Энциклопедия женской красоты. Глава 15

Том II. Средние века, Возрождение и Новое время

Часть 7. Европейское Возрождение

Глава 15. Северное Возрождение: Тихая красота бюргерского мира

---

15.1. Другой Ренессанс: Где нет богинь, но есть женщины

Представьте себе мир, где нет античных статуй. Нет мраморных колонн, нет языческих богов, нет обнажённых Венер. Есть кирпичные дома, узкие улочки, каналы, по которым плывут баржи с тюками шерсти и бочками пива. Есть бюргеры — почтенные горожане, которые заработали состояние честным трудом. Есть их жёны, которые не парят в облаках, а сидят у камина, вяжут, читают Библию и воспитывают детей.

Это Северное Возрождение — Нидерланды, Германия, Фландрия, Англия. Здесь Ренессанс не был «языческим» и «героическим», как в Италии. Он был христианским и бюргерским. И красота здесь была другой — не итальянской.

Если итальянская красота — это Венера, рождённая из пены, то северная — это Мадонна у камина. Если итальянская красота — это богиня, то северная — это соседка. Если итальянская красота — это страсть, то северная — это тишина.

Северный Ренессанс подарил миру не героических титанов и не чувственных богинь, а обычных женщин. Женщин, которые не пытаются быть совершенными. Женщин, которые просто живут. И в этой «простоте» — особая, ни на что не похожая красота.

В этой главе мы увидим, как Ян ван Эйк показал красоту купеческой жены, как Дюрер искал идеальные пропорции, как Кранах создал странный, вытянутый идеал, и почему «улыбка бюргерши» не менее загадочна, чем улыбка Моны Лизы.

---

15.2. Ян ван Эйк: Красота, которая смотрит на нас с портрета

Ян ван Эйк (около 1390–1441) — основоположник нидерландской живописи. Его «Портрет четы Арнольфини» (1434) — одна из самых знаменитых картин в истории. Но не потому, что на ней изображены боги или герои. А потому, что на ней — купцы. Он — купец, она — его жена. Они стоят в своей спальне, одетые в дорогие, но скромные одежды. Она не обнажена, не улыбается, не смотрит на зрителя. Она стоит, сложив руки, с лёгким, почти незаметным румянцем на щеках.

Но её красота — в деталях. В том, как падает свет на её белый чепчик. В том, как отражены складки её зелёного платья. В том, как её лицо — круглое, спокойное, домашнее — освещено окном. Она не «совершенна». Она — реальна.

Ван Эйк показал: красота не требует идеальных пропорций. Красота требует присутствия. Женщина, которая просто есть возможность— уже красива.

---

15.3. Дюрер и его «Канон»: Красота как математика

Альбрехт Дюрер (1471–1528) — немецкий художник, который пытался соединить северную приземлённость с итальянской теорией. Он ездил в Италию, видел работы Леонардо и Рафаэля, читал трактаты о пропорциях. И решил создать свой «Канон» — математически выверенную систему идеальных пропорций для женщин.

Дюрер написал «Четыре книги о пропорциях человека» (1528). Он измерял сотни людей, рисовал тысячи эскизов, вычислял соотношения частей тела. Он хотел вывести формулу красоты.

Но — парадокс — его женские образы не выглядят «математически идеальными». В его рисунках и гравюрах женщины часто слегка угловаты, слегка неуклюжи, слегка «неправильны». Дюрер искал идеал — и не мог его найти. Потому что понял: красота — это не пропорции. Красота — это жизнь. А жизнь не подчиняется формулам.

---

14.4. Кранах и его вытянутые женщины

Лукас Кранах Старший (1472–1553) — самый странный художник Северного Возрождения. Его женщины не похожи ни на кого. У них маленькие головы, тонкие шеи, вытянутые фигуры, почти готические пропорции. Их лица — чуть раскосые, с миндалевидными глазами. Они не «красивы» в классическом смысле. Они — стилизованы. Как будто Кранах рисовал не людей, а идеи.

Его Венеры — не венецианские Венеры Тициана (полные, тёплые, чувственные). Они — готические. Худые, бледные, с грустными глазами. Они выглядят как принцессы из средневековых легенд. И этот идеал — странный, вытянутый, почти бесплотный — стал очень модным при дворах Северной Европы.

Кранах показал: красота — это не только природа. Красота может быть искусством. Может быть стилем. Может быть вымыслом. И это — тоже правда.

---

14.5. Бюргерская красота: Что ценилось на севере

Северный идеал красоты отличался от итальянского. Вот его главные черты.

Фигура. Не пышная (как у рубенсовских женщин), не спортивная (как у греческих статуй), а просто здоровая. Бюргерская женщина должна была выглядеть ухоженной, но не вызывающей. Полнота — признак богатства, но не чрезмерная. Худоба — признак болезни, а не аскетизма. Идеал — «золотая середина».

Кожа. Светлая, но не «мраморная». Северные женщины не загорали — солнца было мало. Их кожа была бледной, но здоровой — с лёгким румянцем от холода. Белила использовали, но не так активно, как в Италии.

Волосы. Русые, светло-каштановые, пепельные. Северные женщины не красили волосы в «тициановский» огненный цвет — он считался «итальянским». Они ценили естественный цвет. Причёски — простые: косы, пучки, чепцы.

Одежда. Закрытая, скромная, но дорогая. Бюргерская женщина должна была демонстрировать статус не обнажённым телом, а качеством ткани. Шёлк, бархат, парча, мех — вот что говорило о богатстве.

Лицо. Круглое, спокойное, без резких черт. Никаких «аристократических» вытянутых лиц — бюргерская красота была красотой «среднего класса». Без претензий. Без надменности.

---

14.6. Женщина в Северном Ренессансе: Между Библией и рынком

Северная женщина была не богиней и не куртизанкой. Она была хозяйкой. Она управляла домом, воспитывала детей, вела счета, торговала на рынке, помогала мужу. И её красота была красотой управления.

Портреты северных женщин — это портреты людей, которые знают, чего хотят. Они не мечтают. Они действуют. Их лица — сосредоточенные, серьёзные, почти суровые. Они не улыбаются (в отличие от итальянских красавиц). Улыбка считалась признаком легкомыслия.

Но в этой серьёзности — своя красота. Красота настоящего. Красота без прикрас.

---

14.7. Что мы берём с собой из Северного Возрождения

Северное Возрождение оставляет нам несколько важных уроков.

Первый: красота может быть обычной. Не нужно быть богиней, чтобы быть красивой. Можно быть соседкой. Можно быть женой купца. Можно быть матерью пятерых детей. И это — красиво.

Второй: красота — это не только внешность. Ван Эйк показал: красота в свете, в ткани, в деталях. Красота в присутствии. Женщина, которая просто есть, — уже красива.

Третий: красота — это не только искусство. Кранах показал: красота может быть стилем. Может быть условностью. Может быть вымыслом. И это — тоже красиво.

Четвёртый: красота — это работа. Бюргерская женщина не была «украшением». Она была партнёром. Её красота была красотой дела. И в этом — особое достоинство.

---

14.8. Мостик к следующей главе

Из Северного Возрождения — где красота стала бюргерской, домашней, тихой, — мы перенесёмся в мир барокко. Туда, где красота снова станет громкой, пышной, победоносной. Туда, где Рубенс создаст своих полных, румяных, страстных женщин. Туда, где красота снова будет праздновать себя.

Но об этом — в следующей главе. В ней  мы отправимся в XVII век — туда, где Рубенс создал идеал «рубенсовской женщины», где пышные формы стали символом здоровья, богатства и радости жизни.