Разговоры бойцов в зоне СВО в блиндаже

Продолжаю выкладывать сцены из своего киносценария "Трехнеделька" на тему СВО.


Блиндаж. Ночь.
На стенах висят два флага — советский красный и имперский чёрно-жёлто-белый. Над ними красуется надпись: «С нами Бог!». В углу — иконы: Архистратиг Михаил, Георгий Победоносец, Святой Благоверный князь Александр Невский, Святой праведный воин Феодор Ушаков.
Чуть дальше — распечатанные на принтере фотографии: Александр III, Сталин, Жуков, Рокоссовский, Конев, Василевский. Среди них — фотография Виктории Цоя — финальный кадр из фильма «Игла».
На столе заряжаются радиостанции Гранит Р48У.7. Рядом — кофемашина, упаковки кофе и чая. На фарфоровой тарелке лежат печенья и бублики. На полке — потрёпанная книга «Боевой устав пехоты Красной Армии. Ч. 1» издания 1941 года, руководство по автомату Калашникова АК-74, книга Шапошникова «Мозг армии», Геннадия Трошева «Моя война».

Воронцов сидит на армейском табурете. Перед ним — другой, на котором лежит разобранный АК-74М. Боец шомполом с промасленной ветошью чистит ствол автомата, останавливается, берёт кружку, отхлёбывает чай, грызёт бублик и продолжает чистить оружие.
Командир отделения Маяк и пулеметчик БУЛАТ (30) снаряжают патронами калибра 7,62 мм пулемётную ленту. Рядом лежит пулемёт ПКМ. На Маяке — нашивка с надписью: «Нам нужен мир! Желательно весь!».

Рысь (30) засовывает в подсумки гранаты — две РГД-5 без запалов, две РГН и две Ф-1 без запалов. Маяк, улыбаясь, говорит:
— Я как-то читал книгу... «Из опыта уличных боёв». Книга — 1943 года публикации. Там есть великая фраза: «Воин, у тебя есть товарищ граната, в комнату сначала заходит она, а потом уже ты». Бойцы улыбаются.

Рысь философски замечает:
— Сколько гранат не бери, всегда мало. Сколько БК не берёшь на боевой выход, тоже всегда мало.

Маяк спрашивает:

— Брат, Рысь, что важнее: БК, вода или хавка?

— БК и вода, - отвечает Рысь. - Без БК побратимы тебя вмиг обнулят. А через сутки без воды... ты сам проклянёшь всё на свете. А через твое суток... начнёшь пить собственную мочу.

— Я мочу пить не буду, — заявляет Маяк.

— Значит, ты ещё в переплёт не попадал, — усмехается Рысь. Он смотрит на Маяка с лёгкой усмешкой. Воронцов молча слушает, вникает. Рысь выходит.

Воронцов продолжает чистить автомат.
Маяк, снаряжая ленту, кивает на дверь, за которой скрылся Рысь, и усмехается Воронцову:

— Слыхал, как Рысь троих укропов сразу взял в плен?

Воронцов мотает головой.

— Ночной штурм, опорник ВСУ. Рысь в дыму промахнулся с ориентиром, спрыгнул в окоп — а там трое «побратимов». Тишина. Секунда. И он им на чистом рагульском: «Хлопці, москали зараз в накат пидуть, силами большими, валым звидсы. Швидко! Швидко!»

— И они поверили? — спрашивает Воронцов с улыбкой.

— А ты бы не поверил? Это ж актёр! Свой язык, приказы грамотные, Рысь «замыкающим» встал. Довёл тройку до оврага, скомандовал лечь, оружие в сторону. Все трое пидаров легли. Даже не рыпнулись.

Маяк вкладывает очередной патрон в ленту, продолжая:

— Вот что значит не растеряться. Я бы, наверное, начал стрелять с перепугу.

Воронцов откладывает шомпол, берёт кружку, задумчиво смотрит на дверь. Он говорит:

— Нет, не начал бы. Ты — смелый, бесстрашный.

Маяк поднимает глаза.

— Это чисто внешне. Внутри... в душе... я всегда на меньже. Вас веду в бой. А у самого очко жим-жим... со страху. Страх — это нормально. Помереть готов только дурак. Умный выжить хочет.

Воронцов отпивает чай и возвращается к автомату.

Следующая сцена.

Лес. День. Эвакуация «трёхсотого».
FPV-дрон летит по лесу при температуре —20°C, сумерки. Носилки с раненым Рысью — осколочное в бедро, турникет на ноге.
Группа пробирается по бурелому. Бобр идёт первым — раздвигает ветви, показывает путь. Кедр держит носилки со стороны головы, следит за пульсом. Воронцов, позывной «Байкал», — в арьергарде. На нём шлем, броник, автомат «Вепрь-12» на ремне, четыре магазина, аптечка, автомат АК-74М за спиной, сапёрная лопатка МПЛ-50 на поясе, сбросовая сумка, подсумок под рацию, подсумок с гранатами. На шлеме — белый скотч. На груди — «Гарпия S10» — портативный детектор дронов, чёрная коробочка с тонкой резиновой антенной. Он срабатывает в виброрежиме.

Воронцов вскидывает кулак — вся группа замирает. Он разжимает клипсу, снимает детектор — на экране мигает значок FPV, рядом пульсирует шкала сигнала. В центре — мигающий значок маски с очками, рядом — шкала мощности сигнала, цифры: «Дальность: 850 м. Частота: 5,8 ГГц. Мощность: ;;;». Внезапно раздаётся короткий писк детектора, и Воронцов чувствует виброотклик в руке.

— Воздушная угроза. Один FPV, — говорит Воронцов, — северо;запад, восемьсот пятьдесят метров. Мощность сигнала растёт — идёт прямо на нас. Готовлюсь к подавлению.

Звучит тонкий писк детектора, дыхание Воронцова учащается. Над лесом — нарастающий гул FPV. Дрон ныряет под кроны, движется по просеке. Расстояние — двести метров. Воронцов бросает взгляд на экран: шкала мощности заполнена на три четверти, значок мигает всё чаще.
Он вскидывает «Вепрь-12», передёргивает затвор. Группа инстинктивно прижимается к земле. Кедр наваливается на носилки, закрывая раненого Рыся своим телом. Бобр вскидывает автомат, ведёт ствол за линией полёта дрона. Расстояние между группой и дроном — сто метров. Воронцов ждёт, когда дрон подлетит ближе. Остаётся метров тридцать. В этот момент он делает выстрел картечью. Обломки дрона рассыпаются в щепки и падают в снег в пятнадцати метрах от группы.

Бобр шепчет с улыбкой:

— Есть контакт...

Воронцов глухо отвечает:

— Пошли. Не стоим.

Группа подхватывает носилки. Кедр бросает взгляд на обломки дрона — и ниже, на рану Рыся, — кровь пропитала бинт. Он сжимает зубы и ускоряет шаг.

Крупный план: «Гарпия S10» в руках Воронцова. Он проверяет экран: значок FPV погас, шкала мощности опустела. Надпись: «Сигнал потерян. Угроза нейтрализована». Воронцов протирает запотевший дисплей рукавом, закрепляет детектор на бронежилете и снова поднимает взгляд в небо.

Следующая сцена.
Поле, день. Грунтовая дорога.
УАЗ «Буханка» тёмно-зелёного цвета прыгает по воронкам. В кузове — Рысь, рядом — Кедр, перевязывающий рану. За рулём — Дед (57), мужчина с морщинистым лицом, — держит руль в одной руке, во второй — рацию. Воронцов — на пассажирском месте, опустив окно, держит «Вепрь-12» на колене. Бобр сидит сзади, у борта, с автоматом наготове.

Переднее колесо — спущено, «буханка» едет на ободе. Туман проверяет турникет на ноге раненого. Бобр бледнеет и смотрит назад:

— Байкал... Глянь...

На высоте — гексакоптер, движется с гулом тяжелее, ниже — «Баба-яга». Воронцов высовывается из окна, через бинокль «Байгыш» наблюдает.

Крупный план: под брюхом «Бабы-яги» — висит противотанковая мина ТМ-62, зелёно-коричневая. Воронцов говорит:

— Бабка. С теэмкой.

Вороноцов быстро вытаскивает из карабина магазин, снаряжённый патронами с дробью, — вставляет другой магазин с картечью, перезаряжает затвор. Он говорит:

— Тормози. Мягко. Нежно, как женщину за талию.

Дед мягко давит на тормоз.
«Буханка» останавливается. Кабина немного перекошена на левое колесо.

Воронцов сухо командует:
— К бою!

Выходит из машины, припадает на колено, вскидывает «Вепрь-12».
Туман целится в коллиматорный прицел на АК-12, Бобр — по;старинке, из автомата. «Баба-яга» разворачивается, заходит на сброс. Воронцов стреляет — раз, второй. Картечь уходит выше. Туман и Бобр стреляют из автоматов одиночными. Выстрел картечью — попадает в двигатель и лопасть «Бабы-яги». Дрон теряет равновесие, кружит, повреждена одна лопасть.

Бойцы быстро прячутся за «буханкой». Мина падает в поле в 70 метрах, взрыв — земля разлетается комьями. Три мелких осколка впиваются в борт автомобиля.
Дед, высовываясь из кабины, замечает:

— Красиво. Молодцы.

Он достаёт из кузова пятитонный домкрат, поднимает колесо.

— Колесо поменяю. Не хочу рисковать, — говорит он.

Воронцов помогает, ставит противооткатные упоры. Они вместе усиливают гайки длинной трубой, медленно и плавно тянут. Наконец, гайки откручены. Быстро меняют колесо.

Туман и Бобр залезают обратно в кузов. Воронцов, запрыгивая, командует:

— А теперь, гони.

«Буханка» трогается с места.

Следующая сцена.
Подвал. День. В помещении — четыре операционных стола, на которых лежат раненые бойцы. Вокруг — медсёстры, хирурги. В центре — врач-хирург (55), в запачканном кровью халате и резиновых перчатках. Он оперирует, ассистируют женщины.

Далее — сцена в школе.
«Буханка» подъезжает к приёмке. Кедр выпрыгивает первым. Перед входом — носилки. Стоят два санитара. Кедр говорит:

— Проникающее в брюшную! Кровопотеря — около литра. Жгут наложен 40 минут назад!

Два санитара берут носилки, переносят раненого Рыся, который слабо стонет, теряет сознание. Вход — боковой, внутри — подвал.

Воронцов идёт за ними, спускается по лестнице, идёт по длинному коридору. Санитары устанавливают носилки на каталку у двери с надписью «Операционная», рядом — «Посторонним вход воспрещён».
Воронцов подходит к женщине-хирургу, позывной «Стрелка» (40). Он говорит:

— Позывной «Рысь». 23 года. Третье ранение за полгода. Осколок в печень — на вид. Держался до последнего.

Стрелка коротко кивает и идет в операционную. Перед ней она говорит:

— Не твой теперь. Работай. — и открывает дверь.

Здесь начало:
http://proza.ru/2026/06/04/2189