Узник Фороса. Шестнадцатая глава

Ровно через час, без видимых усилий, вертолет оторвался от
земли и стал набирать скорость. Губанов сидел молча, изредка
поглядывая через стекло иллюминатора на бескрайнюю синеву
моря и рыболовецкие судна, снующие недалеко от берега. Так
же тихо вела себя Рита и только внучка постоянно вскрикивала, когда видела
под собой что-то интересное. Шум двигателя и довольные лица незнакомых
людей мешали Президенту сосредоточить внимание на неожиданно возник-
шей ситуации и оценить перспективы ее дальнейшего развития. Но длилось
это недолго. Буквально через тридцать минут вертолет совершил посадку в
аэропорту города Симферополя, и Президенту вместе с семьей, помощником
и офицерами особого назначения предложили перейти в салон пассажирско-
го самолета, поджидавшего их на взлетном поле.
Оказавшись в обычном пассажирском лайнере, Губанов даже немного
растерялся. Но поняв, что кроме него с семьей и российской делегации на са-
молете никто больше не полетит, успокоился, занял кресло в первом ряду у
окна и стал постепенно погружаться в раздумья. «Затея членов ГКЧП силовым
путем навести в стране конституционный порядок и политическое спокой-
ствие потерпела полное поражение. Значит, и первый вариант моего сцена-
рия почил в бозе. Это факт. Если бы было по-другому, то Казистов не стал бы
отправлять за мной своих сподвижников, невольно выполняя главную роль
во втором варианте спектакля. Зачем я ему нужен в Москве? Он же сам рвется
к высшей власти в стране. Мог бы под шумок организовать мое физическое
уничтожение, свалить вину на моих бывших соратников, затем арестовать их
за измену родине, собрать внеочередной съезд народных депутатов Верхов-
217
ного Совета СССР и легитимно стать Президентом. При нынешней его попу-
лярности в народе провести эту манипуляцию особого труда не составило бы.
Нет, здесь что-то не то. На мой счет у него какие-то другие планы. Может, со-
бирается медленно, но уверенно уничтожать меня морально? Для ненависти
ко мне у Казистова достаточно причин. А может, в нем возобладало чувство
ответственности за целостность страны, и он старается внести в решение этой
проблемы достойный вклад? Чепуха! Казистову наплевать на страну, если он
в ней не хозяин. Но, как бы там ни было и какими мотивами он не руковод-
ствовался, вести себя с ним необходимо осторожно и продумано. Правильные
выводы мне удастся сделать только в Москве, и то не в первый день пребыва-
ния», – сделал неутешительное заключение Президент. Он перевел взгляд на
притихшую рядом жену и ужаснулся. В ее всегда чистых и ухоженных волосах
появилась седая прядь, которая немым укором ужалила глаза Губанова. «До-
рогая моя женщина, какой высокой ценой тебе дались дни ожиданий и тревог,
проведенные в Форосе! Но ничего, любимая, скоро закончятся эти пытки. Я
тебе обещаю!» – с нежностью подумал Алексей Петрович.
Самолет ТУ-134 с Президентом на борту приземлился в аэропорту Внуково
во второй половине дня. Минут через десять к нему подкатили трап, и Раз-
ин пригласил Губанова на выход. Слова генерала словно серпом прошлись по
оголенным до предела чувствам страха и тревоги. Посмотрев на жену, он по-
нял, что и Рита находится в подавленном состоянии. «Товарищ Президент, мы
прилетели в Москву, и пора покидать самолет», – еще раз напомнил с ухмыл-
кой на лице усатый генерал. Губанов пересилил минутное замешательство,
еще раз посмотрел на жену с внучкой и тихо двинулся на выход из самолета.
«Как Емельян Пугачев возвращаюсь в Москву. Не хватает только кандалов на
ногах», – невольно пронеслось в его голове. Машинально переступая ногами,
Алексей Петрович спускался по трапу, а следом за ним, прижавшись друг к
другу, с опаской оглядываясь по сторонам, двигались Рита с внучкой. Впер-
вые за многие годы их не встречали радостные лица с букетами цветов и не
щебетали наперебой льстивые голоса подчиненных. Все вокруг выглядело не-
привычным, напряженным и непонятным. Почти рядом с трапом стояли три
легковых автомобиля. В первый из них какие-то незнакомые люди посадили
Президента с семьей, а во второй – офицеров специального назначения, и
кортеж на огромной скорости покинул летное поле.
Во время движения по загруженной автотрассе Президент обратил внима-
ние на сидящего впереди мужчину в штатском. Тот короткими фразами под-
сказывал водителю маршрут передвижения и периодически посматривал в
правое боковое зеркало заднего вида. «Ты из девятого отдела КГБ СССР?» –
спросил Губанов. «С сегодняшнего дня я начальник вашей службы охраны», –
218
не ответив на прямой вопрос, произнес мужчина. «Куда тебе приказано меня
везти?» – немного растерялся Президент. «В подмосковную резиденцию», – от-
ветил охранник, и на этом их разговор закончился.
Оказавшись в привычных домашних условиях, Рита взяла власть в свои
руки. Уже через два часа все члены семьи, приведя свой внешний вид в поря-
док, сидели в столовой комнате за обеденным столом. «Ну вот мы и дома. По
крайней мере, Рита прекратит так болезненно переживать за меня и займется
семейными делами. А мне необходимо срочно приступить к своим прямым
обязанностям. И начну я их с расчистки кадрового поля. Уж больно захлам-
ленным оно оказалось», – подумал Алексей Петрович, и сразу после чаепития
отправился в свой кабинет. А еще через пять минут за рабочим столом сидел
не растерянный шестидесятилетний пенсионер, а собранный, деловой и не-
много злой Президент великого государства под названием СССР.
Потратив на разработку плана первоочередных мер около часа, он по внут-
ренней связи вызвал к себе помощника и выдал ему ряд поручений. Как толь-
ко Силин покинул кабинет, Президент включил телевизор и стал внимательно
всматриваться в происходящее на экране. Разгоряченные видом пролившей-
ся крови у здания Правительства РСФСР и наплывом сенсаций, корреспон-
денты, захлебываясь в восторге, вели репортажи с митингов и политических
посиделок случайных победителей. «Легким испугом вы отделались, господа
демократы. Вам повезло, что у членов ГКЧП не хватило смелости и решитель-
ности раздавить вас, как назойливых мух. К сожалению, они не только с вами
не разобрались, но и поставили себя вне закона. В этом их вина, за которую
придется отвечать», – поставил точку в своих раздумьях Губанов.
Первыми в кабинете Президента появились секретарь ЦК КПСС по идео-
логии – Грязнов Александр Николаевич, и заведующий отделом, курирующим
административные органы – Яшин Алексей Михайлович. Они настороженно
поздоровались с шефом и, дождавшись предложения, сели на огромный ко-
жаный диван. «Я не буду рассказывать о политической ситуации в стране. Вы
о ней лучше меня знаете. Нет времени у нас и на то, чтобы искать причину
ее возникновения. На данном этапе главные виновники сами себя разобла-
чили, совершив предательство по отношению к партии и к конституции. Они
создали ГКЧП и объявили ее верховной властью. Но советский народ вовре-
мя разгадал коварные замыслы путчистов и восстал против них. Мне горько
и обидно осознавать, что члены ГКЧП были моими соратниками и занимали
высокие посты в нашем государстве. Но как бы ни было тяжело на сердце, я,
как легитимный руководитель страны, обязан восстановить конституцион-
ную справедливость и наказать этих зарвавшихся деятелей. Поэтому уже се-
219
годня вы должны поручить соответствующим органам произвести арест всех
членов так называемого ГКЧП и изолировать их от общества. Так как задер-
живаться будут непростые люди, то сделать это необходимо с соблюдением
всех юридических норм. О ходе исполнения постоянно докладывайте мне», –
закончил вводную часть Губанов. И, посмотрев на присутствующих, спросил:
«Вам понятна моя установка?». «Но ведь все участники ГКЧП – члены ЦК КПСС,
а некоторые из них даже члены Политбюро! Без согласия пленума ЦК КПСС мы
не имеем право их задерживать! А с Полуяновым еще сложнее. Он является
избранным Председателем Верховного Совета народных депутатов СССР», –
осторожно возразил Яшин. «У тебя такое же мнение?» – спросил у Грязнова
Губанов. «У меня свое мнение, которое совпадает с вашим, Алексей Петрович.
Поэтому я готов немедленно приступить к исполнению поручения», – отве-
тил секретарь ЦК КПСС по идеологии. «Вот и хорошо! Яшина сам наставишь на
путь истинный. Желаю вам успеха», – произнес Президент, и первые посетите-
ли вышли из кабинета.
Войдя в образ повелителя и душеприказчика, со следующими деятелями
партии и государства он разговаривал пространно, снисходительно и нази-
дательно. Уже к десяти часам вечера стали появляться реальные результаты
его деятельности. Своим первым Указом Президент освободил от должности
генерального прокурора страны Клокова, поддержавшего ГКЧП, и назначил
на эту должность его заместителя – Смирнова, который в знак благодарно-
сти выдал санкции на арест путчистов. Следующим Указом он освободил от
должности Председателя Совета министров СССР, Председателя КГБ, Мини-
стра обороны, Министра внутренних дел и Министра сельского хозяйства, а
их обязанности временно возложил на заместителей. Процесс расправы над
посягнувшими на власть по его же сценарию стал набирать обороты. Шел он
достаточно быстро и успешно, но почти в самом конце дал серьезную осечку.
Во время задержания Министра внутренних дел Черкашина со стороны спец-
службы была допущена халатность, которой воспользовался четырехзвезд-
ный генерал и застрелился. Но общую картину зачистки участников мятежа
этот инцидент не испортил. Таким образом, создав путем интриг и шантажа
условия для возникновения ГКЧП и надеясь, что она силовыми методами на-
ведет конституционный порядок в государстве, Президент СССР жестоко раз-
делался с ее членами, не оправдавшими его надежды. Губанов считал, что
таким образом он очистил политическое поле от сорняка и теперь вправе
рассчитывать на возврат народного доверия к себе.
В последующие дни своего возвращения Президент развил бурную де-
ятельность. Он активно участвовал в подготовке нового союзного договора
между центром и национальными республиками, укреплял свежими кадрами
220
государственный и партийный аппарат, созванивался и вел переговоры с ру-
ководителями зарубежных стран, часто выступал с различными заявлениями
и объяснениями перед народом по телевидению. В общем, работал плодот-
ворно и без устали, словно в него закачали свежую кровь и заменили сердце.
Духовно и физически стала постепенно выздоравливать и Рита. Воспомина-
ния о кошмаре, который она пережила в Форосе, медленно уходили на второй
план, уступая место новым впечатлениям и эмоциям. Но нет-нет, а пронзит ее
женское сердце память о трех ужасных днях, проведенных в Крыму