят, и в него вошли наши войска с развёрнутым знаменем.
К середине августа 1945 года вся страна была охвачена лихорадкой Дальневосточных событий. Люди очень внимательно следили за новостями, ведь практически у многих мужья были военные. Ежедневно люди толпились у газетных киосков, покупая свежие номера. Приходя домой, они разворачивали газету и начинали её внимательно читать. Родные тут же набрасывались с вопросами. Самый злободневный на тот момент был у всех:
- Там про наше подразделение что-нибудь пишут?
- Сейчас посмотрим.
- Да, ты читай вслух, интересно же.
И люди читали свежие новости с фронта:
«В ходе боёв за Сейсин эскадренный миноносец «Войков», минный заградитель «Аргунь», сторожевой корабль «Метель» и фрегаты артиллерийским огнём уничтожили до двух батальонов японской пехоты, подавили огонь зенитных, артиллерийских, миномётных батарей, более двадцати пяти огневых точек, повредили бронепоезд противника. Авиация флота для нанесения ударов по Сейсину совершила четыреста двадцать пять самолётовылетов. К вечеру 16 августа город был очищен от противника, и в него вошли части первого Дальневосточного фронта.
Овладение Сейсином привело к потере противником порта, через который шло снабжение всей его группировки в Северной Корее, и прервало важную прибрежную морскую коммуникацию. У советских войск появился плацдарм для дальнейшего продвижения на юг и в центральные районы Корейского полуострова. Вечером 19 августа батальон морской пехоты и рота автоматчиков, не встречая противодействия, высадилась в порту Оденцин (Кессон), а 21 августа десантники заняли порт Гензан.»
«10 августа 1945 года два отряда бронекатеров высадили десант на причалы порта Сахалин. При высадке десанта в районе Айгуня для подавления огневых точек противника применялись: монитор, канонерская лодка и отряд бронекатеров с реактивными установками. С 10 августа 1945 года действовавшие на реке Сунгари корабли поддерживали войска, которые вели бои за овладение Фуцзиньским укрепрайоном. Утром 11 августа с бронекатеров на причалы Фуцзиня высадилась штурмовая рота, а вечером десантом, доставленным к месту высадки бронекатерами, был захвачен город Цикэ.»
А в это время Юмашев разработал новую важную операцию - Южно-Сахалинскую, общий замысел которой заключался в прорыве Котонского укрепрайона силами корпуса генерала Дьяконова при активной поддержке авиации. Одновременно флотилия должна была высадить морские десанты во все японские порты и не допустить как эвакуацию восемьдесят восьмой пехотной дивизии противника с острова, так и переброску новых сил японцев на Сахалин. Вместе с главным ударом было решено нанести два вспомогательных удара восточнее и западнее Котонского укреплённого района.
- Наша главная задача – преодолеть заболоченную пойму реки Поронай и выйти в тыл котонскому гарнизону.
Корабли Северной Тихоокеанской флотилии выставили мины на фарватере в Татарском проливе и в Сахалинском заливе, а самолёты авиационных частей флотилии нанесли удар по противнику в Эсутору, Торо и Котоне.
11 августа войска Дьяконова перешли в наступление. На главном направлении вдоль заболоченной долины реки Поронай наступали части семьдесят девятой дивизии под командованием генерал-майора Батурова. Удар развивался стремительно, что позволило без противодействия преодолеть передовые позиции японских войск и захватить опорные пункты на горах Лысая и Голая.
Японцы попытались организовать сопротивление в районе Хандаса, который прикрывал дорогу к главным позициям Котонского укреплённого района. В ходе обходного манёвра и ночного штурма хандасский опорный пункт был взят. К исходу дня 12 августа к укрепрайону вышел сто шестьдесят пятый стрелковый полк под командованием подполковника Н. Д. Курманова. Правее остальных сил корпуса, вдоль Татарского залива в направлении Амбецу, продвигались пограничники и специальная рота автоматчиков.
Восточнее войск Батурова действовал сто семьдесят девятый полк под командованием подполковника Кудрявцева. Перед частью была поставлена задача преодолеть заболоченную пойму реки Поронай и выйти в тыл котонскому гарнизону. Действовать подразделению приходилось в исключительно сложных условиях. Дорог на данном направлении не было, вода в низинах доходила до пояса. Войска Кудрявцева не имели ни танков, ни артиллерии, только миномёты, которые пришлось тащить на себе. Японское командование не ожидало удара советских войск на данном направлении, так как считало его непреодолимым для техники. Батальон капитана Леонида Смирных сначала стремительным ударом уничтожил японский гарнизон в городе Муйке. Далее, продвигаясь на юг, в ожесточённом бою батальон уничтожил крупный оборонительный пункт, прикрывавший железнодорожный мост.
Утром 16 августа началась артиллерийская и авиационная подготовка будущего штурма. Несмотря на все усилия, огонь наших батарей не смог пробить броню японских укрепительных огневых точек и убежищ, и вся тяжесть взлома легла на семьдесят девятую стрелковую дивизию, которая наносила удар в общем направлении на перевал Харами-Тогэ с целью рассечь группировку противника. В первых рядах советских войск наступали пехотные части. Их главной задачей было уничтожение истребителей танков – солдат-смертников. Бойцы штурмовых батальонов должны были проделывать проходы в минных полях и обеспечивать проход танков в заболоченных местах. Вслед за частями прорыва шли танки и отряды сапёров.
16 августа в порт Торо был высажен десант в составе батальона морской пехоты, который к вечеру следующих суток овладел и портом Эсутору.
Утром 19 августа из Советской гавани вышли пять транспортов с тремя тысячами четырёхстами десантниками на борту в охранении тринадцати кораблей. Спустя сутки первый бросок десанта высадился в порту Маока и завязался бой на берегу. Через два часа высадившаяся на берег стрелковая бригада и морской батальон полностью очистили от противника город и порт.
Во время короткого, но кровопролитного боя отличились бойцы Л. В. Смирных. Им удалось ликвидировать восемнадцать дзотов противника. К вечеру 12 августа разведчики батальона вышли к окраинам города Котон. К вечеру 13 августа мобильные части корпуса преодолели предполье японского укреплённого района и вышли к главной его полосе. А на следующий день – 14 августа сто шестьдесят пятый стрелковый полк продолжал закрепляться на достигнутом рубеже, периодически пытаясь прорвать оборону японцев. В этот день совершил подвиг старший сержант Антон Ефимович Буюклы, закрывший своим телом амбразуру японского дзота. За этот подвиг он был удостоен звания Героя Советского Союза. Значительную, если не решающую роль в боях за Котон сыграл батальон капитана Леонида Владимировича Смирных. Его подразделение первым вышло к городу и сразу же вступило в сражение с японцами. Противник быстро прекратил панику и попытался атаковать с развёрнутым знаменем.
Когда до несущихся со знаменем в руках врагов оставалось около пятидесяти метров, капитан отдал приказ своим стрелкам:
- Открыть огонь по врагу! – все наступавшие были уничтожены.
Части сто семьдесят девятого полка предварительно усиленные артиллерией, 17 августа начали наступление на Котон с юга. Вскоре город был взят, и части Кудрявцева начали наступление навстречу основным силам пятьдесят шестого стрелкового корпуса. Вечером того же дня войска Кудрявцева встретились с бойцами сто шестьдесят пятого стрелкового полка северней города Котон.
- Как обстоят дела? – спросил у Кудрявцева командир стрелкового полка.
- Докладываю: японцы отчаянно сопротивляются. За последние пару дней они несколько раз засылали к нам в тыл небольшие группы смертников, которые нападали из засад. Ни черта не боятся, лезут, как тараканы.
- Ничего, общими усилиями мы их одолеем.
И, действительно, Командующий пехотного полка японских войск полковник Кобаяси 18 августа 1945 года выслал парламентёров для проведения переговоров о капитуляции:
- Господин Смирных-сан, наши войска больше не намерены вести боевые действия против Советских войск. Мы хотим капитулировать.
Боевые действия Котонского укрепрайона на Сахалине были прекращены. Огонь вели только отдельные фанатично настроенные очаги сопротивления. Ранним утром 19 августа 1945 года сто двадцать пятый пехотный полк японцев во главе с командиром начал сдаваться. И уже к концу дня остатки Котонского гарнизона сдались. Но сдались не все участки советско-японского фронта: приказ о капитуляции выполнили далеко не все части противника. Часть японских войск начали отход на юг. Второй батальон сто семьдесят девятого полка был направлен в район опорного пункта Муйка, где остался не сложивший оружие, японский гарнизон, и второй батальон сто шестьдесят пятого полка отправили к посёлку Кусюнай. В ходе непродолжительных сражений к вечеру 19 августа 1945 года мощнейший оборонительный рубеж японцев перестал существовать.
15 августа главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке Маршал Советского Союза А. М. Василевский приказал командующему Тихоокеанским флотом и командующему вторым Дальневосточным фронтом:
- Необходимо овладеть Шумшу, а именно, ближайшим к Камчатке берегом, который больше всего защищён. При этом, такое положение позволит армии СССР наладить быструю переброску подкрепления десантникам для захвата военно-морской базы Катаока на южном берегу острова. Её захват отрежет Шумшу от Парамушира и лишит защитников острова возможности получать подкрепление.
Операция была подготовлена всего за сутки и явилась примером совместных действий армии, авиации и флота. Десантный отряд подошёл к острову Шумшу. Четыре транспорта с войсками направились к месту высадки, а корабли открыли артиллерийский огонь по берегу. Суда, имевшие большую осадку, смогли подойти к берегу не ближе ста – ста пятидесяти метров, и десантникам пришлось покидать их на глубине более двух метров. Многие из них, ещё не успев добраться до берега, оказались под сильным ружейно-пулемётным огнём. Несмотря на это, через час подразделения первого броска десанта уже вели бой на берегу, а к вечеру все войска были высажены. Причалы из спасательных плотиков и брёвен для переброски на берег техники пришлось строить под непрерывным огнём противника.
Передовой отряд десанта незамеченным подошёл к острову и начал высадку в северо-восточной части острова. Только через час японцы обнаружили высадку десанта и открыли огонь по подходящим десантным судам с подразделениями первого эшелона. Наступление десантников замедлилось: помешали доты и дзоты противника. Вскоре японская пехота, перебросив танки семьдесят третьей бригады начала контратаку против десантников, к которым на помощь пришла артиллерия второго эшелона и открыли огонь по подходящим десантным судам с подразделениями первого эшелона. Вскоре японская пехота, перебросив танки семьдесят третьей бригады, начала контратаку против десантников, которым на помощь пришла артиллерия второго эшелона.
Во второй половине дня боевые действия достигли своего пика, местами происходили стычки в рукопашную многие позиции и сопки несколько раз переходили от японцев к советским частям и обратно. Японцы получали поддержку перебрасыванием войск с Парамушира, а у советских десантников дело усугубилось потерей связи: двадцать первая и двадцать вторая радиостанции вышли из строя. Это не позволило эффективно использовать корабельную артиллерию. Погода была нелётной, и артиллерия была единственным средством огневой поддержки десанта, но из-за того, что всё было плохо организовано, не было возможности использовать все имеющиеся резервы. Противник оказывал сильное сопротивление, и наши десантники понесли большие потери.
- Чтоб их разорвало вместе с их пехотой и стрелками! – говорили наши ребята. – Никак мы их не одолеем! Уже пять часов сопротивляются.
Утром 19 августа специально созданные штурмовые группы смогли уничтожить японские опорные пункты на мысах Кокутан и Котомари, обеспечив возможность выгрузки на берег тяжелой артиллерии, тракторов и автомашин. В 9.00 командир 91-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Цуцуми Фусаки отправил к командиру десанта парламентера с предложением начать переговоры о капитуляции. Боевые действия были приостановлены. В 18.00 после переговоров подписан акт о безоговорочной капитуляции японской 91-й пехотной дивизии. 20 августа отряд советских кораблей направился в военно-морскую базу Катаока на Шумшу, чтобы принять капитуляцию японского гарнизона, но подвергся ураганному огню береговых батарей.
21 августа генерал-майор Алексей Гнечко вручил командиру 91-й пехотной дивизии ультиматум с требованием немедленно приступить к капитуляции японских войск, подписанный Гарри Трумэном, Уинстоном Черчиллем, и президентом Китая, которая гласила:
«Мы, Президент Соединённых Штатов, Президент Национального Правительства Китайской Республики и премьер-министр Великобритании, представляющие сотни миллионов наших соотечественников, совещались и согласились в том, что Японии следует дать возможность окончить войну.
Огромные наземные, морские и воздушные силы Соединённых Штатов, Британии и Китая, усиленные во много раз их войсками и воздушными флотами с Запада, изготовились для нанесения окончательных ударов по Японии. Эта военная мощь поддерживается и вдохновляется решимостью всех союзных наций вести войну против Японии до тех пор, пока она не прекратит своё сопротивление.
Мы призываем правительство Японии провозгласить теперь же безоговорочную капитуляцию всех японских вооружённых сил и дать надлежащие и достаточные заверения в своих добрых намерениях в этом деле. Иначе Японию ждёт быстрый и полный разгром».
Вечером был получен положительный ответ на ультиматум. 22 августа началась капитуляция японского гарнизона на острове Шумшу, завершившаяся к исходу 23 августа.
К концу августа силы Камчатского оборонительного района и Петропавловской военно-морской базы заняли всю северную гряду островов, включая остров Уруп, а силы Северной Тихоокеанской военной флотилии (вице-адмирал Андреев), к 2 сентября – остальные острова, расположенные к югу от острова Уруп. 4-5 сентября принята капитуляция японских войск на небольших островах Малой Курильской гряды – Полонского, Танфильева, Анучина и других, расположенных к югу от острова Шикотан.
28. 01. 2026