Рассказ Веры 1

    Это была её пятнадцатая весна. Её звали Надёнкой, не изменяя на взрослое имя, которое дал её папенька - любимый, дорогой, самый лучший из всех отцов. Четыре года назад тёмной ночью его увезли в чёрной машине, слухи ходили, что его расстреляли.
Долго плакала Надёнка от этого горя, но однажды её застала в слезах мама Анастасия и крепко отругала.
- Твой папа ни в чём не виноват, он не враг народа! – сказала твёрдо мама.
Она учила Надёнку не выдавать своего горя, ходить всегда с высоко поднятой головой:
- И не надо верить никаким россказням об отце. Твой отец был сильным, умным, справедливым,  честнее многих, и за это его убили! Будем и мы сильны духом - в этом наша сила жизни. У нас ещё трое малышей, их надо поднимать и учить, а ты нюни распустила! Ты должна быть примером терпения для малышни. Примером! Помни!
И вот уже Надёнке пятнадцать лет. Весна! Замечательная весна тысяча девятьсот сорок первого года.
Утром первый луч солнца брызнул Надёнке в глаза через небольшое оконце в её комнатке.
Надёнка проснулась и даже потрогала свой лоб. Ей пригрезилось, что коснулся её лба Сёма – её первая девичья невысказанная хрупкая любовь. А это был всего - на всего лучик солнца; утренний радостный и по-весеннему тёплый.
Вот вечер танцев в школе. Надёнка в школьной форме с белым фартуком, белым воротничком, белыми манжетами на рукавах - очаровательна! Её кудрявая головка с косой до пояса вертелась в танце. Глазами Надежда во вьющемся круговороте искала светловолосую голову Сёмы. А Сёма танцевал каждый танец, но только не с ней. Он кружился с девчатами, рассказывая о чём-то, смешил их, они радостно визжали. Но почему Семён не приглашает на танец её - Надёну? – спрашивала себя девушка.
Досада на себя, малорослую, ведь  была Надёна  ростом немножко, чуть более полутора метров высотой, почему-то свербело до слёз  у неё в носу. Хотелось убежать куда-нибудь в темноту, где никто не будет мешать и там похныкать, поплакать, а может и зареветь горькими слезами, но Надёне вспомнились наставления матери: Никогда не давать хода своим чувствам наружу, тем более горестным. Девушка решила не отступать от сложившей ситуации и добиться своего!
Проплывая в вальсе мимо Сёмы, Надёна улыбалась, и вот она заметила своими голубыми смеющимися глазами, что Сёма обратил на неё внимание и, не отрываясь, смотрит ей в след, сопровождая взглядом, во всех её движениях и кружениях.
«Он смотрит на меня!»- обрадовалась в душе Надёна, - «Смотрит! Смотрит! Смотрит!».
Все клеточки её хрупкого тела встрепенулись радостно.
Надёна в этот вечер убежала с танцев пораньше и, чтобы её никто не мог увидеть,  она спряталась за кусты сирени, пронаблюдать с кем же пойдёт домой Сёма, кого из девушек он будет сегодня провожать?
Сема очень быстро выскочил вслед за Надёной из школы, постояв на крыльце, посмотрев по сторонам, вздохнув, один-одинёшенек побрёл к своему дому. Совсем одинёшенек!
Надёнка чувствовала, что Сёмка искал именно её, видимо, хотел проводить до дому. Ура! Её - Надёнку!
Утро следующего дня началось ещё сказочнее. Солнце, брызнув Надёне в глаза, будило её, но как-то странно. Странно, что она не проснулась, а продолжала грезить в полудрёме: Будто бы Сёмка коснулся её кудряшек на лбу, отодвинул их и открыл её чистый высокий лоб. Пальцы его были тёплыми и нежными, как лучики солнца! Надёна проснулась, лежала, не двигаясь, глаза не открывала, она боялась - а вдруг это не сон, а явь! Потом всё-таки решилась, открыла глаза и поняла, что это всё шутит солнце, что она приняла его нежные, тёплые лучи за долгожданные прикосновения рук любимого Сёмы.
Прошёл день, а вечером мама разрешила Надёне сходить на «топтушку». Топтушка – так называлось место в березняке, которое находилось посередине их горняцкого посёлка Белово. Играла гармонь, девчата пытались задирать парней частушками. Парни отвечали девушкам своими озорными частушками, плясали. Всем было весело, все смеялись.
Надёнка среди девчат была скромницей, но не тихоней. Она танцевала и пела со всеми вместе, смеялась до боли в скулах. Сёма тоже был здесь. Надёна слышала его басок, где-то сзади и не совсем рядом. Видимо, близко подойти к девушке Сёмка ещё не осмеливался. Семён не знал – как подойти к Надёне, с чего начать, как завести разговор? Ведь нынче ему идти в армию, а Надёнке ещё только пятнадцать лет, будет ли она такой же красивой, как сейчас, станет ли она дожидаться его возвращения, как тогда, когда станет взрослее, она посмотрит на Семёна? Может, Надёна, повзрослев, и не взглянет в его сторону, когда он придёт со службы, а ещё страшнее, к тому времени выйдет за другого парня замуж. Такую красавицу только слепой не разглядит!
Семён ничего не мог сказать девушке, но и совладать с собою, со своими чувствами уже не мог.
Его тянула неизведанная сила подойти к Надёне, заговорить с ней, дотронуться до неё, до её маленькой, нежной и хрупкой девичьей ручки. Но как? И снова Надёнка исчезла, убежала! Ну что это за девчонка! Не успеешь оглянуться, а её как ветром унесло! Как поговорить с ней? Когда? А время шло. Каждое утро купалась Надёнка в лучах солнца, представляя себе, что это его нежные руки, что это его Сёмы, нежные губы, что он целует её плечико, а теперь колено, а теперь….
И вот она – война. Уходят парни на фронт. Надёнка бежит к машинам, которые увозят парней на фронт и видит, что её Сёма прощается со своими родными, обнимается и целуется. Не понимая, что она делает, Надёна бросается к Сёме и оказывается в его объятиях, в его нежных и сильных руках!
- Надёна! Ты меня будешь ждать? – спрашивают его, искрящиеся от слёз глаза.
-Да! Да! Да! – кричат её глаза, а губы тихо шепчут, - любимый! Ты - мой свет!
- Долгожданная моя! Я всё жду, жду тебя, а ты всё не идёшь!
- Сёма, Сёма мой! – шепчет Надёна, - любимый! Я буду, буду ждать тебя, скорее возвращайся!
Семён ещё раз нежно прижал к своей груди эту хрупкую девочку и крепко поцеловал её сладкие губы. Теперь он был уверен, что сказал всё, что хотел давно сказать, и получил полный ответ на все волновавшие его вопросы. Он дорог этой будущей красавице, она дождётся его с войны.
Медленно потекли тяжёлые дни всё пожирающей – людей и людские силы, войны. Надёнка работала на шахте. Работа была тяжёлой и изнурительной. Пришлось распрощаться с тёмно-русой длинной косой, так как расчесываться было некогда, мыть нечем, да и спать приходилось только четыре часа в сутки. Но самое страшное было – это ночные дежурства. В два часа ночи смена выдавала уголь «на гора» для анализа. Уголь надо было отнести в лабораторию, которая находилась в трёх километрах от шахты, на территории рудоуправления. И вот ночью, она одна, эта молоденькая девчушка носила несколько порций каменного угля, общей массой девять килограммов, на анализ. Темень, хоть глаза выколи, нигде ни одного огонька, хотя бы для ориентира. Вся округа черна от каменноугольной пыли и сажи. Чёрная пыль и сажа скрадывают всё светлое. Дождь, снег, грязь липнет к сапогам. Куда идти? Сам чёрт не разберёт! Только интуиция и тени от строений и деревьев. Оступилась или споткнулась - упала в грязь! Вставай и иди вперёд! Опять упала? Снова вставай и иди!
Сёма писал Надёне хорошие письма. Один раз написал, что получил Орден Красного Знамени. Надёна радовалась боевым успехам Семёна. Получила Надёна письмо, что её любимый лежит в госпитале с лёгким ранением. Три месяца Сёма находился на лечении. «Как можно с лёгким ранением лежать в госпитале три месяца?» – удивлялась Надёна. На каждое коротенькое письмо Семёна она отвечала двумя длинными письмами. Каждое её письмо начиналось словами: «Долгожданный, милый мой, Сёма!», и заканчивались письма этими же словами.
Вот окончилась война. Казалось, что счастье вот оно, близко - близко. Надёна получила письмо от Сёмы, что скоро приедет за ней, что его направляют учиться в военную академию, что они скоро будут вместе. Надёна на седьмом небе от счастья. Она прибежала домой радостная, мама собирала на стол завтрак, растормошила сестричек, братика:
- Мама! Я скоро дождусь его, он скоро приедет живой и здоровый. Мама! Я так люблю его, так жду! Какое счастье, что, наконец, наступил мир, какой это праздник – мир!
Вся семья вместе с Надёной радовалась её счастью.
На собрании шахтёров было шумно, весело, празднично. Необычно было видеть шахтёров черноглазых - с чёрными ресничками, словно обведёнными чёрным карандашом, в белых рубахах и отутюженных костюмах. Собрание было по случаю вручения наград за трудовые заслуги труженикам шахты, явка всем строго обязательна. Все ждали, чем же отметит Родина их каторжный труд, чем и как отметится заслуга каждого, какие благодарности они получат за тяжелейший многолетний аврал.
Надёна слышит слова с трибуны, что награждается медалью «За трудовую доблесть» она - Герасимова Надежда. Надёна встаёт, как и все предыдущие, идёт к сцене. Лицо её горит от волнения. Надёна очень волнуется. На сцене её слепит яркий свет электрических  лампочек. Этот свет, кажется, что просвечивает её насквозь, каждое её светлое и тёмное пятнышко. Тонюсенькая – в строгой юбочке, белой кофточке, с прибранными заколкой короткими волосами, которые уже не хотели никак отрастать, совсем взрослая девушка, только ноги почему-то дрожат. Вот подходит к ней, с протянутой рукой для приветствия, Пётр Владимирович - парторг шахты, и в этот момент из зала раздался раскатистый голос:
- Она – дочь врага народа! Нельзя ей вручать награду!
Зал замер. Эту красавицу знали все. Она была труженица, кормилица большой семьи Герасимовых – больной мамы, которая по состоянию своего здоровья не могла работать на шахте, потому сидела на одном месте и шила для военных форму, младших сестрёнок и братика. Теперь вдруг Настёна оказалась в ответе за своего безвинно расстрелянного отца. Пётр Владимирович убрал свою протянутую к героине руку, закрыл наградной лист, прикрыл крышечкой коробочку с новенькой, блестящей медалью, готовой самостоятельно выпрыгнуть из тесной коробочки прямо на молодую грудь девушки в белой сорочке, которой эта медаль была кстати.
Надёна, справилась с собой, хотя весь зал пошёл перед её глазами кругом, с прямо поднятой головой, спустилась в зал, подошла к своему месту, где она сидела, взяла свой ридикюль и покинула собрание.  В зале была тишина. Никто не решался её нарушить. Родители Сёмы тоже были в зале, они стали свидетелями случившегося. Зал некоторое время приходил в себя. Скорбно молчал.
Надёна долго бродила, где бродила она не помнила. Ей понадобилось несколько часов, чтобы придти в себя, всё взвесить и принять нелёгкое, невыносимо-тяжёлое, но жизненно-важное решение - уехать.  Куда уехать? В тёплые края, там, где можно выжить бабской семье без мужской опоры. Решено! Надо уехать до приезда Сёмы! Его родители на днях получили телеграмму, что он уже в дороге домой.
Надёна объяснила маме, что уехать из посёлка – это бесповоротная тяжёлая необходимость, и мама, молча, стала собирать пожитки, а Надёна села писать своему любимому и долгожданному последнее письмо. Она писала, переписывала, рвала написанное и снова писала. Слёзы капали на бумагу, Надёна снова рвала лист, брала другой и вновь писала. Ей казалось, что невозможно словами на бумаге высказать всего горя расставания с единственной и вечной мечтой о любимом, о единственном человеке, без которого она не представляет свою жизнь.
Надёна написала: «Долгожданный мой, родной мой, любимый мой человек, Сёма! Я люблю тебя! Ты, Сёма, должен учиться! Ты - моё счастье, ты - моя радость! Я хочу тебе счастья, ты должен быть счастливым! У тебя должно быть и будет, я знаю, светлое будущее, но я, моё присутствие рядом с тобою, не могут принести тебе счастья, так как я – дочь врага народа. Я вечно буду тебе обузой и буду на твоей груди всю жизнь висеть тяжёлым камнем, тянущим тебя ко дну, а я не хочу этого. Я хочу тебе счастья! Я понимаю, что за всё в жизни надо платить. Я люблю тебя! За любовь твою чистую, я освобождаю тебя от всех твоих слов и обещаний данных мне. Прошу простить меня, Сёма! Мой единственный, долгожданный! Не ищи меня, мы уедем в глухомань, где не нужны никакие документы. Прощай любимый! Я буду верна тебе, сколько бы я не прожила на этом свете. Навечно твоя Надёна!». 
Наревевшись вволю, утром Надёна оставила на столе своё письмо. Все пожитки были сложены в два мешка, да по узелку на ребёнка. Утром их, всю семью Герасимовых, поезд укатил в тёплый Ташкент, подальше от холодной, со свинцовыми ветрами и дождями Сибири.
На освободившийся полустанок, подошёл поезд с запада, привёз Семёна, радостного в ожидании скорой встречи с родными и любимой Надёной. Поздоровавшись с родными и близкими, обняв и поцеловав их, блеснув настоящими орденами и медалями, доставшимися ему немалой кровью, Сёма побежал к дому своей любимой. В незапертом домишке, на столе Сёма нашёл письмо Надёны, прочитав его, он получил удар, словно от топора обухом по голове. Сёма упал навзничь и долго не мог встать. Ноги его не хотели слушаться.
Долго потом объясняли мать с отцом Сёме, что случилось на собрании шахтеров, что ради него уехала Надёна, ради его счастья, потому что любит, и, что ему нужно обязательно ехать в Москву учиться,  чтобы её жертва Надёны не была напрасной.

- Это необыкновенная красавица! Густые волосы, прибранные в высокую причёску, всё также кучерявились, а её лебединая шея оставалась нежной и хрупкой. Маленькие груди и нежные руки свидетельствовали о женственности Надёны, о её женской прелести. Тонкая талия, бедра достойные кисти Рубенса, только твёрдый голос свидетельствовал о её гранитном характере. Но как печально, что напрасно трудилась над этим редкостным шедевром матушка - природа, что не оставила красавица Надёна себе подобных, что вырождается русское племя!
Всю свою жизнь Надёна прожила одна, всем интересующимся говорила, что вдова, что любимый погиб, что никто ей больше не нужен. У неё был один её Сёма - непреходящая любовь, её счастье, её боль.
Одинокая, седая восьмидесятилетняя, сохранившая черты, свидетельствующие о былой красоте, женщина. Волосы её, по–прежнему, оставались курчавыми, которые она поправляла всей пятернёй, жалуясь, что на эти волосы расчёсок не напасёшься. А про Семёна-Сёму говорила так, будто он только что вышел в другую комнату. Сёма жил в ней постоянно все эти долгие годы одиночества. А время шло и идёт неумолимо, что значит для мира одна сломанная человеческая судьба? Как много времени - времени длиною в единицу человеческой жизни?