Страх и трепет. Размышления по поводу

                * * *
   Кьеркегор. Страх и трепет. Размышления по поводу. Очень личные, пережитые, из наболевшего выросшие.

   У Кьеркегора вопрос веры есть вопрос величайшего, находящегося за пределом возможностей человеческих проявлений абсурдности, вопрос  нерешаемого парадокса.
Это особое, я бы даже сказала изуверское толкование этого понятия. Требующее истового, не допускающего малейших колебаний и сомнений, служения. Фанатизма нерассуждающего,  выходящего за грань безумия. Такая истовость безжалостна и лик её страшен.
Ты должен мгновенно и неколебимо принять, что обращённое к тебе слово, что повелевающее тебе слово и есть Слово Бога. И, значит, не тебе его оспаривать, не тебе ему противиться. Ты осуждён это слово исполнять как бы сердце твоё ни кричало от боли, как бы ни рвалось пополам.
Голос, а, если ближе к сути,— Глас, требует принести в жертву самое для тебя дорогое. Ты обязан доказать тому, кто повелевает, что твоя вера больше чем человеческая твоя любовь и человеческая твоя боль.
И принимая эту веру, достигаешь высшего экстаза жертвенности, чувства, что сродни тому, что владеет маньяком.
Но этого мало — подобная вера требует и от жертвы покорноти безропотной, безоговорочного принятия своей судьбы. Требует принятия своего восхождения на алтарь как избранности  в глазах Вседержителя. Как своего рода награды. Вот такая вот извращённая петля.
Классика жанра — библейский Авраам и сын его Иаков поднимающиеся на гору Элеонскую.
И когда, уверившаяся в послушании раба своего, Вседержитель хочет отвести нож от покорно подставленного горла, Авраам противится мидосердию, и похоже не потому, что не слышит или не принимает на веру. Нет, это акт непослушания — это сорвавшаяся с цепи боль и, пусть неосознанная, ненависть к заставившему пройти через то, чему имени невозможно отыскать. А чего ради? Это было испытание или забава?
Или это было не божьим велением, а безумием на религиозной почве.Бог не мог требовать человеческой жертвы.
                * * *
    Отлично понимаю, что не столько пытаюсь разобраться в рассуждениях Сирина, принца Датского, сколько сама уже бреду по этим дорогам раз за разом восходя на гору Масличную?
И не принимает душа жертвенности как главной ценности духовной. Видится в этом не парадокс как основа истины, а ложь, истиной объявляемая.
Бог по определению не может  требовать кровавой жертвы человеческой, ведь это и есть момент отличающий веру от идолопоклонства. От того, что в обычаях было в собраниях нечестивых. Тех, в которые нельзя заходить, а уж тем более чтить их законы.