Олюшка Глава 7 Между сном и явью

     Начало:
http://proza.ru/2026/03/04/901 —  Олюшка. Глава 1 Папка ушёл навечно


                ***** Между сном и явью*****


     "Старайтесь быть добрыми к своим родителям. Если вам необходимо бунтовать,  бунтуйте против тех, кто не столь легко раним.
Родители — слишком близкая мишень. Дистанция такова, что вы не можете промахнуться"
Иосиф Бродский

***********

  Ольга открыла глаза и сразу же вновь закрыла.
Вокруг были всё те же кривляющиеся страшные рожи!
Они смеялись над ней, показывали пальцем и что-то кричали, угрожая. Похожи были на вурдалаков из книги сказок.
Их лица искажались, растягивались в неестественных гримасах, глаза сверкали жёлтым огнём.
Воздух почему-то стал липким. Холодный пот выступил у неё на лбу. В ушах стоял гул.
Шипение, похожее на змеиное, смешивалось с хохотом, от которого волосы вставали дыбом.

  «Господи!» — беззвучно прошептала она, вновь проваливаясь в забытье.

***

  Олюшка шла по тропинке вместе с отцом, крепко держа его за руку. Две её небольшие косички с синими бантиками (под цвет неба, как сказала мама) подпрыгивали в такт её шагам. А каштановые волосы из чёлки, которую подрезала ей мама, теперь смешно развевались на ветру во все стороны. Она страшно гордилась новой причёской.

  Развеселившись, Олюшка начала напевать песенку:

    Куда идём мы с Пятачком —
    Большой-большой секрет!
    И не расскажем мы о нём,
    О нет, и нет, и…

  — Пап! У тебя есть с собой зонтик?
Отец улыбнулся, и шутливо погрозил ей пальцем, посмотрев на небо:
  — Зонтик? Зачем нам сейчас зонтик? Солнце светит вовсю!
  — Всё-таки надо было нам зонтик захватить! Вдруг дождь пойдёт…

  Олюшка начала подпрыгивать, притоптывая на месте, и всё так же напевала:

    Куда идём мы с Пятачком —
    Большой-большой секрет!

  Тёплый ветер играл её косичками, а она громко пела и подпрыгивала, стараясь попасть в такт песне...
  Тропинка петляла между высокими соснами, которые своими вершинами утыкались прямо в облака — так виделось Олюшке. Под деревьями валялось много сосновых шишек. Она подобрала парочку — они пахли смолой так сильно, что почему-то захотелось их укусить.

  — Ой! Папка! Я гриб нашла — самый яркий, самый красивый! Красненький, с белыми горошинками. Как моё любимое платье!

  — Олюшка, да это же обыкновенный мухомор. Их не едят — отравиться можно, — отец залюбовался любимой дочкой, которая подпрыгивала и напевала.

  — Тогда я поставлю его дома на блюдце — пусть все любуются!

  — Доча, выбрось, пожалуйста. Его даже трогать нельзя — от его сока на руках могут быть волдыри. Иди сюда, у меня водичка с собой — руки помоешь.

  Он достал из кармана носовой платок, смочил его и бережно протёр Олины ладошки, поливая водой из бутылки.

  — Ой! А вон жук пополз! — вновь закричала Олюшка. — Как он называется? А вон ещё какие-то рыжие грибы. Тоже ядовитые?

  — Доченька, видишь, в лесу много всего яркого и интересного, — мягко объяснял он. — Рыжие грибы — это лисички. Видишь, как спрятались под листочками? Только шляпки немножко видны. Они вкусные, сейчас наберём!

  — Ой! Кто-то стучит?

  — Это птица дятел. Посмотри вверх — на стволе сидит. Увидела красавца?

  — Ага! Нашла-нашла его! — закричала девочка и от радости захлопала в ладоши.

  Отец улыбнулся и поднял дочку на руки, чтобы ей было лучше видно пёстрого дятла с красной шапочкой.

  — Какая красивая птица! Сам пёстренький, а шапочка красная — как в сказке о Красной Шапочке! Волк его не съест? — тут же предположила девочка.

  Отец засмеялся:

  — Нет, волки не едят дятлов.

  — А можно, я ему оставлю пирожки, которые мы взяли с собой? Или наши бутерброды?

  — Нет, малыш, дятлы не едят человеческую еду. Они любят муравьёв и личинок.

  — Странные эти дятлы! — тут же объявила Олюшка. — Вкусную еду не хотят! А каких-то личинок хрумкают!

  На полянках скакали солнечные зайчики. Олюшка хотела их поймать, но они отчего-то не давались в руки. Она звонко смеялась и поддевала ногами опавшие листья.

  Отец был огромный, красивый (тёмный шатен с большими карими глазами) и мудрый — надёжный, как скала. Она вцепилась в его руку, боясь отстать. Он шагал, как бабушка говорила, «семимильными шагами». А Олюшка ещё мала, не поспевала за ним, но очень старалась — почти бежала.

  Она чувствовала себя в полной безопасности: отец всегда защитит её, если что. О том, что могло случиться, она не знала и не думала.

  «Папка — моя крепость!» — мысленно повторила девочка. Её главная защита.
 Это она знала всегда.

  С отцом у Олюшки была особенная связь. Он любил её больше других дочерей — она была старшая, а значит, самая любимая. Так решила девочка. Отец всегда брал именно её в походы — в парк или на реку, а две другие сестрички, ещё совсем малышки, оставались дома с мамой.

  Сейчас она сжимала его руку и совершенно ничего не боялась! Любимый папка победит любого дракона! Она свято верила в это.

  Они шли гулять в лес — заодно и грибов набрать, если попадутся. А вокруг цвели цветы на полянках. Пели, стучали, кричали птицы на все лады — кто как умел. От этого разноголосья у Олюшки закружилась голова.

  Она отпустила руку отца и побежала вперёд. Вдруг оказалась на полянке, полной земляники.

  — Ура! Папка! Иди скорее, вся поляна в ягодах!

  Она оглянулась: отец почему-то шёл совсем в другую сторону.

  — Папка, ты куда? Па-а-апка!

  Она побежала за ним, наступая на спелые ягоды. Фигура отца становилась всё меньше, расплывалась вдали. Вдруг впереди она увидела обрыв, но бежала так быстро, что уже не могла остановиться.

  Сердце забилось чаще, в горле встал ком.
 «Почему он не слышит меня? Почему не оборачивается?» — пронеслось в голове.

  — Па-а-апка! — закричала она что есть духу.

  Тут же споткнулась о корягу, но не упала, а бросилась вдогонку за отцом. Земля под ногами вдруг стала рыхлой. Мелкие камешки впились в ноги. Она вытянула руки вперёд, пытаясь ухватиться хоть за что-то.

  На мгновение Олюшка повисла в воздухе, раскинув руки, как птица.

  — Па-а-апка! — не помня себя, кричала что есть силы, уже проваливаясь в бездну…

  Голос сорвался на хрип, но она всё равно кричала — кричала так, будто от этого зависела вся её жизнь.

*****
  Ольга наконец открыла глаза. Её потихоньку трясла за плечи пожилая женщина в белом халате.

  — Кто вы? — испуганно спросила Ольга и заплакала. Слёзы потоком текли из глаз. Она их даже не вытирала, всхлипывая и всё повторяя: «Папка-а-а!»

  — Что ты, милочка? Приснилось чего? Отец приснился?

  Женщина гладила её руки и плечи. Потом нагнулась и поцеловала её три раза — в лоб и по разу в каждую щёку. Это успокоило молодую женщину. Она ещё всхлипывала, но слёзы утихли, оставив влажные дорожки на щеках. Тепло пошло от рук пожилой женщины по всему телу Ольги. Руки женщины были почти горячие, пахли какими-то травами. В душе Ольги стала потихоньку возникать уверенность: «Может, всё ещё не так страшно? И всё как-то образуется?»

  — Видно, любишь папку-то своего? Раз так кричала во сне?

  Но, заметив, что при этих словах девушка вновь вот-вот заплачет, женщина тут же переменила тему.

  — Ты вот что, девонька. Не волнуйся так больше. Ребёночек у тебя будет, знаешь?

  Ольга невольно положила руку на живот. Тихая радость, словно надежда на лучшее, появилась в душе. Она утвердительно кивнула и огляделась. Вокруг были светлые стены, чистая постель и две огромные подушки под головой. Кроме неё и старушки, в комнате никого не было.

  Видимо, была ночь: горела только одна лампа возле её кровати. Ещё не отойдя ото сна, она с трудом смогла рассмотреть женщину, присевшую на стуле рядом с её кроватью. Видно, что это была дама в солидном возрасте: крупные морщины избороздили её лицо, а глаза — лучистые, добрые, с внимательным взглядом. Гладкие седые волосы были забраны в пучок на макушке.

  — Вы доктор? Долго я спала?

  — Нет, я не врач. Медсестра. А проспала ты сутки. Видно, умаялась. Или от переживаний такой стресс?

  Женщина всё так же гладила Ольгу по голове и плечам. Ладони у неё были мягкие, немного шершавые. Ногти красиво обработаны, но без яркого лака.

  «Какая приятная, добрая бабушка! Вот бы мне такую! Мои-то все бабушки и дедушки уже ушли в мир иной», — подумала Ольга. И тут же вдруг потёрлась головой о руку женщины, которая так вкусно пахла. Потом схватила обе её руки и начала прижимать их к лицу, целуя.

  — Ну-ну, маленькая моя девочка. Вижу, несладко тебе в жизни пришлось. Похоже, жизнь не баловала тебя.

  Ольга кивнула, не отпуская рук женщины от своего лица.

  — Запах понравился? Это лаванда пахнет — прохладный, травянисто-цветочный запах, будто с далёкого горного луга. Правда же?

  Этот запах был таким чистым и свежим, что Ольге на мгновение показалось, будто она вновь в поле с отцом.

  И тут Ольгу прорвало. Она, перебивая саму себя, перескакивая с одного предложения на другое, вдруг без утайки рассказала незнакомой женщине всю свою незамысловатую жизнь.

  — Всё рухнуло! Пошло прахом! Жизнь полетела в пропасть! За что, Господи? Почему отец предал нас?

*****

  Они долго сидели, обнявшись, как две подружки.

  Только к утру, казалось, обе задремали. Но вдруг пожилая женщина, видимо, растревоженная рассказом Ольги, вздохнула, обняла девушку и промолвила:

  — А я и не спросила до сих пор: как звать-то тебя, красавица?

  — Олюшка… Ой! Ольга меня зовут.

  — А я Нонна Борисовна. Я так и буду называть тебя — Олюшкой. Хорошо, голубушка?

  — Ой, конечно, Нонна Борисовна! Вы такая добрая, такая милая.

  — Ох, Олюшка, не всегда так было-то. Врачом я тут работала, заведующей отделения. И была я тогда совсем другой — гордой, неприступной и властной! Как же, большой начальник! Видимо, настал и мой черёд облегчить душу…

  Пожилая женщина, часто вздыхая и вытирая ненароком слёзы, которые, так же как у Ольги вечером, вдруг потекли потоком, начала рассказывать такое!..

  У Ольги сон сразу пропал. Она затаила дыхание.
Глаза стали круглыми, а рот сам собой раскрылся от изумления.

  — Ох! Батюшки! — только и могла она промолвить.

Несколько раз она вскрикнула во время рассказа.
   Слова пожилой женщины эхом отдавались в её сознании, складываясь в пугающую картину прошлого.
Пришло время удивляться Ольге.


Продолжение следует....


Фотографии мои - в нашем лесу.