Кусь отменяется

Маргарита была женщиной решительной и к вопросам красоты подходила с размахом, присущим только тем, кто уже перепробовал все диеты мира, от кефирной до «дыхания маточкой». Поняв, что спортзал вызывает у неё только приступы экзистенциальной тоски, она решила обратиться к народным методам. А именно — к той самой колыбельной, которая веками пугала детей, но для взрослой женщины с лишними пятью килограммами звучала как заманчивое предложение по липосакции.
В ту ночь Рита подготовилась основательно. Она не просто легла спать, а приняла стратегическую позу: вытянулась на самом краю кровати так, чтобы её правый бок — тот самый, который после отпуска в Турции стал предательски выпирать из джинсов — маняще свисал над ковром. Для верности она даже слегка отогнула одеяло, чтобы облегчить серому хищнику доступ к «проблемной зоне».
— Приди, серый, кусни аккуратно, — шептала она в темноту, засыпая. — Только работай по контуру, чтобы силуэт получился изящный.
Сон был тревожным. Рите грезились дремучие леса и суровые лесные санитары в медицинских масках. Около трех часов ночи она внезапно почувствовала, как что-то теплое и пушистое коснулось её бедра. Сердце Маргариты замерло. «Началось!» — мелькнула восторженная мысль. Она затаила дыхание, ожидая того самого судьбоносного «куся», который избавит её от необходимости качать пресс.
Тварь зашуршала, послышалось тяжелое сопение и какое-то странное, чавкающее чмоканье. Рита мужественно терпела, мысленно представляя, как завтра утром она с легкостью застегнет платье-футляр. Однако вместо хирургической точности волчьих зубов она почувствовала… мокрый липкий язык, который старательно вылизывал её лодыжку.
Не выдержав, Рита резко щелкнула выключателем ночника. На полу, виляя всем телом от радости, сидел её собственный шпиц Микки. Померанский "хищник" размером с рукавицу смотрел на хозяйку с обожанием, а рядом на ковре валялся пустой фантик от конфеты, которую она опрометчиво засунула под подушку «на черный день».
— Микки, ты — не волк, ты — недоразумение! — простонала Рита, глядя на свой абсолютно целый и всё такой же объемный бок. — Я ждала грозную челюсть правосудия, а пришел ты… облако на ножках, и просто съел мою заначку?
Пёс радостно тявкнул и попытался запрыгнуть на кровать. Рита вздохнула, подвинулась к стенке, освобождая место этому «хищнику», и поняла: фольклор в условиях мегаполиса не работает. Природа явно не хотела лишать её объемов, видимо, считая, что хорошего человека должно быть не просто много, а очень много. Посмотрев в зеркало на свой нетронутый бок, Рита решила, что если уж лесные звери брезгуют её калориями, то и ей самой переживать не стоит. И, обняв шпица, она уснула с чистой совестью и твердым намерением завтра же купить еще тех самых конфет — всё равно кусать её никто не собирается.