Французская защита, ч. 14

Солнце проникало через витражи артриума, и лучики плавали в воздухе столбиками пыли. Я с горечью глянул на стоящую картину и отвернулся от неё как от чего-то протухшего и мерзкого. Набрал менеджера и подтвердил своё распоряжение сдать картину на анализ в лабораторию.
Вышел на улицу, вздохнул воздух всей грудью.
Прохлада солнечного утра освежала.
Завёл свой Ситроен и поехал домой. Моё тело срочно нуждалось в горячей и ароматной ванне, а потом в завтраке в моём любимом Кафе де Флёр. После ванны я почувствовал себя намного бодрее, быстро оделся и отправился на завтрак.
Я завтракал, разглядывая посетителей и любуясь видом из окна. Да, было бы неплохо, если бы вдруг объявился тот француз)
Но француза не было.

 
Внутренняя собранность и спокойствие возвращались ко мне с каждым глотком ароматного горячего кофе. Проморосил дождь, и тротуары заблестели в лучах солнца. Капли дождя свисали с маркизы кафе, набухали почкой и срывались вниз. Машины, шурша шинами по мокрому асфальту, медленно двигались по boulevard Saint-Germain.

 
Логистика работала исправно, камушки сыпались ливнем, потом превращались в бриллианты, потом в украшения, потом продавались и жирно оседали в моих карманах. Мои подчинённые исправно выполняли свою работу. Можно было жить и ни о чём не переживать, если бы...
Вот это "если бы" напрягало, заставляло быть настороже. Нервы натягивались как струны у расстроенной скрипки, которую настраивали перед концертом, но по какой- то причине, бросили это дело. И скрипка жалобно скрипела, мычала, пытаясь сыграть соло, которое не было прописано в партитуре. Это действо выбивало твёрдость из- под ног, и я висел на ниточке судьбы как червяк на крючке у рыболова.
Я обратил внимание на жеманную девушку, которая вошла в кафе. Не было ни гроша, да вдруг алтын!
Кати Будьё собственной персоной) Я поморщился, так неприятно было её видеть. Ложью сквозило каждое её движение.
Алтынного вора вешают, а полтинного чествуют. На виселицу она пока не претендовала.

 
Кати Будьё пыталась быть интересной девушкой. Это тот случай, когда отсутствие харизмы и шарма ничем нельзя восполнить. Зато она обладала умом хищника - стревятника, хватала добычу сразу и приступала к трапезе. У неё был массивный нос с горбинкой как у брата, такие же серые неприятно большие глаза, широкий лоб, уходящий назад, широкие, несоразмерные фигуре, плечи и узкий таз. Она была невысокого роста, уже склонная к полноте, которую она отчаянно сдерживала фитнесом, занятиями йогой и танцами. Она была выскочкой, всегда подчёркивала своё положение высокомерием, которое сквозило в каждом движении и взгляде, в одежде, которую она носила. А одевалась она в брендовые шмотки, но без особого вкуса,стиль не просматривался. И это делало её смешной, и нелепой. И она была до мозга костей порочна.

 
Порочность вываливалась из неё тем, как она сидела, как складывала свои ноги, словно подавала свою вагину как лакомство, как она скручивала ноги, затянутые в узкие джинсы, как проводила одной ногой по другой, скользя и затягивая движение сознательно, медленно и чувственно, как смотрела на мужчин, как жеманничала в разговоре с ними. Искренность искать в ней было бессмысленно, так как её не было в помине. Видимо после рождения она потеряла её в колыбели. Осталась только тщательная имитация чувств для соблазнения нужных людей и достижения своих целей. Таковые находились в избытке, и полностью были в её распоряжении. Зато украшения на ней сверкали ошеломляющей дороговизной.Это единственное, что было правдивым, и, что заслуживало внимания к её персоне. Она догадывалась об этом, пользовалась этой возможностью и продолжала изображать нежную и невинную покладистую овечку.

 
Кати Будьё имела высшее медицинское образование в области детской педиатрии. Благодаря своему умению пользоваться телом и вовремя предоставлять его в пользование нужным ей людям, она получила разрешение на autorisation d'exercice и зарегистрировалась в Ordre des medecins не без помощи связей брата. И именно Рене Будьё протолкнул свою сестрицу в посольство Франции в Либерии, где она получила долгосрочную работу в государственном аппарате.

 
Я смотрел на Кати, и во мне поднималось то чувство, когда ты чувствуешь жареное по запаху, но знаешь, что оно тебе противопоказано по медицинским показателям.