Этот пост установлен в честь святых

апостолов Петра и Павла в память о том, как они постились перед евангельской проповедью.

Друзья!
Из Сети

"Петров пост — один из четырёх многодневных постов в православном церковном году. В 2026 году он начался 8 июня и завершился 11 июля. Этот пост установлен в честь святых апостолов Петра и Павла в память о том, как они постились перед евангельской проповедью. Также его называют Апостольским или Петропавловским.
Петров пост начинается в понедельник через неделю после праздника Троицы (Пятидесятницы) и заканчивается 11 июля — накануне дня памяти апостолов Петра и Павла, который отмечается 12 июля. Поскольку дата Троицы зависит от Пасхи, начало поста каждый год смещается, а его продолжительность может варьироваться от 8 до 42 дней.
Основная идея — помочь верующим подготовиться к дню памяти святых апостолов, которые сами постились перед тем, как начать проповедовать христианство. Пост призван стать временем духовной собранности, самосовершенствования, борьбы с грехами и страстями. Он напоминает о необходимости сохранять внутреннюю сосредоточенность после радостного пасхального периода и продолжать движение к осмысленной нравственной жизни.
Петров пост считается относительно нестрогим. В течение всего периода запрещено употреблять мясо, молочные продукты, яйца и блюда, в которых эти продукты есть в составе.
От пищевых ограничений (полностью или частично) освобождаются:
беременные и кормящие женщины;
дети и подростки (для них пост заменяется мягкими формами воздержания);
люди с хроническими или острыми заболеваниями (диабет, язва, онкология и т. д.), а также те, кто восстанавливается после операций;пожилые люди;
те, кто занят тяжёлым физическим трудом или находится в путешествии.
Важно помнить, что цель поста — не просто в ограничении пищи, а в духовном очищении и работе над собой". https://alice.yandex.ru/?
...Други!
"...Но вот снегу больше нет: лошадей, коров и овец, к большому их, сколько можно
судить по наружности, удовольствию, сгоняют в поля — наступает рабочая пора;
впрочем, весной работы еще ничего — не так торопят: с Христова дня по Петров
пост воскресенья называются гулящими; в полях возятся только мужики; а бабы и
девки еще ткут красна, и которые из них помоложе и повеселей да посвободней в
жизни, так ходят в соседние деревни или в усадьбы на гульбища; их обыкновенно
сопровождают мальчишки в ситцевых рубахах и непременно с крашеным яйцом в
руке.
Писемский А. Ф., "Плотничья артель".
...Увы, ныне в России таких "гульбищ" хоть отбавляй! И даже в пост Петров!
В.Н.
************
1.Как провести Апостольский (Петров) пост
Когда был установлен Апостольский пост
Установление Апостольского поста относится к первым временам Православной
Церкви.
О церковном установлении этого поста упоминается в постановлениях
апостольских:
«После Пятидесятницы празднуйте одну седмицу, а потом поститесь;
справедливость требует и радоваться по принятии даров от Бога, и поститься
после облегчения плоти».
Но особенно этот пост утвердился, когда в Константинополе и Риме, тогда еще не
отпавшем от Православия, были построены храмы во имя первоверховных
апостолов Петра и Павла. Освящение константинопольского храма совершилось
в день памяти апостолов 29 июня (по новому стилю – 12 июля), и с тех пор этот
день стал особенно торжественным и на Востоке и на Западе. В Православной
Церкви утвердилось приготовление благочестивых христиан к этому празднику
постом и молитвой.
С IV века свидетельства отцов Церкви об апостольском посте становятся все
чаще, о нем упоминают св. Афанасий Великий, Амвросий Медиоланский, а в V
веке – Лев Великий и Феодорит Кирский.
Св. Афанасий Великий, описывая в своей защитительной речи к императору
Констанцию бедствия, причиненные православным христианам от ариан,
говорит: «Народ, постившийся в неделю, следующую за св. Пятидесятницею,
отошел для молитвы на кладбище».
Почему этот пост назван апостольским
Этот летний пост, который сейчас мы называем Петровым, или апостольским,
раньше называли постом Пятидесятницы.
Церковь призывает нас к этому посту по примеру святых апостолов, которые,
приняв Святого Духа в день Пятидесятницы, в посте и молитве (в труде и в
изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте – 2Кор.11:27)
готовились ко всемирной проповеди Евангелия.
Апостолы Христовы всегда приготовляли себя к службе постом и молитвой –
они,
совершив пост и молитву и возложив на них руки, отпустили их (Деян.13:3).
По словам святителя Иоанна Златоуста «пост с верою много придает крепости;
ибо научает великому любомудрию, человека соделывает Ангелом, да еще
укрепляет против сил бестелесных… тот, кто молится, как должно, и притом
постится, немногого требует; а кто требует немногого, тот не будет сребролюбив;
а кто не сребролюбив, тот любит подавать милостыню. Кто постится, тот
становится легким и окрыляется, и с бодрым духом молится, угашает злые
похоти, умилостивляет Бога и смиряет надменный дух свой. Поэтому-то апостолы
всегда почти постились».
Почему Апостольский пост следует за днем
Пятидесятницы
День Пятидесятницы, когда в пятидесятый день после исшествия Своего из гроба
и в десятый день по вознесении Своем Господь, воссевший одесную Отца,
ниспослал Пресвятого Духа на всех Своих учеников и апостолов, – один из
величайших праздников. Это совершение нового вечного завета с людьми, о
котором предсказал пророк Иеремия: «Вот наступают дни, говорит Господь, когда
Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я
заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из
земли Египетской; тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними,
говорит Господь. Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех
дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их
напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить
друг друга, брат брата, и говорить: «познайте Господа», ибо все сами будут знать
Меня, от малого до большого, говорит Господь, потому что Я прощу беззакония
их и грехов их уже не воспомяну более» (Иер.31:31-34).
Дух Святой, сошедший на апостолов, Дух истины, Дух премудрости и откровения
начертал вместо Синайского новый Сионский закон,
не на скрижалях каменных,
но на плотяных скрижалях сердца (2Кор.3:3). Место Синайского закона заступила
благодать Святого Духа, законополагающего, подающего силы к исполнению
Закона Божиего, изрекающего оправдание не по делам, а по благодати.
Мы не постимся в Пятидесятницу, потому что в эти дни Господь пребывал с нами.
Не постимся, потому что Он Сам сказал:
можете ли заставить сынов чертога
брачного поститься, когда с ними жених? (Лк.5:34). Общение с Господом есть как
бы пища для христианина. Итак, во время Пятидесятницы мы питаемся Господом,
с нами обращающимся.
«После продолжительного праздника Пятидесятницы пост особенно необходим,
чтобы подвигом его очистить нам мысли и соделаться достойными даров
Святого Духа,- пишет св. Лев Великий. – За настоящим празднеством, которое Дух
Святой освятил Своим сошествием, обыкновенно следует всенародный пост,
благодетельно установленный для врачевания души и тела, и потому
требующий, чтобы мы провождали его с должным благоволением. Ибо мы не
сомневаемся, что после того, как апостолы исполнились обетованною свыше
силой, и Дух истины вселился в сердца их, между прочими тайнами небесного
учения, по внушению Утешителя, преподано также учение и о духовном
воздержании, чтобы сердца, очищаясь постом, делались способнейшими к
принятию благодатных дарований, …нельзя сражаться с предстоящими усилиями
гонителей и яростными угрозами нечестивых в изнеженном теле и утучненной
плоти, поскольку то, что услаждает нашего внешнего человека, разрушает
внутреннего, и напротив, разумная душа тем больше очищается, чем больше
умертвляется плоть.
Поэтому-то учители, просветившие примером и наставлением всех чад Церкви,
начало брани за Христа ознаменовали святым постом, чтобы, выходя на брань
против духовного развращения, иметь для этого оружие в воздержании, которым
можно было бы умертвить греховные вожделения, ибо невидимые наши
противники и бесплотные враги не одолеют нас, если мы не будем предаваться
плотским похотям. Хотя в искусителе желание вредить нам постоянно и
неизменно, но оно остается бессильным и бездейственным, когда он не найдет в
нас стороны, с которой ему можно напасть…
По этой-то причине установлен неизменный и спасительный обычай – после
святых и радостных дней, празднуемых нами в честь Господа, воскресшего из
мертвых и потом вознесшегося на небеса, и после принятия дара Святого Духа,
проходить поприще поста.
Этот обычай необходимо, усердно соблюдать и для того, чтобы в нас пребывали
те дары, которые сообщены ныне Церкви от Бога. Соделавшись храмами Святого
Духа и, более чем когда-либо, быв напоены Божественными водами, мы не
должны покорствовать никаким вожделениям, не должны служить никаким
порокам, чтобы жилище добродетели не осквернилось ничем нечестивым.
При помощи и содействии Божием мы все можем достигнуть этого, если только,
очищая себя постом и милостыней, будем стараться освободить себя от скверн
греховных и приносить обильные плоды любви». Далее св. Лев Римский пишет:
«Из апостольских правил, которые внушил Сам Бог, первостоятели церковные, по
внушению Святого Духа, первым поставили то, чтобы все подвиги добродетели
начинать с поста.
Это они сделали потому, что заповеди Божии можно исполнить хорошо только
тогда, когда воинство Христово ограждено от всех соблазнов греха святым
воздержанием.
Итак, возлюбленные, должны мы упражняться в посте преимущественно в
настоящее время, в которое заповедуется нам пост, по окончании пятидесяти
дней, протекших от воскресения Христова до сошествия Святого Духа и
проведенных нами в особом торжестве.
Этот пост заповедан, чтобы предохранить нас от беспечности, в которую очень
легко впасть из-за долговременного разрешения на пищу, которым мы
пользовались. Если ниву нашей плоти не возделывать непрестанно, на ней легко
возрастают терние и волчцы, и приносится такой плод, который не собирают в
житницу, а обрекают на сожжение.
Поэтому мы обязаны ныне со всем тщанием хранить те семена, которые приняли
в наши сердца от небесного Сеятеля, и остерегаться, чтобы завистливый враг
как-нибудь не испортил дарованного Богом, и в раю добродетелей не взросли
терние пороков.
Отвратить же это зло можно только милостию и постом».
Бл. Семион Фессалоникийский пишет, что пост установлен в честь апостолов,
«потому что через них мы сподобились многих благ и они явились для нас
деятелями и учителями поста, послушания… и воздержания. Это против воли
свидетельствуют и латиняне, чествуя апостолов постом в их память. Но мы,
согласно с постановлениями апостольскими, составленными Климентом, после
сошествия Святого Духа одну неделю торжествуем, а потом, со следующей за тем,
чествуем предавших нам поститься апостолов».
Почему апостолы Петр и Павел называются
первоверховными
По свидетельству слова Божия, апостолы занимают особое место в Церкви –
каждый должен разуметь нас, как служителей Христовых и домостроителей тайн
Божиих (1Кор.4:1).
Облеченные равной силой свыше и одинаковой властью разрешать грехи, все
апостолы сядут на двенадцати престолах возле Сына Человеческого (Мф.19:28).
Хотя некоторые апостолы и отличены в Писании и предании, например Петр,
Павел, Иоанн, Иаков и другие, ни один из них не был главным и даже
превосходящим честью остальных.
Но так как в Деяниях апостольских преимущественно повествуется о трудах
апостолов Петра и Павла, то Церковь и святые отцы, благоговея при имени
каждого из апостолов, этих двоих называют первоверховными.
Церковь прославляет апостола Петра как предначавшего из лика апостолов
исповедать Иисуса Христа Сыном Бога живаго; Павла же яко паче иных
потрудившегося и причисленного к высшим из апостолов Духом Святым
(2Кор.2:5); одного – за твердость, другого – за светлую мудрость.
Называя двоих апостолов верховными, по первенству порядка и трудов. Церковь
внушает, что глава ее есть один только Иисус Христос, а все апостолы –
служители Его (Кол.1:18).
Святой апостол Петр, до призвания своего носивший имя Симон, старший брат
апостола Андрея Первозванного, был рыбак. Он был женат, имел детей. По
выражению св. Иоанна Златоуста, это был человек пламенный, некнижный,
простой, бедный и богобоязненный. Он был приведен к Господу своим братом
Андреем, и при первом же взгляде на простого рыбака Господь преднарек ему
имя Кифа, по-сирски, или по-гречески – Петр, то есть камень. По избрании Петра
в число апостолов Господь посетил его убогий дом и исцелил тещу от горячки
(Мк.1:29-31).
В числе трех учеников Своих Господь удостоил Петра быть свидетелем Своей
Божественной славы на Фаворе, Своей Божественной силы при воскрешении
дочери Иаира (Мк.5:37) и Своего по человечеству уничижения в саду
Гефсиманском.
Петр горькими слезами раскаяния омыл свое отречение от Христа, и первым из
апостолов вошел в гроб Спасителя по воскресении Его, и первым из апостолов
удостоился узреть Воскресшего.
Апостол Петр был выдающимся проповедником. Сила его слова была столько
велика, что он обращал ко Христу по три, по пять тысяч человек. По слову
апостола Петра обличаемые в преступлении падали мертвыми (Деян.5:5,10),
мертвые воскресали (Деян.9:40), больные исцелялись (Деян.9:3-34) даже от
прикосновения к ним одной тени проходящего апостола (Деян.5:15).
Но у него не было первенства власти. Все церковные дела решались общим
голосом апостолов и пресвитеров со всей Церковью.
Апостол Павел, говоря об апостолах, почитаемых столпами, поставляет на
первом месте Иакова, а потом Петра и Иоанна (Гал.2:9), себя же причисляет к ним
(2Кор.11:5) и сравнивает с Петром. Собор посылает Петра на дело служения так
же, как и других учеников Христовых.
Апостол Петр совершил пять путешествий, проповедуя Евангелие и многих
обращая ко Господу. Последнее путешествие окончил в Риме, где с великим
усердием благовествовал веру Христову, умножая число учеников. В Риме
апостол Петр обличил обман Симона волхва, который выдавал себя за Христа,
обратил ко Христу двух жен, любимых Нероном.
По повелению Нерона 29 июня 67 года апостол Петр был распят. Он просил
мучителей распять себя головой вниз, желая этим показать различие между
своими страданиями и страданиями своего Божественного Учителя.
Чудесна история обращения святого апостола Павла, до этого носившего
еврейское имя Савл.
Савл, воспитанный в законе иудейском, ненавидел и терзал Церковь Христову, и
даже выпросил у синедриона власть всюду находить и преследовать
христиан.
Савл терзал церковь, входя в домы и влача мужчин и женщин, отдавал
в темницу (Деян.8:3). Однажды «Савл же, еще дыша угрозами и убийством на
учеников Господа, пришел к первосвященнику и выпросил у него письма в
Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдет последующих сему учению, и мужчин и
женщин, связав, приводить в Иерусалим. Когда же он шел и приближался к
Дамаску, внезапно осиял его свет с неба. Он упал на землю и услышал голос,
говорящий ему: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Он сказал: кто Ты, Господи?
Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна.
Он в трепете и ужасе сказал: Господи! что повелишь мне делать? и Господь
сказал ему: встань и иди в город; и сказано будет тебе, что тебе надобно делать.
Люди же, шедшие с ним, стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя.
Савл встал с земли, и с открытыми глазами никого не видел. И повели его за руки,
и привели в Дамаск. И три дня он не видел, и не ел, и не пил» (Деян.9:1-9).
Упорный гонитель христианства становится неутомимым проповедником
Евангелия. Жизнь, поступки, слова, послания Павла – все свидетельствует о нем,
как избранном сосуде благодати Божией. Ни скорбь, ни теснота, ни гонение, ни
голод, ни нагота, ни опасности, ни меч, ни смерть не могли ослабить в сердце
Павла любви к Богу.
Он совершал непрестанные путешествия в разные страны для проповеди
Евангелия иудеям и особенно язычникам. Эти путешествия сопровождались
необычайным могуществом проповеди, чудесами, неусыпным трудом,
неистощимым терпением и высокой святостью жизни. Труды апостольского
служения Павла были беспримерны. Он сам о себе говорил: более всех их
потрудился (1Кор.15:10). За свои труды апостол претерпел неисчислимые скорби.
В 67 году 29 июня в одно время с апостолом Петром он принял мученическую
кончину в Риме. Как римский гражданин он был обезглавлен мечом.
Православная Церковь почитает апостолов Петра и Павла как просветивших
западный мрак, прославляет Петрову твердость и Павлов разум и созерцает в
них образ обращения согрешающих и исправляющихся в апостоле Петре – образ
отвергшегося от Господа и покаявшегося, в апостоле Павле – образ
сопротивлявшегося проповеди Господней и потом уверовавшего.
Сколько длится Апостольский пост
Апостольский пост зависит от того, рано или поздно бывает Пасха, и потому
продолжительность его различна. Он всегда начинается с окончанием Триоди,
или после недели Пятидесятницы, и прекращается 12 июля (29 июня по ст.
стилю), если праздник святых апостолов Петра и Павла будет не в среду и не в
пятницу.
Самый продолжительный пост заключает в себе шесть недель, а самый короткий
– неделю и один день.
Антиохийский патриарх Феодор Вальсамон (XII век) говорит: «За семь дней и
больше до праздника Петра и Павла все верные, то есть мирские и монахи,
обязаны поститься, а непостящиеся да будут отлучены от сообщения
православных христиан».
Как правильно питаться в дни Апостольского поста
Подвиг Апостольского поста менее строг, чем Четыредесятница: во время
Петрова поста устав Церкви предписывает еженедельно, по три дня – по
понедельникам, средам и пятницам – воздерживаться от рыбы, вина и масла, и
сухоясти в девятый час после вечерни; в остальные же дни следует
воздерживаться только от рыбы.
В субботние, воскресные дни этого поста, а также в дни памяти какого-либо
великого святого или дни храмового праздника также разрешается рыба.
https://www.azbyka.ru/

********
2.Сенька, Петров пост и караси
Евдокия Семёновна посмотрела на календарь.
«Через два дня Петров пост начинается, —
вздохнула она, —
как время быстро летит! А ведь кажется, что новый год вот только был»
Когда она была маленькой, бабушка всегда пекла к началу Петрова поста рыбник. Причем не
резала рыбу, а запекала её в тесте целиком. Никто так не умел делать, а бабушка умела. Да
что там рыбник – плюшки, ватрушки, пирожки, запеканки… Как все домашние любили эти
кушанья! Дядя Вася, например, брат отца, всегда ел бабушкины пироги, запивая их квасом.
Рыбник особенно уважал. Словно ждал, когда он на столе появится. Даже в войну, как
рассказывала старушка, рыбник в Петров пост всегда был на столе.
«С мясом-то дело совсем
худо было, — говорила, бывало, она, —
ну, а рыбы в ближайших озерах водилось достаточно. Всем
хватало. Мы и жарили её, и сушили, и варили. А летом всегда рыбники делали».
Давно уже отгремела война, и бабушки давно уже нет, но традиция – делать на Петров пост это
лакомство – в доме осталась. Евдокия Семёновна свято берегла память своей любимой бабушки
и всегда пекла к началу поста этот пирог. Каждый год праздник приходился на разные дни, ведь
отсчёт вёлся от Пасхи, а она, как известно, может быть и в апреле, и в мае. Вот и Петров пост
каждый год начинался по-разному, но всегда с рыбника.
В этот раз Евдокия Семёновна ждала приезда внука, которого на следующее утро собиралась
отправить на рыбалку. Правда, в последние годы близлежащие озерца обмелели, а одно и
подавно высохло, но рыбаки — разу не было — чтобы с пришли пустыми руками. Что-нибудь, да
приносили. Соседский парень Дима даже в ручье ухитрился как-то раз окуньков наловить. В
общем, не подводили местные водоёмы сельских жителей.
Отец привез Сеньку ближе к вечеру.
— Ты, мать, особо его не балуй тут, — наказывал сын, сердито поглядывая на Сеньку, —
год
учебный с двумя тройками закончил. Каков лентяй, а?
— Ну, так что же, что с двумя тройками? – спросила Евдокия Семёновна, —
что теперь, летом не
отдыхать? Чай, отдых всем полагается. Как тем, кто в отличниках ходит, так и тем, кто тройки
получил. Что ты на него бычишься? Дед-то твой, вспомни, вообще четыре класса только закончил,
и то сказать – закончил ли: как война началась, тут уже не до учёбы было. Так что не
ругай Сенюшку.
— Не ругай… — продолжал сводить брови сын, —
тут не ругать надо, а ремня хорошего вложить.
Чтоб не озоровал да не баловался на уроках. Не ругай…
— Ладно тебе, раскипятился, — покачала головой Евдокия Семёновна, глядя на притихшего
Сеньку, —
не двоек же он, в самом деле, наполучал. А тройка всё равно проходная оценка. Верно
ведь я говорю, Сенечка?
Наскоро попив чаю, сын распрощался и заспешил обратно.
— Не балуй, мать, — повторил он, спускаясь с деревянных ступенек, —
книжки пусть читает, мы в
рюкзак положили, что в сентябре спрашивать будут. Не давай ему лениться.
Он завел машину и дал задний ход.
— Не давай лениться, — с улыбкой покачала женщина головой, поглядывая на отъезжающую
машину, —
сам-то, можно подумать, профессором стал. Так же и приносил тройки, а то и двойки
хватал. Так что теперь? Хоть раз мы с отцом ремень в ход пустили...
Она вернулась в дом.
— Сходишь на рыбалку завтра, Сенюшка? – ласково спросила она мальчика, который теперь
сидел на табуретке и, опершись на стол, подпер руками голову.
Сенька кивнул. Он любил рыбалку и, приезжая в деревню, был готов пропадать на ней днями.
— В Потапово поеду, - сказал он, —
велик мой старый надо найти только.
— Велик как ты загнал в прошлом году в сарайку, так он там и стоит, — наливая чай, отозвалась
Евдокия Семёновна. –
Да не грусти ты из-за этих троек. Исправишь ещё, будет дело.
Утром проснулись рано. Сенька выглядел повеселее и сразу выкатил велосипед из «сарайки».
Евдокия Семёновна немного слукавила. Велосипед, который мальчишка поставил, уезжая в город,
только запылился, но, как бы странно, это не выглядело, был чистым. Всю грязь она счистила,
когда приводила двухколёсного друга Сеньки в порядок. Для этого, конечно, велосипед пришлось
вытащить на улицу, так что насчёт того, что «велик так и простоял в сарайке нетронутым», не
совсем соответствовали правде.
— В Потапово смотри не езди, — наливая молоко в кружку, говорила Евдокия Семёновна, —
Хотите точно знать, какой сегодня день? Подпишитесь на
наши уведомления!
озерцо то, говорят, там совсем мелким сделалось, ежели не высохло совсем. Да и зачем в такую
даль мотаться, когда Алёнинский пруд рядом?
— Ладно, — отозвался внук, отхлёбывая молоко, —
съезжу в Алёнино. Привезу твоих любимых
карасей. Ты ведь с карасями рыбный пирог делаешь, правильно я говорю?
— Првильно, Сенюшка, — отозвалась Евдокия Семёновна, —
вот только мне много не надо.
Поймай одного-двух – и достаточно.
— Одного точно поймаю, — заверил Сенька, выезжая за калитку. –
Даже не сомневайся.
Но ему не повезло в этот день. Просидев два часа с удочкой и ничего не поймав,
Сенька загрустил.
— Правда, что ли, в Потапово махануть? – подумал он, —
может, и не высохло там озеро? Может,
бабушка ошибается?
Он сел на велосипед и направился было в сторону знакомой деревни, как вдруг загремевший с
неба гром нарушил его планы.
— Ну, приеду, — расстроено подумал Сенька, —
а там дождь ливанёт. Что тут ничего не поймал,
что там буду сидеть без толку?
И тут ему в голову пришла отличная идея. Ощупав карманы, он неожиданно обнаружил там две
смятые сторублевые купюры. И Сенька тотчас загорелся съездить в магазин и купить карасей
там. Привезти рыбу из магазина было не очень честно, но он очень любил бабушку.
«Как она
расстроится, если я приеду пустой? – огорчённо подумал мальчик. –
Ведь хотя бы одну рыбку я
должен ей привезти. Обещал же! Конечно, засмеют меня, если удочки увидят. А я их спрячу. В
траву спрячу. А потом буду возвращаться домой – и заберу».
И он повернул в обратную сторону.
Речной рыбы в магазине не было, и Сеньке ничего другого не осталось, как почесать затылок.
«Не
тяжеленную же замерзшую треску везти домой! — думал он, —
да бабушке, может, совсем треску
и не надо…»
Сенька доехал до места, где спрятал удочки, и теперь старался придумать что-то такое, чтобы не
приходить домой пустым. Но, как назло, ничего не придумывалось.
Он подобрал спрятанные удочки и теперь катил по пыльной дороге, не сильно нажимая на педали,
как вдруг…
Вдруг он увидал двух мужчин, которые, даже сомневаться в этом не приходилось, возвращались
с рыбалки.
Тот, что был постарше, был бородатым. В видавшей виды майке и старых растянутых на коленях
трениках, он, очевидно, рассказывал какую-то веселую историю. Губы и нос его тряслись от смеха,
щёки раздулись, он жестикулировал и то и дело мотал головой, повторяя:
«Нет, ну, ты подумай!»
Тот, что был помладше, был одет в джинсовые шорты до колен, тоже шёл и посмеивался. Было
видно, что их занимала история, но это было не главным. Главным было то, что в садке у
молодого мужчины в шортах были… Сенька даже зажмурился – не снится ли ему всё это? В садке
трепыхались самые настоящие караси с красными плавничками.
Он даже не заметил, как поехал за этими мужчинами. Сам даже не понял, зачем поехал. А они всё
шли по дороге, и тот, что был постарше, всё махал руками, а другой, в джинсовых шортах, всё
Хотите точно знать, какой сегодня день? Подпишитесь на
наши уведомления!
зажимал рот рукой и беззвучно смеялся.
Миновали магазин. Два рыбака с чудесными, величиной с ладонь, карасиками, шли дальше и
дальше, а Сенька, сам того не замечая, продолжал ехать за ними.
— Пацан, — вдруг остановился бородач и неожиданно обернулся. –
Ты чего это нас преследуешь?
Давно я уж тебя приметил. Что прицепился?
— Да я… – растерялся Сенька и нажал на тормоз, —
я сегодня… Я сегодня…
У него даже голос от волнения пропал, когда он начал говорить.
— Я хотел бабушке рыбы наловить. Я обещал… Но не сумел… — голос у Сеньки стал прерываться.
— От нас-то тебе что надо? – удивился другой, в шортах по колено.
— Дяденьки, — заговорил жалобно Сенька, —
а дайте мне карасика, пожалуйста. Мне так надо
бабушке хотя бы одну рыбку принести. А то она пирог испечь не сумеет.
— А что сам не наловил? – засмеялся старший, кивая на удочки. –
Сноровки не хватает?
Сенька потупился.
— Да ладно тебе, бать, — вдруг заговорил тот, что был помладше. –
Давай дадим пацаненку
несколько карасей, от нас не убудет.
— Эти малыши такие нахальные… - начал было старший, но, пристально посмотрев в лучистые
Сенькины глаза, вдруг осекся. –
Не Евдокии ли Семёновны внук ты будешь?
Сенька, услышав бабушкино имя, кивнул.
— А я-то думаю, — радостно заговорил бородач, —
на кого ты похож? На бригадира нашего
колхозного, вот на кого! Я-то помню, всё норму выполнить в свое время не мог, так она меня
постоянно выручала. Всё картохи мне подсыпала в ведро, чтобы я не отставал да хуже других
не выглядел.
Сенька молчал. Он не знал, кто такой бригадир, и зачем это бородатый назвал имя его бабушки. И
причём тут какие-то «картохи»…
Но тот, не мешкая, вытащил из кармана пакет и сунул его оторопевшему мальчишке. Сенька и
оглянуться не успел, как несколько хороших карасей оказались в пакете.
— Дуй давай домой, — взлохматил бородач голову мальчугана, —
да передавай бабушке привет от
Михаила Торопова.
Сенька, который не ожидал такого поворота событий, вдруг словно очнулся. Пошарив в кармане,
он вытащил две сторублевки и протянул мужчинам:
«Вот. Возьмите за рыбу».
— Обижаешь, — покачал головой бородач. –
Я Евдокии Семеновне и так рыбку готов подарить. Что
мне твои деньги?
Они повернулись и пошли дальше.
«Не забудь!» — прокричал, обернувшись, мужчина, —
привет
передавай бабушке от Михаила! От Михаила Торопова!»
Сенька сел на велосипед и поехал назад.
— Ну, бабушка сделает теперь пирог, — думал он.
Потом остановился и пересчитал карасей в пакете. Их было ровно десять.
— Значит, сделает десять пирогов, — радостно подумал Сенька и закрутил педали старого велосипеда.
https://www.calend.ru/
********
3.«Петровками». Отрывок из
романа «Лето Господне».
«Петровки» – пост легкий, летний. Горкин называет –
«апостольский», «петро-павлов». Потому и постимся, из
уважения.
– Как так, не понимаешь? Самые первые апостолы. Петра-
то-Павел, – за Христа мученицкий конец приняли. А вот.
Петра на кресте язычники распяли, а апостолу Павлу главку
мечом посекли: не учи людей Христову слову! Апостол-то
Петр и говорит им: «я креста не боюсь, а на него молюсь…
только распните меня вниз головой!»
– Почему вниз головой?
– А вот. «Я, говорит, недостоин Христовой мученицкой
кончины на Кресте», у язычников так полагается, на кресте
распинать, – «я хочу за Него муки принять, вниз меня
головой распните». А те и рады, и распяли вниз головой.
Потому и постимся, из уважения.
– А апостола Павла… главку ему мечом?.. а почему?
– Ихний царь не велел. Не то, чтобы добрый был, а закон
такой. Апостол Павел римский язычник был, покуда не
просветился… да какой был-то, самый лютый! все старался,
кого бы казнить за Христово Слово. И пошел он во град
Дамаский христиан терзать. И только ему к тому граду
подходить, – ослепил его страшный свет! и слышит он из
того света глас: «Савл, Савл! почто гонишь Меня? не
сможешь ты супротив Меня!» Уж неизвестно, ему, может, и
сам Христос явился в том свете. Он и ослеп, со свету того. И
постиг истинную веру. Крестился, и тут прозрел, святые
молились за него. С той поры уж он совсем другой стал, и
имя свое сменил, стал Павлом. И стал Христа
проповедывать. А по пачпорту-то – все будто язычник
ихний. А у рымских язычников своих распинать нельзя, а
головы мечом посекают. Ему главку и посекли мечом. Вот и
постимся Петровками, из уважения.
Петровками у нас не строго. И пора летняя, и не говеем.
Горкин только да Марьюшка соблюдают строго, даже
селедочки не едят. А Домна Панферовна, банная
сторожиха, та и Петровками говеет, к заутреням и вечерням
ходит. Горкин тоже говел бы, да летнее время, делов много,
– подряды, стройки… – ну, рождественским постом
отговеет да Великим постом два раза обязательно.
На дачу мы не поедем, на Воробьевку, – мамаше
нездоровится. Горкин мне пошептал, на приставанья с
дачей: «Скоро, может, махонький братец, а то сестрица у те
будет, вот и не нанимали дачу».
Петров пост
– Папашенька обещался на то лето в Воронцове дачу
нанять, там и ягода всякая, и грибов что… и карасики в
прудах, приеду к тебе – карасиков обучу ловить. Да чего
нам с тобой на дачу, у нас Москва-река под рукой. Выпадет
денек потеплей, мы с тобой и закатимся погулять, белье вот
повезут полоскать. Харчиков захватим, на травке посидим-
закусим, цветочков-желтиков насбираем, свербички
пожуем… и рыбки живой прихватим у Дениса, у него всегда
в садке держится про запас.
И вот, выдался денек жаркий-жаркий, ни облачка на небе.
Вот бы на Москва-реку-то! А сестрица Соня, как на грех,
басню задала выучить. Я у ней большую коробку с бисером
рассыпал. Заставила меня до единой бисеринке все
собрать да еще «Вола и Кота» выучить, большущую! Ну,
басня-то пустяки, я ее за час выучил отлично. Софочка даже
не поверила – «врешь, врешь!» – я ей и ответил, без
запинки….а она – «врешь, врешь! ты ее раньше, должно
быть, знал!» – и опять за свое – «изволь все, до бисеринки.
Хотел половой щеткой, сразу, а она… учительница какая! –
“нет, с пылью мне не нужно, а ты мне все по бисеренке
соберешь, учись терпению!..» И вдруг…
– Сбирайся, милок, на дачу с тобой едем! – кричит под
окном детской Горкин и велит Антипушке запрягать Смолу,
– Кривая наша чего-то захромала, ноги у ней заплыли, от
старости, пожалуй.
Я знаю, что это не «на дачу», а на Москва-реку, полоскать
белье. Бисер еще не собран, но Горкин уж отпросил меня.
Сонечка говорит – «ну, уж беги, лентяюшка, бей баклуши».
Лето у всех, а меня мучают, все каким-то экзаменом
стращают, а до него еще года два, за два-то года все и
помереть успеют, Горкин говорит.
Под навесом запрягают старика Смолу. Жалко старика, из
уважения только держим. Ноги у него в наплывах, но до
Москва-реки нас дотащит. Все-таки животное существо,
жалко татарину под нож отдать, и все-таки заслуженный,
сколько всякого матерьяльцу перевозил на стройки, и в
Писании сказано – скота миловать. А на Москва-реке
теперь живая дача, воздух привольный, легкий, ни грохоту,
ни пыли, гуляй-лежи на травке, и огонек можно разложить,
бутошники не загрозятся.
Горкин – в майской поддевочке, кричит молодцам
выносить белье. Я бегу к Марьюшке. Она говорит – «будя с
тебя. Панкратыч хлеба краюху взял, и луку зеленого, и
кваску… какие еще тебе разносолы, Петровки нонче!» – и
дает пирожка с морковью, из печи только. Едут с нами
горничная Маша, крестница Горкина, и белошвейка Глаша,
со двора, такие-то болтушки, женихи только в голове, – с
ними нам не компания, пусть их свое стрекочут. Сидим с
Горкиным впереди, правим, – со Смолой умеючи тоже надо.
Можно и без пальтишки, теплынь, и Москва-река теперь
согрелась, июнь месяц. По улице сапожники-мальчишки в
окошко глядят, завидуют. Невеселая жизнь сапожницкая, –
плотничья наша куда лучше! Как можно… – плотник и
купальни ставит, и дачи строит, при живом дереве всегда,
на воле, и сравнения никакого нет. А струмент взять: пила,
топорик, струбцинка… и рубанки тебе, и фуганки, и
шершебель… не сравнять никак. Сапожник на «липке» весь
век живет, а плотник – вольная птица: нонче он тут, а
завтра под Коломну ушел… и со всяким народом
сходишься, – как можно! А то старинные хоромы ломать в
именьях… чего только не увидишь, не услышишь!..
Ехать недалеко. Сворачиваем налево вниз, на Крымок,
мимо наших бань, по Крымскому Валу, а вон уж и мост
синеет, скозной, железный, а тут и портомойни. Слева, за
глухим забором, огромный Мещанский Сад: тянет
прохладой, травкой, березой, ветлами… воздух-то какой
легкий, птички поют, выводят свои коленца: зяблики,
щеголки, чижи… – фити-фити-фью-у… чулки-чулки-
паголенки! Кукушка вот только не кукует. По зорькам и
соловьи поют, а кукушка статья особая. Годов тому
двадцать и кукушки тут куковали, а теперь беспокойно, к
Воробьевке уж стали подаваться.
– Тут кукушке не удержаться, – говорит Горкин, –
нелюдимая она птица, кара-ктерная. У каждой птицы свое
обычье. Малиновка вот, – самая наша, плотницкая, стук
любит и пилу-рубанок… тонкую стружку в гнездышко
таскает. И скворец, вовсе дворовый. Дро-озд? Какой
дроздок… черный, березовик, не любит шуму. Его слушать –
ступай к Нескушному, березы любит.
Чего только не знает Горкин! Человек старинный,
заповедный.
Едем высоко, по валу. По обе стороны, внизу, зеленые
огороды, конца не видно, направо – наша водокачка, воду
дает с Москва-реки. Ночью тут жу-уть, глухой-то-глухой
пустырь.<…>
Вот и приехали. Погоди ты, про Зубарева… распорядиться
надо.
Смола рад: травку увидал, скатывает весело под горку.
Портомойщик Денис, ловкий солдат, сбрасывает корзины,
стаскивает и Машу с Глашей, а они, непутевые, визжат, –
известно, городские, набалованные. Ну, они своим делом
займутся, а мы своим. Река – раздолье, вольной водицей
пахнет, и рыбкой пахнет, и смолой от лодок, и белым
песочком, москворецким. Налево – веселая даль, зеленая,
– Нескучный, Воробьевка.
Москва-река вся горит на солнце, колко глазам от ряби,
защуришься… – и нюхаешь, и дышишь, всеми-то струйками;
и желтиками, и травкой, и свербикой со щавельном, и
мокрыми плотами-смолкой, и бельецом, и согревшимся
бережком-песочком, и лодками… – всем раздольем. До того
хорошо, – не знаешь, что и делать.
Иван Шмелев
«Лето Господне»
https://www.pravperm.ru
********
4.Как постились русские писатели
Иван Бунин, «Жизнь Арсеньева»
У нас в доме, поздним вечером, все вдруг делались тогда кроткими,
смиренно кланялись друг другу, прося друг у друга прощенья; все как бы
разлучались друг с другом, думая и боясь, как бы и впрямь не оказалась
эта ночь нашей последней ночью на земле. Думал так и я и всегда
ложился в постель с тяжелым сердцем перед могущим быть в эту роковую
ночь Страшным Судом, каким-то грозным «Вторым Пришествием» и, что
хуже всего, «восстанием всех мертвых».
А потом начинался Великий пост — целых шесть недель отказа от жизни,
от всех ее радостей. А там — Страстная неделя, когда умирал даже Сам
Спаситель...
На Страстной, среди предпраздничных хлопот, все тоже грустили,
сугубо постились, говели — даже отец тщетно старался грустить и говеть,
— и я уже знал, что в пятницу поставят пред алтарем в рождественской
церкви то, что называется плащаницей и что так страшно — как некое
подобие гроба Христа — описывали мне, в ту пору еще никогда не
видевшему ее, мать и нянька.
К вечеру Великой субботы дом наш светился предельной чистотой, как
внутренней, так и внешней, благостной и счастливой, тихо ждущей
в своем благообразии великого Христова праздника.
**************
Антон Чехов, «На страстной неделе»
Церковная паперть суха и залита солнечным светом. На ней ни души.
Нерешительно я открываю дверь и вхожу в церковь. Тут в сумерках,
которые кажутся мне густыми и мрачными, как никогда, мною овладевает
сознание греховности и ничтожества.
Богородица и любимый ученик Иисуса Христа, изображенные
в профиль, молча глядят на невыносимые страдания и не замечают моего
присутствия; я чувствую, что для них я чужой, лишний, незаметный, что
не могу помочь им ни словом, ни делом, что я отвратительный,
бесчестный мальчишка, способный только на шалости, грубости и
ябедничество. Я вспоминаю всех людей, каких только я знаю, и все они
представляются мне мелкими, глупыми, злыми….
Возле ширмы, ожидая очереди, стоят исповедники <…> Теперь уж и я
двигаюсь за ширмы. Под ногами ничего не чувствую, точно иду по воздуху
<…> Подхожу к аналою, который выше меня. На мгновение у меня в глазах
мелькает равнодушное, утомленное лицо священника, но дальше я вижу
только его рукав с голубой подкладкой, крест и край аналоя.
Я чувствую близкое соседство священника, запах его рясы, слышу
строгий голос, и моя щека, обращенная к нему, начинает гореть... Многого
от волнения я не слышу, но на вопросы отвечаю искренне, не своим,
каким-то странным голосом, вспоминаю одиноких богородицу и Иоанна
Богослова, распятие, свою мать, и мне хочется плакать, просить
прощения.
— Тебя как зовут? — спрашивает священник, покрывая мою голову мягкою
епитрахилью.
Как теперь легко, как радостно на душе! Грехов уже нет, я свят, я имею
право идти в рай! <…>Церковные сумерки уже не кажутся мне
мрачными…
Придя домой, я, чтобы не видеть, как ужинают, поскорее ложусь
в постель… Мне слышно, как в столовой накрывают на стол — это
собираются ужинать; будут есть винегрет, пирожки с капустой и жареного
судака. Как мне хочется есть!
Я согласен терпеть всякие мучения, жить в пустыне без матери, кормить
медведей из собственных рук, но только сначала съесть бы хоть один
пирожок с капустой!
— Боже, очисти меня грешного, — молюсь я, укрываясь с головой. —
Ангел-хранитель, защити меня от нечистого духа.
На другой день, в четверг, я просыпаюсь с душой ясной и чистой, как
хороший весенний день. В церковь я иду весело, смело, чувствуя, что я
причастник, что на мне роскошная и дорогая рубаха, сшитая
из шелкового платья, оставшегося после бабушки.
В церкви все дышит радостью, счастьем и весной; лица богородицы и
Иоанна Богослова не так печальны, как вчера, лица причастников
озарены надеждой, и, кажется, все прошлое предано забвению, все
прощено.
**************
Иван Шмелев, «Лето Господне»
Я просыпаюсь от резкого света в комнате: голый какой-то свет,
холодный, скучный. Да, сегодня Великий Пост. Розовые занавески
с охотниками и утками уже сняли, когда я спал, и оттого так голо и скучно
в комнате.
Сегодня у нас Чистый Понедельник, и все у нас в доме чистят. Серенькая
погода, оттепель. Капает за окном — как плачет. Старый наш плотник
«филенщик» Горкин сказал вчера, что масленица уйдет — заплачет. Вот и
заплакала — кап… кап… кап… Вот она! Я смотрю на растерзанные
бумажные цветочки, на золоченый пряник «масленицы» — игрушки,
принесенные вчера из бань: нет ни медведиков, ни горок, — пропала
радость.
И радостное что-то копошится в сердце: новое все теперь, другое.
Теперь уж «душа начнется», — Горкин вчера рассказывал, — «душу
готовить надо». Говеть, поститься, к Светлому Дню готовиться.
Отворяется дверь, входит Горкин с сияющим медным тазом. А, масленицу
выкуривать! В тазу горячий кирпич и мятка, и на них поливают уксусом.
Старая моя нянька Домушка ходит за Горкиным и поливает, в тазу шипит,
и подымается кислый пар, — священный. <…> Он обходит углы и тихо
колышет тазом. И надо мной колышет.
Незабвенный, священный запах. Это пахнет Великий Пост. <…> Мне
начинает казаться, что теперь прежняя жизнь кончается, и надо
готовиться к той жизни, которая будет... где? Где-то, на небесах. Надо
очистить душу от всех: грехов, и потому все кругом — другое. И что-то
особенное около нас, невидимое и страшное.
— Христос воскреснет! Потому и пост даден, чтобы к церкви держаться
больше, Светлого Дня дождаться. И не помышлять, понимаешь.
Про земное не помышляй! И звонить все станут: помни... по-мни!.. —
поокивает он так славно.
Шторы с окон убрали, и будет теперь по-бедному, до самой Пасхи.
В гостиной надеты серые чехлы на мебель, лампы завязаны в коконы, и
даже единственная картина, «Красавица на пиру», закрыта
простынею.
Все домашние очень строги, и в затрапезных платьях с заплатами, и мне
велели надеть курточку с продранными локтями. Ковры убрали... <…>В
буфете остались самые расхожие тарелки, с бурыми пятнышками-
щербинками, — великопостные.
Будут варить компот, делать картофельные котлеты с черносливом и
шепталой, горох, маковый хлеб с красивыми завитушками из сахарного
мака, розовые баранки, «кресты» на Крестопоклонной... мороженая
клюква с сахаром, заливные орехи, засахаренный миндаль, горох
моченый, бублики и сайки, изюм кувшинный, пастила рябиновая,
постный сахар — лимонный, малиновый, с апельсинчиками внутри,
халва...
А жареная гречневая каша с луком, запить кваском! А постные пирожки
с груздями, а гречневые блины с луком по субботам... а кутья
с мармеладом в первую субботу, какое-то «коливо»! А миндальное молоко
с белым киселем, а киселек клюквенный с ванилью, а... великая кулебяка
на Благовещение, с вязигой, с осетринкой! А калья, необыкновенная
калья, с кусочками голубой икры, с маринованными огурчиками... а
моченые яблоки по воскресеньям, а талая, сладкая-сладкая «рязань»... а
«грешники», с конопляным маслом, с хрустящей корочкой, с теплою
пустотой внутри!.. Неужели и там, куда все уходят из этой жизни, будет
такое постное!
Велено запрягать Кривую, едем па Постный Рынок. <…> Весь Кремль —
золотисто-розовый, над снежной Москва-рекой. Кажется мне, что там —
Святое, и нет никого людей. Стены с башнями — чтобы не смели войти
враги. Святые сидят в Соборах. И спят Цари. И потому так тихо. <…> Что
во мне бьется так, наплывает в глазах туманом? Это — мое, я знаю. И
стены, и башни, и соборы... и дынные облачка за ними, и эта моя река, и
черные полыньи, в воронах, и лошадки, и заречная даль посадов... —
были во мне всегда.
Какой же великий торг! Широкие плетушки на санях, — все клюква,
клюква, все красное. Ссыпают в щепные короба и в ведра, тащат
на головах… И синяя морошка, и черника — на постные пироги и кисели.
А вон брусника, в ней яблочки. Сколько же брусники!
— Вот он, горох, гляди... хороший горох, мытый. Розовый, желтый, в санях,
мешками.
А вот капуста. Широкие кади на санях, кислый и вонький дух. Золотится
от солнышка, сочнеет. Валят ее в ведерки и в ушаты, гребут горстями,
похрустывают — не горчит ли? <…> А вот и огурцами потянуло, крепким и
свежим духом, укропным, хренным.
Играют золотые огурцы в рассоле, пляшут. Вылавливают их ковшами,
с палками укропа, с листом смородинным, с дубовым, с хренком. <…> А
вот вороха морковки — на пироги с лучком, и лук, и репа, и свекла,
кроваво-сахарная, как арбуз. Кадки соленого арбуза, под капусткой
поблескивает зеленой плешкой.
— Сбитню кому, горячего сбитню, угощу?..
— Великопостные самые... сах-харные пышки, пышки!..
— Грешники-черепенники горря-чи, Горрячи греш-нички!..
Противни киселей — ломоть копейка. Трещат баранки. Сайки, баранки,
сушки... калужские, боровские, жиздринские, — сахарные, розовые,
горчичные, с анисом — с тмином, с сольцой и маком... переславские
бублики, витушки, подковки, жавороночки... хлеб лимонный, маковый,
с шафраном, ситный весовой с изюмцем, пеклеванный...
— Ешь, Москва, не жалко!..
А вот и медовый ряд. Пахнет церковно, воском. Малиновый,
золотистый, — показывает Горкин, — этот называется печатный, энтот —
стеклый, спускной... а который темный — с гречишки, а то господский
светлый, липнячок-подсед. Липонки, корыта, кадки. Мы пробуем от всех
сортов.
А вот — варенье. А там — стопками ледяных тарелок — великопостный
сахар, похожий на лед зеленый, и розовый, и красный, и лимонный. А вон,
чернослив моченый, россыпи шепталы, изюмов, и мушмала, и винная
ягода на вязках, и бурачки абрикоса с листиком, сахарная кунжутка,
обсахаренная малинка и рябинка, синий изюм кувшинный, самонастояще
постный, бруски помадки с елочками в желе, масляная халва, калужское
тесто кулебякой, белевская пастила... и пряники, пряники — нет конца.
Горы гриба сушеного, всех сортов. Стоят водопойные корыта, плавает
белый гриб, темный и красношляпный, в пятак и в блюдечко. Висят
на жердях стенами. Шатаются парни, завешанные вязанками,
пошумливают грибами, хлопают по доскам до звона: какая сушка!
Завалены грибами сани, кули, корзины...
От Кремля благовест, вперебой, — другие колокола вступают. И
с розоватой церковки, с мелкими главками на тонких шейках, у Храма
Христа Спасителя, и по реке, подальше, где Малюта Скуратов жил, от
Замоскворечья, — благовест: все зовут. Я оглядываюсь на Кремль;
золотится Иван Великий, внизу темнее, и глухой — не его ли — колокол
томительно позывает — по-мни!..
Кривая идет ровным, надежным ходом, и звоны плывут над нами.
Помню.
https://www.gazeta.ru/
************
Материалы из Сети подготовил Вл.Назаров
Нефтеюганск
18 июня 2026 года

********
ИЗ ГИГА ЧАТА

На картинке представлена атмосфера Петровского поста. Слева — красивый пейзаж с церквушкой на закате, справа — традиционные русские угощения: грибы в сметане, черный хлеб и сухофрукты. Надпись гласит: «Петров пост».

Текст Владимира Назарова посвящен истории и смыслу этого поста. Вот ключевые моменты:

- История:
Пост установлен в первые времена церкви. Сначала он длился неделю после Пятидесятницы, а позже стал длительным периодом подготовки к празднованию памяти апостолов Петра и Павла (12 июля).

- Цель:
Это время очищения духа и тела, внутренней собранности и преодоления искушений. Важно не только ограничить питание, но и избавиться от гордыни, алчности и лени.

- Особенности питания:

- Нельзя есть мясо, молоко и яйца. Рыбу разрешено в выходные и праздники.

- Беременные, пожилые, болеющие и занятые тяжелым трудом освобождены от жестких требований.

- Традиции:
Во время поста вспоминают чудеса апостолов, читают Священное Писание и посещают службы. Люди готовят специальные блюда, чаще используют овощи, грибы и рыбу.