Восхождение. Том 3. Часть 16

Первые минуты боя, которые принесли войскам Поварина преимущество, окончились – захватчикам из Умрата хватало навыков и опыта, чтобы быстро переформироваться и отбросить врага. Лучники при поддержке копейщиков уменьшали количество всадников, а конница, которую успели подготовить к броску, двинулась на пехоту, разделившуюся на два фронта.
- Цельтесь во вражескую конницу, - приказывала Иналия, завидев приближающихся всадников Умрата.
Пламя, пожирающее осадные орудия на правом фланге, и столбы дыма отпугивали лошадей, что помогало пехоте и лучникам отбивать напор верховых, используя копья, алебарды, двуручные мечи и, разумеется, стрелы.
Хотя у пеших войск было мало шансов против стройной конницы, пока защитникам Поварина удавалось сдерживать противника.
К несчастью для генерала Бальмуна, левый фланг находился в более уязвлённом положении: никакого открытого огня не было, так что лучникам приходилось стрелять вслепую, а пехота гибла под копытами тяжёлых коней.
Бальмун, прищурив взгляд, внимательно следил за полем боя, пытаясь предугадать дальнейший ход врага и предотвратить тяжёлые потери войска. В темноте среди такой возни сложно было разобрать хоть какую-то слаженность действий, пока вдруг генерал Поварина не заметил с десяток пеших воинов, быстро бегущих к левому флангу. С чего бы группе из двадцати человек пытаться нанести удар в тыл пехоты? Они никак не изменят положение своей конницы. Это казалось бессмысленным.
Через несколько мгновений генералу всё стало ясно: с лёгкостью сдёрнув покрывала с того, что Бальмун принял за обычные припасы, его глазам открылись два скорпиона. Эти орудия, пускай были куда проще прочих осадных орудий, могли принести войску Поварина много неприятностей.
Похожие на арбалеты, которые могли себе позволить лишь богатые вельможи и знатные офицеры, орудия с толстыми квадратными рамами из дерева, длинной балкой, направлявшей снаряды, натянутой тетивой, длинной станины для опоры рамы и спускового механизма. Метровые снаряды, похожие на увеличенные стрелы, с диаметром древка в пару сантиметров – такой снаряд мог прошить двух воинов и внести разлад в ряды любого войск.
Пехота прошла дальше, начав сражение с конницей, так что они уже не могли среагировать на скорпионы. Бальмун повернул голову, чтобы отдать приказ к укрытию, однако уже было поздно – первый снаряд, со свистом прорезая воздух, пробил двух лучников, поваливших за собой ещё нескольких воинов.
- Скорпионы по левому флангу! – Крикнул генерал. – В укрытие!
Лучники были в растерянности: некоторые тут же повалились на землю, другие осматривались по сторонам, пытаясь понять, откуда прилетит снаряд, третьи, не услышав слова Бальмуна, продолжали обстрел лагеря Умрата. Меньше, чем через минуту, войско Поварина уменьшилось на дюжину человек.
В тоже время всадники Бальмуна, державшие факелы, закидывали обозы с зерном и палатки с провизией в центре лагеря, жертвуя собой, натыкаясь на сталь воинов Умрата, понимая, что уничтожение припасов лишит врага возможности на долгое сопротивление.
Полковник Гедон, который уже был полностью покрыт грязью и вражеской кровью, продолжал рубить врагов из Поварина. Он вошёл в боевое исступление: не было не времени, ни опасности, ни усталости – лишь меч и десятки потенциальных жертв.
- Полковник Гедон, полковник, - подбежал к нему один из запыхавшихся подчинённых, - палатки с провизией подожгли. Нас зажали с двух сторон. Нужно отступать, перегруппироваться!
Услышав эти слова, Гедон, сделав резкий оборот, удерживая в руках меч, разрубил своего подчинённого, продолжая смотреть в его ошеломлённые мёртвые глаза даже после того, как обе половины тела упали на землю.
Несколько мгновений Гедон не мог прийти в себя, однако словам воина удалось слегка отрезвить мясника. Он принялся осматриваться по сторонам, видя полыхающие палатки, столбы дыма, языки пламени.
Полковнику всегда было безразлично, как много его людей погибнет. Главное для него – уничтожить как можно больше врагов. Однако сейчас не тот случай: ради Гелона и его безопасности, стоило сохранить войска для дальнейшего захвата Поварина.
Его коннице, вероятно, удастся пробиться сквозь месиво пехоты, однако большую часть верховых могли перебить лучники. Пехоте придётся потратить много сил и времени, чтобы преодолеть возвышенность.
А лагерь тем временем горел. Кажется, продолжать сражаться сейчас – значит обречь дальнейшее продвижение к столице на разгромное поражение.
Скалясь под маской, крепко сжимая рукоять меча, Гедон уверенным шагом направился к лучникам, стоявшим поодаль, отстреливавшим всадников Поварина. На пути брат князя убил ещё одного верхового, громким хрипящим голосом приказывая:
- Рог для отступления. Увозите оставшиеся орудия. Один требушет оставить для отхода!
Лучники, знавшие нрав своего полковника, тут же бросили защищать лагерь и направились прочь – к своему капитану, носившему с собой боевой рог.
Бальмун продолжал внимательно изучать обстановку на поле битвы, прижавшись к земле и обдумывая, как можно было спасти пехоту от конницы и лучников от обстрела скорпионов. Кажется, совершенной тактики, чтобы спасти всех, не было. Потому генерал Бальмун отдал следующее распоряжение:
- Двум отрядам пехоты – направиться на левый фланг. Уничтожьте осадные орудия и зайдите к коннице с фланга. Отряд лучников – прикрывайте пехоту. Как только осадные орудия будут уничтожены, прикажите правому флангу усилить обстрел вражеской конницы!
Скорпионы переключат внимание на надвигающуюся пехоту, лучники будут в безопасности и помогут отбить наступление Умрата. На данный момент войска Поварина уже понесли весомые потери: конница успешно прорубала воинов внутри лагеря, они подпалили палатки и обозы с провизией, они внесли суматоху и, сохранив большую часть отряда, готовы вернуться обратно.
Лучники пострадали, но благодаря возвышенности погибло не так много. Основный удар врага, что не удивительно, пришёлся по пехоту. Оставалось надеяться, что сохранилась хотя бы половина дивизий.
К несчастью, приказывать пехоте отступать нельзя – иначе конница без особого сопротивления устремится к возвышенности – битва будет проиграна. Кровью пехоты Бальмун надеялся сохранить остальное войско.
- Камень! – В панике закричал один из лучников.
Бальмун непонимающе посмотрел в сторону источника звука, как вдруг на лучников обрушился камень больших размеров – он в одно мгновение раздавил пятерых, повредив конечности ещё шестерым.
Требушет! Но где? Гедон отставил осадные орудия в тыл лагеря на такой случай. Эта угроза была куда опаснее, нежели скорпионы. Пока диверсионная группа доберётся до требушета, даже если им это удастся, погибнет не менее сотни лучников. Что же делать?
Неожиданно прозвучал боевой рог со стороны вражеского лагеря. Бальмун, приподняв голову, тут же принялся всматриваться в темноту, пытаясь понять, что означал этот вой.
Конница была на месте, пехота по-прежнему противостояла всадникам Поварина, лучники – лучники пропали. Где они? Меняют позиции?
Через пару минут прозвучал второй, более глубокий вой. Пехота Умрата, продолжая отбиваться, швыряться дротами, поспешили в тыл лагеря. Следя за этим, Бальмун не заметил, как со стоянки Гедона пропали обозы. Они отступают? Да, но…
Очередной камень приземлился на лучников Поварина. Погибшие даже не успели вскрикнуть – порядка десяти пострадавших, шестеро из которых уже были мертвы, а четверо остались инвалидами.
Они оставили один требушет, чтобы за ними не отправились в погоню. Точно один, иначе обстрел был бы интенсивнее. Оставалась лишь вражеская конница.
Между прочим, всадники Умрата начали сдавать позиции: пехоте, потеряв с пару дюжин солдат, удалось захватить три скорпиона, после чего, при поддержке лучников, наземные войска зажали конницу в тиски.
Земля побагровела, части тел воинов и лошадей, передавленные, разрубленные превратили почву под ногами в кровавое болото. Лошади давили копытами воинов, всадники рубили пехотинцев, но они никак не могли продвинуться дальше. Циничный расчёт Бальмуна, которому он не был рад, сработал.
Наконец, со стороны врага прозвучал третий вой боевого рога. Конница Умрата порядка пяти минут пыталась развернутся и отправится к своим отступившим товарищам – пехота Поварина вцепилась в них, подобно клещу - медленно, но верно уничтожая врага изнутри. Неимоверными усилиями, потеряв ещё с десяток лошадей и верховых, воинам Умрата удалось отступить.
Возможно, было бы разумным продолжить преследование врага, пока он не ушёл далеко, однако в прямом столкновении воинство Поварина потеряет ещё больше.
Кроме того, Бальмун, в отличии от Гедона прекрасно знал, куда сейчас направились воины Умрата. Впереди их ждали хорошо защищённые форты. Оттуда Гедону не удастся никуда сбежать.
Наступила долгожданная тишина. Не долгая, одномоментная, но знаменующая окончание кровавой жатвы. Крики раненных, стоны умирающих, плач товарищей, тошнотворный металлический запах крови, давящая темнота, скрывающая неведомое зло – Бальмун тяжело дышал, благодаря Всевластителя, что ему удалось выжить. Чувствуя тяжесть в груди, ощущая каждый удар сердца в висках, генерал Поварина медленно поднялся на ноги, принявшись осматривать лагерь Гедона.
- Раненных отвести к лекарям, - дрожащим голосом приказывал Бальмун, мысленно признаваясь самому себе, что возвращение в стихию войны было одним из худших моментов его жизни. – Пересчитать убитых. Обыскать лагерь врага. Подсчитать ресурсы и подготовить отчёты.
Дюжины лучников упирались в камни, брошенные требушетом, всеми силами пытаясь спасти раздавленных товарищей и желая сжечь их по закону Храма Света.
Пехотинцы падали на землю, закрывая лица руками и плача от напряжения. Всадники вернулись на возвышенность, выпрыгивая из сёдел и осматривая верных скакунов.
Бальмун, стоя на дрожащих ногах, надеялся, что второй бригаде, ушедшей дальше на юг, удалось обойтись меньшими потерями. Главное, сохранить как можно больше войск – впереди их ждала ещё целая армия Гелона и нетронутые земли Умрата.
В то же время Белия, быстро спустившись с возвышенности, бежала к правому флангу, где находился боевой отряд Деника. Благодаря пылающим осадным орудиям, которые уже успели догореть, она видела всю жестокость и тяжесть битвы пехоты и конницы.
Она всем сердцем надеялась, что с Деником ничего не случилось. Или же, по крайней мере, что он не был тяжело ранен. Хотя его отряд отправили уже на подмогу, когда основной удар конницы Умрата удалось подавить, всё же молодая лучница не могла найти себя места, пока не убедится, что с её любимым всё в порядке.
Пехотные воины сидели на земле, пытались отдышаться, плакали, благодарили Всевластителя за спасение, воздыхали над телами убитых товарищей, закрывали глаза и отворачивались, лишь бы не видеть той страшной жижи, что осталось на поле боя.
Белия пробиралась через воинов, ощущая отвратительную субстанцию под ногами и слыша мерзкий хлюпающий звук. Тем не менее, лучнице сейчас было на это всё равно.
- Разойдитесь, разойдитесь, - громогласным голосом говорил один из воинов, расталкивающий товарищей, - капитан ранен, разойдитесь!
Сердце Белии сжалось. Она тут же повернула голову и увидела тело Деника, свисавшее с плеча его подчинённого. Деник не подавал признаков жизни, с его головы капала кровь, шлем с правой стороны был смят.
- Лекарей! Живо зовите лекарей! – Кричала обеспокоенная лучница, со всех ног побежавшая в сторону возвышенности.
«Это просто ранение, - думала Белия, по чьему лицу лились слёзы, - его подчинённый так сказал. С ним всё нормально. Сильно ударили! Его подлатают и он будет на ногах – всё будет хорошо», - сердце девушки билось так быстро, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Она отгоняла от себя страшные мысли, пыталась шевелить трясущимися от всплеска эмоций после битвы ногами ещё быстрее. Деник выживет, обязан выжить. Это было просто ранение, каких юный капитан уже успел пережить с десяток, если не больше. Он обязательно восстановится. По-другому просто не могло быть.

***

Войска Умрата в спешке отступали, держа путь на север, где, по их информации, практически не было войск и крупных поселений, а значит – никто не смог бы навредить захватчикам и лишить Гедона большого числа его подчинённых.
Даже сейчас, не успев получить отчёты от капитанов и командиров, полковник понимал – ночная засада отняла у него не меньше сотни воинов. Учитывая потерю припасов и припарок, учитывая множество раненных воинов, кажется, следовало ожидать новых потерь в пути. Многие могли погибнуть от полученных ран или нехватки ресурсов. Оставалось надеяться, что Гедон преувеличил потери среди своих войск.
Оставшаяся конница продвигалась вперёд, служа щитом от новых возможных засад войск Поварина, а также выполняя функции разведчиков.
Пехотинцам и лучникам приходилось бежать на своих ногах, в полном обмундировании, будучи раненными и уставшими. Впрочем, когда речь идёт о спасении своей жизни, побежишь даже без ног.
Казалось, один полковник Гедон, быстрым шагом следуя за своими войсками, не переходя на бег, не боялся возможной атаки войск Поварина с тыла. Кажется, какая-то его часть даже желала продолжения сражения. По всей видимости, стычка в лагере, убийство с десятка верховых и пехотинцев не удовлетворили жажду крови жестокого военачальника из Умрата.
Однако подсознательное, задвинутое под обязательства офицера и долг перед братом желание не сбылось. Войско Гедона отошло на приличное расстояние от покинутого лагеря. На такое расстояние, что офицеры уже успели пересчитать личный состав, собрать необходимую информацию и отыскать полковника.
- Полковник Гедон, - первым его нашёл командир конницы, державший лошадь под узды, чтобы не возвышаться над вышестоящим офицером, который, впрочем, был почти одного роста с лошадь и верхового, а также не вызывать гнев непредсказуемого брата князя Умрата, - среди конников у нас большие потери. Две сотни убиты, ещё с полсотни тяжело ранены. Нам необходимо остановится и организовать полевой лагерь, иначе лошадей не спасти!
Гедон, хотя старался этого не показывать, сильно удивился. Вражеская пехота и лучники, хотя сражались отчаянно, смогли убить сразу двести верховых? Страшно представить, какое кровавое побоище происходило по двум флангам от лагеря Умрата. Впрочем, задумавшись об этом, полковник пожалел, что сам не участвовал в той славной битве.
Вслед за командиром конницы с докладом к полковнику побежал командир пехоты, с онемевшей правой рукой, в которую прилетела вражеская стрела, покрытые грязью и кровью. Дождавшись, пока командир конницы окончит отчёт, он заговорил голосом, который с каждым мгновением будто бы только угасал:
- Мы потеряли боевую группу – пятьдесят человек погибли. Ещё почти весь боевой отряд из ста человек получил серьёзные раны. Если в ближайшее время не оказать им помощь – в пути им станет хуже.
- Что со стрелковым отрядом? – Гаркал Гедон, пытаясь сдержать в себе порывы гнева от осознания поражения и слабости своего войска.
- Кажется, два стрелкового отряда понесли наименьшие потери, - продолжал командир пехоты, тяжелее хромая. – С два десятка убитых. У остальных – лёгкие ранения и ожоги.
- Сделать крюк в час ходьбы, - приказывал полковник, тяжело дыша, что означало подавление ярости, - создать полевой лагерь. За час лекари должны помочь раненным. Кому нельзя помочь – убить. Нам не нужен лишний груз!
Командиры, хотя они и не были довольны подобным распоряжением полковника, послушно закивали и принялись передавать приказ Гедона своим подчинённым. Главенствующий над конницей, взобравшись на коня и скривив лицо от боли в ноге, поскакал к остаткам верховых.
Командир пехоты, казалось, нуждался в помощи, как никто другой из офицеров. Он, тяжело хромая, жадно хватая ртов воздух, придерживая кровоточащую рану, отправился к своему ближайшему капитану, чтобы уже тот передал распоряжения полковника.
Глядя на состояние своего воинства, Гедон пришёл к неутешительным выводам: в ближайшее время, из-за потери продовольствия, припарок и необходимых для долгого похода ресурсов, ещё порядка сотни воинов отправится на тот свет. Среди них, вероятно, будет и командир пехоты, а также часть офицеров из других родов войск.
Гедон устремил взгляд вперёд: из тридцати повозок осталась едва ли половина. Баллисты, скорпионы, требушеты – захватчикам из Умрата удалось сохранить лишь треть осадных орудий. С такими ресурсами им не хватит сил и возможностей дойти до столицы Поварина, нанеся вред главным стратегическим объектам северного соседа.
Впрочем, благодаря жестоким допросам местных жителей, а также украденным картам, полковник Умрата неплохо знал местность. Вероятно, с оставшимися войсками, припасами и осадными орудиями удастся вести успешную партизанскую войну. Долгое и систематическое ослабление войск Поварина поможет Гедону добиться целей Умрата и привести к ногам Гелона княгиню Верию с вельможами её княжества.
Открытые сражения в полях, к несчастью для Гедона, были отныне недопустимы. Возможны лишь быстрые, короткие атаки с молниеносным отходом – уничтожение провианта или группы воинов, без преследования и открытых стычек. Укрытие в лесах, стремительные переброски отдельных отрядов по сто человек, отсутствие единого целенаправленного пути – данные методы ведения войны в долгосрочной перспективе должны были обеспечить Умрат победу.
Однако не следовало забывать о сотнях мелочах, которые могли нанести сокрушительное поражение стратегии полковника Гедона. Впереди их ждали несколько военных фортов. С тыла – подпирали войска Бальмуна. На западе – столица и резервные войска Поварина. А на востоке – Умрат, в которые никак нельзя было отступать. Если Гедон и его подчинённые отступят в своей родное княжество, обозлённые, готовые мстить войска Поварина вторгнуться во владения Гелона. И тогда уже Умрат начнёт нести серьёзные потери.
Одна ночная битва разрушила все планы Гедона, нарушила его стратегию и заставила полковника продумать несколько запасных подходов к ведению войны. Каждая из них ставила захватчиков из Умрата в крайне неудобное положение. Либо полковник лишится большей части войск, лишь на время внеся смятение в жизнь княжества Поварин, либо падёт при попытке захвата восточных уделов соседа.
Как бы то не было, войскам Умрата уже не удастся достичь первоначальных планов. А значит – Гедону придётся каждый день менять стратегию, основываясь на донесениях разведчиков и знаниях местности, а также пытаться предугадывать действия противника. Сохранять баланс между эффективным ведением партизанской войны, а также решительным уничтожением войск Поварина – крайне тяжело. Придётся держать в голове множество мелких деталей, а также продумывать несколько вариантов развития событий.