В магазинах пусто, в холодильниках полно. Часть 24

   Характер-качели.

Каждый новый день упрямо расставлял всё по своему прежнему, привычному советскому распорядку.

Мой рабочий график в кафе «Таллинн» — два дня через два — меня вполне устраивал,  да я и попросту привыкла к такому ритму за долгие годы. В свои законные выходные я теперь отправлялась на Кесктург.

Я отчетливо понимала,  что рвать отношения с Азалией из-за её рыночной философии и глухой ревности к Аско мне сейчас ни в коем случае не стоит.   Несмотря на её вспыльчивый, порой агрессивный и сумбурный характер, она была способна на искреннюю жалость и доброту.
 В ней удивительным образом уживались два совершенно разных человека, это был какой-то вечный характер-качели. В тех суровых реалиях конца восьмидесятых мне волей-неволей приходилось подстраиваться под этот её бурный прибалтийский нрав,   но — с одним железным условием: ни при каких обстоятельствах не терять саму себя.

На следующее утро мы, как и договаривались, снова стояли за длинным прилавком Кесктурга.   Торговля в это погожее лето шла весело и бойко.   Рыночные завсегдатаи прекрасно знали друг друга: кто чем дышит,  кто официально выкладывает товар, а кто украдкой, из-под полы, приторговывает дефицитными польскими подделками.   Мне волею судеб приходилось держать марку и играть свою роль в этом шумном, лукавом муравейнике, который, несмотря на огромное скопление людей, по сути своей всегда держался на вечной формуле из двух «дураков» — продавца и покупателя. Чтобы выжить и выкарабкаться, нужно было принимать эти правила.   Я отчетливо видела, что практически все люди вокруг меня здесь ведут сложную, двойную игру.

В тот самый день этот бурлящий базар познакомил меня с еще одной удивительной и очень странной эстонкой.

Полдень уже вовсю набирал обороты, когда я заметила, как сквозь толпу прямо к нашему прилавку направляется весьма приметная женщина.  По тяжелой походке было сразу видно, что у нее сильно болят ноги.   Крупного, высокого телосложения, с пышной копной темных волос, в очках с толстыми увеличительными линзами, она при этом обладала неожиданно громким, но каким-то по-детски милым, пронзительным голосом.

— Танька, смотри! Майя идет... — сквозь зубы, мгновенно посуровев, процедила Азалия.

— А это  ж кто такая? — аккуратно, вполоборота поинтересовалась я.

— Скоро сама всё узнаешь! — отрывисто бросила Азалия.

Такой загадочный ответ меня, конечно, насторожил, но страха не вызвал.  Я прекрасно понимала, что это очередная важная знакомая из тайного круга Азалии.  Через минуту у нашего прилавка уже гремел оглушительный, раскатистый смех.   Громкие голоса внезапно встретившихся подружек заставляли испуганно оглядываться всех проходивших мимо покупателей.   Однако Азалия очень быстро начала заметно нервничать под этим шквалом откровений.   Оборвав разговор на полуслове, она поспешно проводила приятельницу короткой, сухой фразой:

— Ладно, Майя, давай потом обо всем договоримся!
Майя понимающе кивнула и побрела дальше.   Как я узнала чуть позже, эта колоритная женщина вовсю держала на рынке торговлю дефицитными шерстяными эстонскими вещами — теми самыми знаменитыми носками и кофтами с национальными орнаментами.  И эта короткая, скомканная встреча наглядно показала мне, что за спиной Азалии плетутся новые коммерческие сети, в которые суровая реальность Перестройки неумолимо затягивала и меня...

  Продолжение тут:http://proza.ru/2026/06/17/1119