Дело о радужных монетках

Глава 1. Круглый след

Мурзик сидел на скамейке у белого домика с жёлтой крышей и читал детектив.
Один глаз у него был голубой, другой — зелёный. Под клетчатой пелериной он прятал свой главный секрет — короткий пушистый хвост-помпон.
— Настоящий сыщик не спешит с выводами, — прочитал Мурзик вслух. — Сначала факты, потом подозрения.
Он достал блокнот и вздохнул:
— Легко сказать. Особенно когда подозрения сами просятся на страницу.
Под пелериной дёрнулся хвост. Мурзик тут же одёрнул ткань. Настоящий сыщик, по его мнению, должен выглядеть серьёзно.

Молочный город казался слишком мирным. На Сливочной улице не случалось ни загадочных исчезновений, ни таинственных происшествий.
В окне Мелиссы белела занавеска с вышитыми кусочками сыра. На подоконнике лежал недовязанный свитер, а на оконной ручке покачивалась синяя ленточка.
Мурзик уже решил, что настоящее расследование опять достанется кому-нибудь другому, как вдруг раздался звонкий голос:
— Мурзик!
По дорожке нёсся мышонок Изюмчик. Он так спешил, что одной лапкой придерживал карман жилетки. Там сидел крошечный вязаный мышонок — талисман, который Изюмчик всегда носил с собой.
— Что случилось? — оживился Мурзик.
— Завтра день рождения Мелиссы!
— Точно.
— А подарка нет!
Мурзик задумчиво прищурился.
Подарок — ещё не расследование. Но дело ответственное: для Мелиссы нельзя было покупать что-нибудь наугад.

Из окна соседнего дома выглянула Агата — чёрная кошка с аккуратными ушками и клубничным кулоном на шее.
— Надеюсь, у вас есть хотя бы список дел? — спросила она.
— Пока нет, — признался Изюмчик.
— Тогда начните с него.
В этот момент мимо промчался Кляксик — полосатый котёнок в спортивном костюме. Даже полоски на его шерсти будто куда-то торопились.
— Апчхи-привет! Почему вы такие загадочные?
— Секрет, — шепнул Изюмчик.
— Обожаю секреты! — Кляксик подпрыгнул.
Мурзик раскрыл блокнот и принял самый деловой вид.
— Итак. Что любит Мелисса?
Все задумались.
— Вязать, — первой сказала Агата.
— Пироги! — добавил Кляксик.
— Пряжу «Лунная Мята»! — выпалил Изюмчик. — Мелисса о ней мечтает.
— Почему именно о ней? — спросил Мурзик.
Изюмчик понизил голос:
— Из неё можно связать шарф, который светится в сумерках. Мелисса говорила, что он помог бы тому, кто поздно возвращается домой.
— Хороший подарок, — решила Агата.
Мурзик записал название пряжи.
— Значит, покупаем «Лунную Мяту», собираем яблоки и печём пирог.
Он вывел план по пунктам.
— Осталась одна мелочь, — заметила Агата.
— Какая? — спросил Изюмчик.
— Деньги.
Все переглянулись.
Маленькая проблема сразу стала большой.
Изюмчик осторожно достал из кармана помятую фольгированную крышечку. На настоящую монету она не походила, но он хранил её бережнее всех сокровищ.
— У меня есть лунная монетка.
— Откуда она? — спросил Мурзик.
Изюмчик погладил крышечку.
— Однажды я потерялся. Мелисса помогла мне найти дорогу домой и подарила её. Сказала, что это мой кусочек луны.
Карандаш Мурзика замер над страницей.
— Очень ценная вещь, — серьёзно сказал он.
— Но на пирог и пряжу её не хватит, — вздохнула Агата.
Изюмчик спрятал лунную монетку обратно.
— Тогда идём к Логарифму, — решил Мурзик. — У него в банке стоит общая бутыль Сливочной улицы.
— Общая? — переспросил Изюмчик.
— Для добрых дел, праздников и подарков, — объяснила Агата. — Каждый понемногу бросает туда радужные монетки.
— А Логарифм записывает, кому и когда можно их брать?
— Записывает, пересчитывает и иногда забывает, куда положил список, — сказала Агата. — Но в конце концов всё сходится.
— Значит, на «Лунную Мяту» хватит?
— Думаю, да, — ответил Мурзик.

Компания направилась к дому Логарифма под коричневой крышей.
На первом этаже располагался банк, а на втором жил сам хозяин — кот, который мог сосчитать всё на свете, кроме собственных забытых дел. У входа висела латунная завитушка в форме интеграла. Агата дёрнула шнурок звонка.
Звяк. Тишина. Мурзик постучал. Никто не ответил.
Изюмчик толкнул дверь, и та неожиданно подалась.
Все замерли.
— Странно, — тихо сказал Мурзик. — Банк не должен открываться от одного мышиного толчка.
Изюмчик тут же убрал лапку и сжал карман жилетки.
— Я почти не толкал.
— Вот именно, — сказала Агата.
Мурзик посмотрел на приоткрытую дверь и записал в блокноте:
Дверь не заперта.
— Это уже улика? — спросил Изюмчик.
— Пока только факт, — ответил Мурзик.

В банке пахло бумагой и пылью. Повсюду лежали книги, тетради и листки с расчётами. На одном было написано: «Не забыть важное». На другом: «Вспомнить, что именно».
Сверху доносился храп.
— Логарифм? — позвала Агата.
Ответом ей стал еще один громкий всхрап.
Значит, хозяин был дома.
А вот кое-чего в банке не хватало.
Мурзик посмотрел на тумбочку в дальнем углу. Обычно там стояла большая стеклянная бутыль с радужными монетками.
Теперь на пыльной поверхности остался лишь круглый след.
Тумбочка пустовала.
Изюмчик пискнул.
Агата прижала лапу к кулону.
Кляксик даже не чихнул.
Сердце Мурзика подпрыгнуло, а под пелериной дёрнулся хвост-помпон. Он быстро прижал край ткани лапой.
— Кажется, у нас пропажа, — тихо сказал Мурзик.
Все посмотрели на круглый след в пыли.
Мурзик достал блокнот и записал первое слово нового дела:
Бутыль.
Потом подумал и ниже добавил:
Не делать выводов раньше времени.
Сливочная улица больше не казалась мирной.
Теперь она выглядела подозрительной.


Глава 2. След ведёт в Колбасный город
В банке было так тихо, что даже Кляксик не чихал.
Изюмчик сжал карман жилетки. Агата смотрела на пустую тумбочку, а Мурзик уже открыл блокнот.
— Начинаем.
Сверху снова донёсся храп.
— Логарифм! — громче позвала Агата.
Через минуту на лестнице появился худой серый кот в круглых очках. Пиджак был надет наизнанку. Один ус торчал вверх, другой — вниз. Сам Логарифм выглядел так, будто только что проснулся посреди сложного вычисления.
— Банк закрыт… — сонно пробормотал он. — Посетителей принимаю по расписанию…
Потом увидел открытую дверь и пустую тумбочку.
— Бутыль!
Логарифм сбежал вниз, распахнул тумбочку и заглянул внутрь, будто стеклянная бутыль могла сама там спрятаться.
Пусто.
Он сел прямо на ступеньку.
— Это… математически ужасно.
— Там были все радужные монетки? — спросил Изюмчик.
Логарифм кивнул.
— Всё, что жители Сливочной улицы откладывали на праздники, подарки и помощь соседям. Жёлтые монетки — для маленьких дел. Зелёные — для особенных. Синие — для самых важных.
Изюмчик поник.
— И на подарок Мелиссе?
— И на подарок Мелиссе, — тихо ответил Логарифм.
Мурзик перевернул страницу.
— Когда вы видели бутыль в последний раз?
Логарифм поправил очки.
— Вчера около девяти вечера. Я вынес мусор, вернулся, занёс ведро в кладовку и…
Он замолчал.
Агата нахмурилась.
— И?
Логарифм посмотрел на открытую дверь.
— Вероятность того, что я не запер банк, довольно высокая.
Мурзик записал:
21:00 — Логарифм вынес мусор.
Дверь могла остаться открытой.
— После этого вы спускались в банк?
— Нет. В двадцать один пятнадцать я лёг спать. Это у меня строго.
— А потом?
Логарифм почесал за ухом.
— В двадцать два ноль-ноль из пекарни Омлета донёсся ужасно громкий таймер. Я почти проснулся и услышал ещё какой-то звук.
— Какой? — поёжился Изюмчик.
Логарифм нахмурился, словно пытался сосчитать собственный сон.
— То ли звякнуло. То ли стукнуло. А может, сначала звякнуло, а потом стукнуло.
Агата посмотрела на него.
— А точнее?
— Я спал, — тихо напомнил Логарифм.
Мурзик дописал:
21:15 — Логарифм уснул.
22:00 — таймер Омлета и возможный шум в банке.
— Значит, бутыль исчезла между девятью и десятью, — заключил он.
Логарифм посмотрел на круглый след и сник.
— Я должен был запереть дверь.
Агата уже открыла рот, чтобы сказать что-нибудь строгое, но лишь вздохнула.
— Сейчас важнее найти бутыль.
— А если монетки уже потратили? — прошептал Изюмчик.
Мурзик закрыл блокнот.
— Сначала проверим факты. Начнём с Омлета.
— Думаешь, это он? — пискнул Изюмчик.
— Я пока ничего не думаю, — ответил Мурзик. — Его таймер звенел примерно в то же время. Нужно узнать, что он видел и слышал.
Логарифм поднялся.
— Я пойду с вами.
Кляксик вытянулся по стойке смирно.
— Апчхи-проверим!

Пекарня Омлета стояла на углу и пахла так вкусно, что заниматься расследованием было почти невозможно.
За прилавком важный белый кот в фартуке вытаскивал из печи булочки.
— О! Булочки будете?
— Потом, — твёрдо сказала Агата.
Мурзик коротко рассказал о пропаже.
Омлет ахнул, и с его фартука на пол посыпалась мука.
— У Логарифма? Да я же вчера к нему заходил! Булочки приносил!
Логарифм моргнул.
— Булочки?
— С маком. Четыре штуки. Ты сказал: «Поставь куда-нибудь логически очевидно». Я поставил на кухонный стол.
Логарифм смущённо кашлянул.
— Возможно, я забыл проверить логически очевидное место.
— Во сколько вы были у Логарифма? — спросил Мурзик.
— Незадолго до девяти. Потом вернулся в пекарню. В десять у меня звенел таймер — я доставал новую партию. Больше никуда не выходил.
— Кто-нибудь это подтвердит?
Омлет указал на двух сиамских котят у окна. Те сидели на скамейке и ждали поджаренные краешки булочек.
— Омлет был здесь! — сказал первый котёнок.
— Это точно, — добавил второй.
— Мы забежали к нему перед тем, как идти на вокзал.
— Считать вагоны, — уточнил второй.
— Когда именно? — спросил Мурзик.
Котята переглянулись.
— Когда звенел таймер.
— Мы даже подпрыгнули.
— А Омлет в это время вытаскивал булочки.
Мурзик записал:
Около 22:00 Омлет был в пекарне.
Свидетели — два сиамских котенка.
Рядом с именем Омлета он поставил галочку.
— Значит, в это время вы не могли быть в банке.
— Конечно, не мог, — ответил Омлет. — Но перед закрытием ко мне заходил странный покупатель.
Все повернулись к нему.
— Какой? — спросил Мурзик.
— Рыжий лохматый кот в джинсовом комбинезоне. Купил сырную головку и попросил большую коробку с крышкой.
— Коробку? — переспросила Агата.
— Большую. Сказал, что мастерит сюрприз.
— Для кого? — спросил Изюмчик.
— Не сказал.
Мурзик записал:
Рыжий кот.
Джинсовый комбинезон.
Большая коробка.
Головка сыра.
Сюрприз.
— Вы знаете, как его зовут?
— Баламут. Он из Колбасного города. Иногда приезжает за сыром. Вечно что-нибудь мастерит: то домик из коробки, то шляпу из крышки, то подарок, который сам разваливается от радости.
Кляксик почесал нос.
— Апчхи-подозрительно.
— Звучит необычно, — сказала Агата. — Это не одно и то же.
Мурзик поставил рядом с именем Баламута вопросительный знак.
— Когда он ушёл?
— До того, как зазвенел таймер. Я как раз ставил в печь новую партию булочек.
Мурзик кивнул.

Обратно к банку шли молча. Логарифм стыдился незапертой двери и забытых булочек. Мурзик перечитывал записи.
— Омлет не мог взять бутыль около десяти, — сказала Агата.
— Не мог, — согласился Мурзик.
— Зато появился рыжий кот с большой коробкой, — заметил Изюмчик.
Мурзик остановился у двери банка.
— Появился. Но отсюда мы ушли слишком быстро.
— Что будем искать? — спросил Изюмчик.
— Осмотрим место пропажи, — ответил Мурзик.
Агата первой вошла внутрь.
— Ничего не трогаем без надобности. Смотрим под ноги. Кляксик, особенно ты.
— Апчхи-понял!
Мурзик распределил участки:
— Логарифм осматривает углы. Агата — подоконник. Кляксик — пространство под мебелью.
— А я? — спросил Изюмчик.
— А ты маленький. Значит, сможешь заметить то, что мы пропустим.
Изюмчик сразу выпрямился.
Первую улику нашёл именно он.
Возле двери на каменной плитке блестела липкая капля. К ней пристала тонкая рыжая ворсинка.
Мурзик присел рядом.
— Шерсть? — спросил Изюмчик.
— Или нитка, — ответил Мурзик. — Пока не знаем.
Он поднял ворсинку краешком чистого листка и записал:
Рыжая ворсинка — проверить.
Кляксик понюхал воздух, чихнул и полез между шкафчиком и стеной.
— Апчхи! Здесь что-то есть!
Через секунду он вытащил маленький ярко-красный бантик. По краю шёл голубой стежок в форме крошечной лапки.
— Бантик пахнет колбасой! — объявил Кляксик.
— Возможно, он лежал рядом с бутербродом, — заметила Агата. — Запах ничего не доказывает.
Кляксик снова понюхал бантик и чихнул.
— Так пахнут посылки из Колбасного города.
— Или тот, кто недавно там был, — сказала Агата.
Мурзик записал:
Красный бантик.
Голубой стежок в форме лапки.
Запах колбасы — проверить.
Он передал находку Агате.
— Убери в сумочку.
Изюмчик снова присел возле двери.
— Здесь ещё одна капля!
Мурзик коснулся её кончиком когтя. За ним потянулась тонкая липкая нить.
— Клей. Похоже, свежий.
Рядом лежал крошечный обрывок этикетки. На нём читались последние буквы:
…ХВАТ
— «Хват»? — прочитал Кляксик. — Как будто кто-то кого-то хватал?
— Скорее всего, это часть названия, — сказала Агата.
Мурзик спрятал обрывок между страницами блокнота.
— Проверим.
Наконец возле тумбочки он заметил след кроссовка.
Зигзаг. Ломаная линия. Ещё один зигзаг. Сбоку — маленькая выемка, будто в подошву попал острый камешек.
Мурзик зарисовал отпечаток.
Изюмчик посмотрел на рисунок, затем на рыжую ворсинку и сумочку Агаты, где лежал бантик.
— Баламут?
Мурзик не ответил сразу. Только поставил рядом с его именем второй вопросительный знак.
— Пока это не ответ. Только направление.
— Но он рыжий, из Колбасного города и нёс большую коробку, — сказал Изюмчик.
— Это факты, — согласился Мурзик. — А виноват ли он — предположение.
— Мы успеем всё выяснить до дня рождения Мелиссы?
Мурзик посмотрел на список улик.
— Успеем, если будем внимательными.

В этот момент над дверью зашуршали крылья. Над банком пролетела сорока Стрекотуха.
— Шэк-шэк-шэк! Беда в банке! Радужные монетки исчезли! Сыщики на месте! Все сюда!
Мурзик вздохнул.
В Молочном городе новости разлетались со скоростью сорочьего крыла.
Теперь появятся новые свидетели.
И новые слухи.
Мурзик провёл черту под записями:
Рыжая ворсинка.
Красный бантик.
Клей «…ХВАТ».
След кроссовка.
Большая коробка.
Ниже написал:
Баламут?
Потом захлопнул блокнот.
— Пойдём, — сказал он. — Пока за нас никто не решил, кто виноват.


Глава 3. Ложный след
К полудню о пропаже знала вся Сливочная улица.
Возле банка собралась толпа. Одни шептались у калитки, другие выглядывали из окон, а третьи пришли посмотреть на место, где, по словам Стрекотухи, «произошло нечто ужасно-звенящее».
Сама сорока расхаживала по ветке клёна так важно, будто лично раскрыла дело.
— Шэк-шэк-шэк! Пропажа века! Монетки исчезли! Сыщик с блокнотом ведёт расследование!
Мурзик поднял лапу.
— Кто-нибудь вчера вечером заметил возле банка что-то необычное?
Толпа загудела.
— Я слышал звон!
— А я видел тень!
— А я ничего не видел, но могу предположить.
Агата сделала шаг вперёд.
— Говорите только о том, что видели сами. Не о слухах и догадках.
Толпа притихла.
Стрекотуха распушила крылья.
— Я видела подозрительного кота! С большим свёртком!
Мурзик поднял карандаш.
— Он выходил из банка?
— Не совсем.
— Подходил к двери?
— Тоже не совсем.
— Тогда что именно вы видели?
Стрекотуха переступила с лапки на лапку.
— Он прошёл мимо. Но сверху это выглядело крайне подозрительно!
— Значит, вы видели только кота со свертком?
— Зато я знаю, кто это был! Сервелат!
Толпа снова загудела.
Сервелата знали все. Он жил у набережной, часто ходил со свёртками и почти всегда пах колбасой.
— Конечно, он!
— Вчера с вокзала возвращался!
— И бантик пах колбасой!
Изюмчик крепче сжал карман жилетки.
— Может, это правда он?
Мурзик посмотрел в блокнот.
Запах колбасы. Свёрток. Вокзал.
Всё складывалось слишком легко.
— Проверим факты, — сказал он.

Дом Сервелата стоял у самой набережной. На крыльце лежал коврик: «Быстро входите или быстро уходите».
Дверь приоткрылась.
— Кто там? — проворчал хозяин. — Только быстро. Сквозит.
Сервелат оказался веснушатым сфинксом в стёганом халате, тёплом шарфе и полосатых носках. Он выглядел так, будто даже летом подозревал ветер в недобрых намерениях.
— Нам нужно задать несколько вопросов, — сказал Мурзик.
— Вопросы тоже пропускают холод, — буркнул Сервелат. — Быстро входите.
На кухне было тепло и сильно пахло колбасой.
Пока Сервелат ворчал про сквозняк, Мурзик посмотрел на обувь у двери. Ботинки стояли ровно, подошвы у них были гладкие, без  зигзагов и выемки сбоку.
Мурзик сравнил их с рисунком следа в блокноте. Не совпадали.
— Где вы были вчера вечером? — спросил Мурзик.
Сервелат нахмурился.
— А в чём, собственно, дело?
Мурзик рассказал о пропаже.
Сервелат замер и медленно подтянул шарф к подбородку.
— Вы думаете, я взял чужие деньги?
— Мы выясняем, кто находился рядом с банком.
— «Проверяем» — холодное слово, когда его приносят в чужой дом.
На столе лежал большой серебристый рулон бумаги.
Изюмчик указал на него:
— А это что?
— Упаковка подарка.
— Для кого? — спросил Мурзик.
— Для Мелиссы.
Сервелат открыл дверцу погребка. На полке лежали два батона колбасы.
— «Ассорти Мечты», — объявил он. — Идеальная форма. Идеальная начинка.
Кляксик вдохнул и тут же чихнул.
— Апчхи-идеально!
— Мелисса однажды связала мне тёплые носки, — продолжил Сервелат. — Без неё мои лапы давно превратились бы в четыре сосиски.
— Где вы купили подарок? — спросил Мурзик.
— В Колбасном городе. Возвращался на «Сырном экспрессе».
— Во сколько вы приехали? — спросила Агата.
Сервелат достал билет и положил его на стол.
Время прибытия: 21:50.
Мурзик нахмурился. Подозрительный шум Логарифм услышал около десяти. Сервелат мог успеть дойти от вокзала до Сливочной улицы.
— Кто-нибудь может подтвердить, что вы были в поезде? — спросила Агата.
— Весь вагон подтвердит! — возмутился Сервелат. — Я каждые пять минут просил закрыть окна. Один пассажир даже сказал, что запомнит меня навсегда.
Он посмотрел на команду.
— Свёрток не делает кота вором.
Изюмчик опустил уши.
— Мы проверим билет, — сказал Мурзик.
— Проверяйте. Только дверь за собой закройте плотно.
Уже на пороге Мурзик обернулся.
— Простите, что потревожили вас.
Сервелат поправил шарф.
— Беспокойство принято. Дверью не хлопать.

На вокзале дежурил кондуктор Хрустик. Сервелата он вспомнил сразу.
— О, этот пассажир! Всю дорогу охранял колбасу, будто королевскую корону, и требовал закрыть окна.
— Он приехал в 21:50? — спросил Мурзик.
— Точно.
— А где находился около десяти?
— У киоска с напитками. Жаловался, что молоко недостаточно горячее.
Мурзик зачеркнул вопросительный знак возле имени Сервелата.
21:50 — прибыл на вокзал.
22:00 — находился у кассы.
Алиби подтверждено.
Зачеркнуть вопросительный знак оказалось легко.
Гораздо труднее было забыть, как быстро он появился на странице.

Обратно друзья шли молча.
Под пелериной Мурзика шевельнулся хвост-помпон. Сыщик плотнее запахнул ткань. Ему не нравилось, когда о ком-то судили по первому впечатлению. И всё же он сам только что сделал именно это.

Тем временем в домике с красной крышей Мелисса довязывала маленький свитер для Изюмчика.
Спицы постукивали тихо и ровно:
тик-тик,
тик-тик.
За окном пронеслись два сиамских котёнка.
Мелисса отложила вязание и отодвинула белую занавеску с вышитыми кусочками сыра.
— Куда спешите? — окликнула она.
— В банк! — крикнул первый котёнок.
— Мурзик ищет свидетелей! — добавил второй.
— Там настоящее дело!
Котята помчались дальше.
Мелисса улыбнулась и вернулась к вязанию.
— Все сегодня в сыщиков играют.
Спицы снова застучали:
тик-тик,
тик-тик.

На Сливочной улице друзей уже ждала Стрекотуха.
— Шэк-шэк-шэк! Сыщики вернулись! Виновник найден?
— Сервелат не виновен! — громко сказал Мурзик. — В момент пропажи он находился на вокзале.
Сорока моргнула.
— Не виновен?
— Не виновен, — повторил Мурзик. — Расскажи об этом так же громко.
Стрекотуха расправила крылья.
— Шэк-шэк-шэк! Новая важная новость! Сервелат проверен! Свёрток не делает кота вором!
Она взлетела над крышами.

Мурзик открыл блокнот.
В списке остались:
Рыжая ворсинка.
Красный бантик с голубой лапкой.
Клей «…ХВАТ».
След кроссовка.
Большая коробка.
Баламут.
— Значит, возвращаемся к уликам? — спросил Изюмчик.
Мурзик кивнул и посмотрел на вокзальное табло вдалеке.
Агата проследила за его взглядом.
— Колбасный город?
— Там живёт Баламут. Там могли сделать бантик и купить клей.
Кляксик выпрямился.
— Апчхи-след продолжается!
Мурзик провёл черту под словами и написал:
Колбасный город.


Глава 4. Ледяной вагон
На привокзальной площади всё двигалось, пыхтело и щёлкало.
Пассажиры спешили к поездам, табло меняло строчки, а из киоска с ватрушками тянуло так вкусно, что Кляксик трижды обернулся.
— Мы не за ватрушками, — напомнила Агата.
— Я проверяю обстановку, — сказал Кляксик. — Апчхи-обстановка вкусная.
Мурзик стоял у расписания и смотрел на строчку:
Колбасный город. «Сырный экспресс». Отправление через пять минут.
Логарифм поправил очки.
— Если не успеем, следующего поезда ждать три часа.
— Три часа? — переспросил Изюмчик.
— Математически много. Особенно когда праздник уже завтра.
Мурзик открыл блокнот.
Бантик
Клей.
След кроссовка.
Большая коробка.
Баламут.
Все улики вели в Колбасный город.
— А если мы не успеем до дня рождения Мелиссы? — спросил Изюмчик.
Мурзик хотел ответить, но в этот момент к ним подбежали два сиамских котёнка — те самые, что накануне сидели в пекарне Омлета.
— Мы вас искали! — выпалил первый.
— Вчера после звонка таймера мы побежали на вокзал считать вагоны! — добавил второй.
— И что вы увидели? — спросил Мурзик.
— Рыжий кот шел к поезду на Колбасный город.
— И нёс большую коробку, — продолжил второй котёнок. — В ней что-то звякало.
— Ещё он сказал: «Если не закончу сегодня, сюрприз не получится».
Мурзик поднял карандаш.
— Кому он это сказал?
— Самому себе.
— Или коробке, — уточнил второй котёнок.
Изюмчик нахмурился.
— Значит, там были монетки.
— Или пуговицы, бусины, гвоздики или леденцы, — возразил Мурзик.
— Но рыжий кот с коробкой поехал в Колбасный город, — заметил Кляксик. — Апчхи-похоже на Баламута.

Табло над ними щёлкнуло:
СЫРНЫЙ ЭКСПРЕСС. ОТПРАВЛЕНИЕ.
— Бежим! — крикнул Изюмчик.
Они бросились к платформе. Паровозик уже выпустил сырное облачко и покатил прочь.
У края платформы остановились Мурзик, Изюмчик, Агата и Логарифм.
Последним примчался Кляксик. С ватрушкой в лапах.
Агата посмотрела на неё.
— Откуда?
— Она сама попалась по дороге.
Поезд становился всё меньше.
— Мы опоздали, — прошептал Изюмчик.
Логарифм сверился с расписанием.
— Следующий через три часа. Подтверждаю неприятное.
Праздник приближался, пирог еще не был испечён, а бутыль оставалась неизвестно где.
Мурзик смотрел на пустые рельсы и впервые за день не знал, что записать в блокнот.

Рядом появился молодой хомяк-кондуктор в фуражке набекрень.
— Если дело срочное, можно добраться иначе.
Мурзик сразу повернулся к нему.
— Как?
— Через десять минут отправляется служебный товарный состав. Он идёт медленнее, зато без остановок. С разрешения кондуктора можно ехать в сопровождающем вагоне.
— Отлично! — обрадовался Изюмчик.
Хомяк почесал щёку.
— Только вагон холодильный. В нем везут мороженое.
— Двойное отлично! — обрадовался Изюмчик.
Агата посмотрела на него.
— Ты услышал «мороженое», но пропустил слово «холодильный».
Улыбка Изюмчика стала заметно меньше.

Через несколько минут друзья стояли возле товарного состава. Из открытой двери вываливался белый морозный пар.
Хомяк-кондуктор строго оглядел команду и поднял лапку.
— Дверь не открывать. На ящики не забираться. Мороженое не есть.
Кляксик тоже поднял лапу.
— А если оно само попросит?
— Мороженое молчит, — сказал кондуктор. — Особенно служебное.

Дверь закрылась, и поезд тронулся.
Вагон был заставлен ящиками. Пол блестел от инея, изо рта шёл пар, а настроение замёрзло первым.
— Я передумал, — дрожащим голосом сообщил Изюмчик.
— Поздно, — сказала Агата.
Чтобы согреться, все начали прыгать на месте.
Кляксик — громко.
Изюмчик — быстро.
Логарифм — с подсчётом.
Агата — так, будто исполняла торжественный танец.
— Раз, два, три, четыре,  — считал Логарифм. — Равномерное движение уменьшает вероятность замерзания.
— А вероятность доехать без зубного стука? — спросил Кляксик.
— Математически низкая.
Мурзик устроился возле ящика, поджал лапы и открыл блокнот.
Он записал:
Коробка звенела.
Рыжий кот ехал в Колбасный город.
Хотел закончить сюрприз до утра.
Изюмчик достал из кармана вязаного мышонка, согрел его дыханием и снова спрятал.
— Теперь ты уверен, что это Баламут?
— Нет, — ответил Мурзик.
— Но всё на него указывает.
— Поэтому мы и едем к нему.

За стенами вагона стучали колёса:
так-так-так,
так-так-так.
Логарифм выводил цифры на запотевшем стекле, но они тут же превращались в ледяные узоры.
Под пелериной Мурзика дрожал хвост-помпон. Обычно Мурзик сразу прятал его поглубже. Но сейчас посмотрел на него и оставил как есть.
— Ничего, — тихо сказал он.
— Что? — спросил Изюмчик.
— Скоро приедем.
Хвост Мурзик прятать не стал.

За окнами появились трубы, склады и вывески лавок. На крыше вокзала красовалась огромная нарисованная колбаса.
Изюмчик подпрыгнул.
— Колбасный город!
Поезд замедлился.
Хомяк-кондуктор открыл дверь, и в вагон ворвался воздух, который после мороза показался почти тёплым.
Кляксик высунул нос первым.
— Апчхи-приехали.
Мурзик спрыгнул на платформу последним. Поправил шляпу, расправил пелерину и открыл блокнот на чистой странице.
Наверху написал:
Колбасный город.
Ниже расположил улики по порядку:
Бантик.
Клей.
След.
Баламут?
— С чего начнём? — спросил Изюмчик.
Мурзик захлопнул блокнот.
— С того, что не умеет убегать.
— С чего?
— С бантика.


Глава 5. «Пушистый узелок»
Мурзик вдохнул — и сразу понял: одну улику можно вычеркнуть.
В Колбасном городе пахло копчёным, жареным и перчёным так густо, будто сам воздух лежал на витрине. По платформе спешили коты с коробками, кошки с корзинами, а двое котят катили огромный батон колбасы, словно бревно.
— Здесь даже воздух похож на бутерброд, — сказал Кляксик.
Мурзик открыл блокнот и зачеркнул слова:
Запах колбасы.
— Почему? — спросил Изюмчик.
— Здесь он ничего не доказывает.
Рыжих прохожих с коробками тоже оказалось немало.
— Начинаем с бантика, — напомнил Мурзик.
В конце платформы мелькнул красный бант с голубым узором. Он украшал хвост пушистой кошки в синем платье.
Команда поспешила к ней.
— Простите, — вежливо начал Мурзик. — Вы не знаете, кто делает такие бантики?
Агата показала находку.
Кошка внимательно рассмотрела голубой стежок в форме лапки.
— Это работа Царапки. У неё лавка «Пушистый узелок».
— Как туда попасть? — спросила Агата.
— Идите по Колбасной улице до Фаршированного переулка, потом поверните налево. Над дверью увидите серебряный клубок.

Фаршированный переулок оказался узким и тёмным. Между домами висели полосатые полотенца, из окон тянуло специями, а где-то за стеной спорили о том, сколько перца нужно для идеальной колбасы.
Над одной из дверей покачивался серебряный клубок.
На вывеске было написано:
«Пушистый узелок».
За витриной лежали мотки пряжи всех цветов радуги.
Изюмчик прижался носом к стеклу.
— Красиво…
Кляксик толкнул дверь. Серебряный клубок мягко звякнул.
Внутри пахло лавандой и свежей шерстью. За прилавком стояла рыжая кошка в зелёном комбинезоне.
— Добрый день, — сказала она.
Изюмчик выглянул из-за Агаты и прошептал слишком громко:
— Рыжая…
Царапка услышала.
Мурзик снял шляпу.
— Простите. Мы приехали из Молочного города и просим вашей помощи.
Агата достала красный бантик.
— Вы знаете, кто его сделал?
Царапка взяла находку двумя коготками и перевернула.
— Я.
Она показала крошечную петлю на изнанке.
— Я всегда так закрепляю голубую нитку.
Мурзик записал:
Бантик сделан Царапкой.
— Где вы его нашли? — спросила кошка.
— В банке Логарифма, — сказал Мурзик. — Там пропала общая бутыль с радужными монетками.
Царапка побледнела.
— В банке?
— Эти монетки собирали на добрые дела и подарки, — сказал Изюмчик. — В том числе для Мелиссы.
При имени Мелиссы выражение Царапки изменилось.
— У неё завтра день рождения?
— Да. Мы хотели подарить ей «Лунную Мяту».
Царапка повернулась к верхней полке. Среди серебристых клубков лежал моток, похожий на свёрнутый лунный свет.
Она сняла его и положила на прилавок.
— Последний.
Изюмчик просиял.
— Мелисса давно о нём мечтает, — сказала Царапка. — Говорила, что из такой пряжи нужно связать не просто красивую, но и полезную вещь. Например, шарф для того, кто возвращается домой в темноте.
— Это точно она, — кивнул Изюмчик. — Сколько стоит моток?
— Одна зелёная монетка.
Изюмчик достал помятую крышечку из фольги.
— А такая подойдёт?
Царапка посмотрела на неё.
— Нет, малыш. Это не настоящая монета.
— Это мой кусочек луны. Мелисса подарила его, когда помогла мне найти дорогу домой.
Царапка осторожно вернула крышечку.
— Тогда тем более храни её. Такими вещами не расплачиваются.
Изюмчик спрятал лунную монетку и опустил уши.
Царапка немного подумала, затем придвинула к нему моток.
— Возьмите. Зелёную монетку принесёте, когда найдёте бутыль.
— Правда? — Изюмчик прижал пряжу к груди.
— Правда. Мелисса не должна остаться без подарка.
— Спасибо!
Агата положила бантик на прилавок.
— Вы продавали такие?
— Ещё нет.
Царапка достала из-под прилавка коробку и высыпала на стол красные, жёлтые и синие банты. Быстро пересчитала их.
— Не хватает двух красных.
Мурзик посмотрел на бантик.
— Один найден в банке. Где второй?
— Не знаю. Вчера я решила, что переложила их в другую коробку.
— Вчера были в лавке весь вечер? — спросила Агата.
— Почти весь. Разбирала заказ в кладовке, потом на минуту зашла к соседке за пуговицами. Когда вернулась, дверь была приоткрыта.
— Никого не видели?
— Нет. Только услышала колокольчик. Совсем тихий, будто кто-то старался уйти незаметно.
Кляксик почесал нос.
— Апчхи… подозрительно.
Изюмчик посмотрел на Царапку и покраснел.
— Я сперва подумал про вас плохо. Потому, что вы рыжая.
Он помедлил достал из кармана крошечного вязаного мышонка и протянул ей.
— Это мой талисман. Но я хочу подарить его вам. В знак извинения.
Царапка осторожно приняла мышонка.
— Значит, это очень серьёзное извинение.
— Очень, — подтвердил Изюмчик.
— Я его сохраню.
Мурзик посмотрел на красный бантик. Он привел их к Царапке. Но Царапка могла быть не той, кто принёс его в банк, а той, у кого его забрали.
— Значит вы ищете того, кто взял два бантика, — спросила кошка.
— Именно, — ответил Мурзик.
Царапка сложила украшения обратно в коробку.
— Баламут.
Агата подняла бровь.
— Мы ещё не называли этого имени.
— В Колбасном городе, если что-то исчезает «на минутку для сюрприза», все вспоминают Баламута.
— Он часто берёт чужие вещи? — спросил Изюмчик.
— Он говорит, что одалживает. Потом забывает вернуть, потому что уже занят новым изобретением. Обычно исчезают ленты, пуговицы или пустые коробки.
— А деньги?
— Деньги — нет.
Мурзик записал:
Баламут мог взять бантики.
— Он хочет навредить? — спросил Изюмчик.
Царапка покачала головой.
— Он хочет, чтобы все восхищались. Иногда так сильно, что забывает спросить разрешения.
— Где его найти? — спросила Агата.
— В мастерской за углом. Хотя если у него снова закончился клей, он сам придёт сюда.
В этот момент серебряный клубок над дверью дрогнул.
Один раз.
Потом второй.
Царапка даже не обернулась.
— Поздно, — сказала она. — Он уже здесь.


Глава 6. Незваный гость

Серебряный клубок над дверью звякнул ещё раз.
Дверь распахнулась, и мотки на ближайшей полке подпрыгнули.
В лавку вошёл большой лохматый рыжий кот в джинсовом комбинезоне. В одной лапе он держал помятую картонную коробку, в другой — пустой тюбик клея. На кроссовках и краю комбинезон засохли светлые капли, а из кармана торчала красная ленточка.
— Царапка! У тебя остался «Супер-Хват»? Мой закончился на самом важном…
Кот заметил гостей и осёкся.
Его взгляд перескочил с Агаты на Логарифма, потом остановился на Мурзике с раскрытым блокнотом.
— …месте, — закончил он тише. — А у вас тут что?
Царапка скрестила лапы.
— Баламут.
— Да?
— Только не говори, что ты опять что-то взял без спроса.
Баламут прижал коробку к груди.
— Почему сразу взял?
— Потому что вчера исчезли два моих красных бантика.
— Очень неприятная история, — сказал Баламут и осторожно попятился к двери. — Не буду мешать расследованию.
Колокольчик за его спиной звякнул.
— Останься, пожалуйста, — сказал Мурзик.
Баламут замер.
Перед Мурзиком стоял тот самый рыжий кот в джинсовом комбинезоне, о котором рассказывал Омлет. Коробка, клей и кроссовки совпадали с описанием.

После истории с Сервелатом Мурзик не собирался торопиться.
— Мы приехали из Молочного города, — сказал он. — Из банка Логарифма пропала бутыль с радужными монетками.
— Бутыль? — переспросил Баламут.
— Общие сбережения жителей Сливочной улицы, — пояснил Логарифм. — Для праздников, подарков и помощи соседям.
— Какой кошмар, — быстро сказал Баламут.
Коробку он прижал ещё крепче.
— Эти монетки были нужны и для подарка Мелиссе, — добавил Изюмчик.
Уши Баламута дрогнули.
— Ты знаешь Мелиссу? — спросил Мурзик.
— Конечно. Она всем помогает.
— И ты готовишь ей подарок?
Баламут покосился на коробку.
— Возможно.
— С сыром внутри? — спросил Кляксик.
— Откуда ты знаешь?
— Омлет рассказал, — ответила Агата. — Вчера ты купил у него головку сыра и попросил большую коробку.
Баламут переступил с лапы на лапу.
— Я делаю подарочный домик. С окошками и тайным отделением. Когда открываешь крышку, внутри всё должно сиять и тихонько звенеть. А в тайном отделении будет лежать сыр.
Он осёкся.
— Впрочем, это сюрприз.
— Вчера вечером ты был в Молочном городе? — спросил Мурзик.
— Был. Купил сыр и поехал домой.
— Сразу?
— Почти.
Агата подняла бровь.
— Что значит «почти»?
— Прошёлся немного. Обычные дорожные дела.
— Мимо банка Логарифма проходил?
Баламут задумался.
— Возможно. Я не запоминаю каждый дом.
— А внутрь заходил?
— Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро.
Мурзик посмотрел на тюбик в его лапе.
— Можно взглянуть на клей?
— Зачем?
— В банке нашли обрывок этикетки.
Баламут покосился на дверь.
— Такой клей продаётся на каждом углу.
— Тогда проверка займёт минуту, — сказала Агата.
Царапка протянула лапу.
Баламут вздохнул и отдал ей тюбик.
На боку крупными буквами было написано:
«СУПЕР-ХВАТ. СКЛЕИВАЕТ ВСЁ, КРОМЕ НЕПРИЯТНОСТЕЙ».
Кляксик прочитал надпись.
— Апчхи… кажется, с неприятностями реклама ошиблась.
Мурзик достал обрывок, найденный в банке. На нём сохранились последние буквы:
…ХВАТ
Он приложил кусочек к этикетке. Совпали цвет, буквы и край серебристой полоски.
— Похож, — сказал Мурзик.
— Таким клеем пользуется полгорода! — возразил Баламут.
— Почти половина, — подтвердила Царапка. — Он хорошо держит картон.
Мурзик убрал обрывок обратно в блокнот и посмотрел на засохшие светлые капли на комбинезоне Баламута.
— Возле двери банка был свежий клей. К нему прилипла рыжая ворсинка.
Баламут машинально провёл лапой по боку.
Там, где ткань была испачкана, торчал маленький клочок шерсти.
— Можно сравнить? — спросил Мурзик.
Баламут помедлил, потом кивнул.
Мурзик положил обе ворсинки на чистый лист. Они были густо-рыжими, пушистыми и одинаково завивались на кончиках.
— Очень похожи, — сказал Изюмчик.
Мурзик записал:
Клей совпадает.
Шерсть похожа.
— Теперь кроссовки, — продолжил Мурзик.
С морды Баламута исчезло облегчение.
Мурзик открыл страницу с рисунком отпечатка.
— Подними лапу, пожалуйста.
— У меня совершенно обычная обувь.
— Проверим.
Баламут не двигался.
— Баламут, — тихо сказала Царапка.
Он тяжело вздохнул и выставил кроссовок.
На подошве тянулся узор: зигзаг, ломаная линия, ещё один зигзаг. Сбоку виднелась маленькая выемка.
Мурзик сравнил подошву с рисунком.
— Узор совпадает, — сказал Логарифм.
— И выемка, — добавила Агата.
Баламут торопливо опустил лапу.
— Такие кроссовки носят десятки котов.
— С выемкой в том же месте? — спросил Изюмчик.
— Камешек может попасть в любую подошву.
Мурзик записал:
След совпадает.
В этот момент Царапка посмотрела на карман Баламута.
Из него выглядывал красный бантик с голубым стежком в форме лапки.
— А это что? — спросила она.
Баламут быстро прикрыл карман.
— Где?
— Покажи.
— Это часть подарка.
— Покажи, Баламут.
Несколько секунд он стоял неподвижно. Потом достал бантик и положил на прилавок.
Царапка перевернула его.
— Моя работа. Один из двух пропавших.
Баламут сник.
— Я собирался вернуть.
— Ты не спросил, можно ли брать.
— Тебя не было у прилавка. А мне срочно понадобилось украсить крышу.
— Поэтому ты взял два?
— Я не знал, какой лучше подойдёт.
Агата показала лапой на бантик.
Баламут увидел его и побледнел.
— Мы нашли его в банке, — сказал Мурзик.
— Я мог потерять бантик на улице, — быстро ответил Баламут. — А кто-нибудь другой нашёл его и занёс внутрь.
— Кто-нибудь с таким же клеем и такой же подошвой? — спросил Изюмчик.
— Бывают удивительные совпадения.
— Бывают, — согласился Мурзик.
Он перевернул страницу.
— Давай восстановим вчерашний вечер, — сказал Мурзик. — Ты купил у Омлета сыр и коробку.
— Да.
— Потом пошёл на вокзал?
— Да.
— По дороге мог потерять бантик?
— Наверное.
— Но в банк не заходил?
— Не заходил.
Мурзик посмотрел на красный бантик в лапах Агаты.
— Значит, он мог упасть у двери, а кто-то нашёл его и занёс внутрь.
— Не у двери, — быстро возразил Баламут. — Возле шкафчика.
Он осёкся.
Карандаш Мурзика замер над страницей.
В лавке стало тихо.
— Мы не говорили, где именно нашли бантик, — сказал Мурзик.
Баламут отвёл глаза.
— Может быть, я просто догадался.
— Бантик лежал возле шкафчика, — продолжил Мурзик. — Там же остался след кроссовка. А возле двери — клей и обрывок этикетки.
Логарифм поправил очки.
— Слишком точная догадка.
Мурзик посмотрел на записи.
Клей.
Рыжая шерсть.
След кроссовка.
Два бантика.
И место находки, о котором мог знать только тот, кто был в банке.
— Ты заходил туда, — сказал Мурзик.
Баламут хотел возразить, но не смог.
Коробка в его лапах тихо хрустнула.
— Ты увидел бутыль и унёс её с собой.
Баламут опустил голову.
Изюмчик прижал уши. Царапка молча ждала. Агата смотрела строго, но спокойно.
Никто не торопил Баламута.
Наконец он поставил коробку на пол.
— Я не хотел, чтобы всё так получилось, — прошептал он.
Мурзик открыл блокнот на чистой странице, но писать не стал.
— Тогда расскажи, как ты хотел.


Глава 7. Просто помочь
Баламут долго смотрел на помятую коробку.
— Я хотел сделать для Мелиссы домик-ночник, — сказал Баламут. — Поставить его на окно, чтобы тот, кто поздно возвращается домой или потерялся, увидел свет и понял, куда идти.
Изюмчик крепче прижал к себе моток «Лунной Мяты».
— Хорошая задумка, — тихо сказал он.
— Задумка хорошая, — согласился Баламут. — А домик получался ужасный. Башенка мялась. Бусины гремели, как кастрюли, а цветные окошки почти не светились. Я переделывал его три раза. Потом у меня закончился клей.
Он провёл лапой по перекошенной крыше.
— По дороге на вокзал я заметил открытую дверь банка. Заглянул внутрь, а там стояла бутыль. Монетки переливались и тихо звенели. Именно такого света и звона мне не хватало.
— И ты решил её забрать? — спросил Изюмчик.
Баламут опустил голову.
— Я сказал себе, что не беру монетки. Что мне нужна только сама бутыль — как форма для башенки. Хотел обернуть её картоном, закончить домик  и вернуть первым поездом.
— Но бутыль была чужая, — сказала Агата.
— Знаю. Поэтому я всё время повторял: «Ненадолго. Никто не заметит».
— Бантик и клей остались в банке? — спросил Мурзик.
Баламут кивнул.
— Коробка задела шкафчик. Бантик упал, а тюбик выскользнул из кармана и потёк. Я схватил его, испачкал лапу и вытер ее о комбинезон.
— Я освободил бутыль, — продолжил Баламут. — Нужно было сразу ехать обратно. Но тогда пришлось бы признать, что я взял чужую вещь и вдобавок испортил подарок. Я решил сначала всё починить. Хотел вернуть бутыль вместе с готовым домиком, чтобы объяснить: это было не зря.
— Поэтому ты пропустил утренний поезд? — спросила Агата.
Баламут кивнул.
— Я работал до рассвета и уснул. Когда проснулся, банк уже должен был открыться. Мне стало страшно. Я спрятал бутыль за коробками и снова начал чинить домик. Чем дольше я возился, тем труднее было остановиться и сказать правду.
Мурзик посмотрел на кривую крышу, чужой бантик и пустой тюбик клея.
— Ты хотел порадовать Мелиссу, — сказал он. — Но когда пришлось выбирать между подарком и возвращением чужой вещи, ты выбрал подарок.
Баламут долго молчал.
— Не подарок, — наконец признался он. — Я выбрал минуту, когда все посмотрят на него и скажут: «Вот это Баламут».
Он поднял глаза.
— А о том, что из-за меня переживает целая улица, я подумал слишком поздно.
Мурзик закрыл блокнот.
— Где бутыль?
Баламут указал на груду коробок у дальней стены.
— Там, внизу. Я задвинул её подальше, чтобы случайно не разбить.
Логарифм бросился к коробкам.
— Осторожно, — остановила его Агата. — Если потянуть верхнюю, всё рухнет.
Между стеной и коробками оставалась узкая щель. В глубине слабо блестело стекло.
— Я пролезу, — сказал Изюмчик.
Он снял жилетку и уже шагнул к щели, но Мурзик остановил его:
— Не торопись. Сначала проверь, за что можно держаться.
Изюмчик внимательно осмотрел коробки, нашёл устойчивую полку и юркнул внутрь.
Послышались шорох, сопение и тихий звон.
Логарифм побледнел.
— Надеюсь, это математически безопасный звон.
— Нашёл! — пискнул Изюмчик.
Из-за коробок показалось круглое стеклянное горлышко.
Баламут осторожно отодвинул нижний ящик, Агата придержала верхний, и вскоре Изюмчик выкатил бутыль на середину лавки.
Радужные монетки зазвенели внутри.
Логарифм прижал бутыль к груди.
— Цела.
Он осмотрел стекло со всех сторон, потом быстро поставил её на прилавок.
— Теперь нужно пересчитать содержимое.
— Я ничего не брал, — сказал Баламут.
— Тогда подсчёт это подтвердит, — ответил Мурзик.
Логарифм расстелил чистую ткань и осторожно высыпал монетки.
Жёлтые он сложил в один ряд.
Зелёные — во второй.
Синие — в третий.
Он считал шёпотом и наконец поднял голову.
— Всё на месте.
Изюмчик облегчённо выдохнул.
Кляксик чихнул так громко, будто сдерживался с самого начала расследования.
Логарифм ещё раз пересчитал зелёные монетки, взял одну и протянул Царапке.
— За «Лунную Мяту».
Царапка приняла монетку.
— Теперь всё уплачено.
Изюмчик посмотрел на серебристый моток в своих лапах. Пряжа мягко светилась, словно в волокнах запутался лунный луч.
— Мы всё-таки успели.
Баламут потянулся к бутыли.
— Я отнесу её обратно.
Агата посмотрела на него.
— Вернуть бутыль недостаточно.
— Знаю.
— Нужно вернуть Царапке бантики, убрать клей в банке и извиниться перед жителями Сливочной улицы.
Баламут поднял голову.
— Перед всеми?
— Волновались тоже все, — сказал Мурзик.
Баламут покосился на дверь. На мгновение показалось, что он снова попробует придумать объяснение или отложить признание.
Потом выпрямился.
— Хорошо. Я расскажу правду.
Агата положила на прилавок бантик, найденный в банке. Второй уже лежал рядом.
Баламут собрал оба и протянул Царапке.
— Прости. Я не имел права брать их без спроса.
Царапка убрала бантики в коробку.
— Извинение принято. Но остальное ещё нужно исправить.
— Я исправлю.
— Не обещай, — сказала Агата. — Делай.
Баламут кивнул.
Мурзик открыл блокнот и провёл карандашом по списку:
Бантик — потерян Баламутом.
Клей — вытек из его тюбика.
Рыжая ворсинка — прилипла к клею с комбинезона.
След — оставлен кроссовком Баламута.
Звон в коробке — звенела бутыль.
Ниже он написал:
Бутыль найдена.
Монетки на месте.
Подарок оплачен.
Баламут поднял картонный домик. Крыша висела набок, окошко перекосилось, а на стене застыл огромный потёк клея.
— А с праздником мне можно помочь?
Царапка посмотрела на домик.
— Можно. После того как вернёшь бутыль, уберёшь клей и расскажешь всем правду.
Баламут вздохнул.
— Понятно.
— Что именно? — спросил Кляксик.
Баламут осторожно поставил домик на коробку и взял бутыль обеими лапами.
— Сначала исправить. Потом удивлять.

За окном шумел Колбасный город. А в лавке «Пушистый узелок» почти всё встало на свои места.
Логарифм нёс найденные монетки.
Изюмчик — моток «Лунной Мяты».
Баламут — бутыль, которую должен был вернуть.
Мурзик захлопнул блокнот.
— Пора домой.


Глава 8. Всё исправить
Обратно друзья ехали в тёплом «Сырном экспрессе».
За окном мелькали склады, поля и знакомые крыши Молочного города. Логарифм держал бутыль с радужными монетками так крепко, будто она могла передумать и снова исчезнуть.
Баламут сидел рядом и то и дело на неё поглядывал.
— Я понесу её от вокзала, — сказал он. — Теперь не для сюрприза. Чтобы вернуть.
Агата внимательно посмотрела на него.
— С этого и начнёшь.

Недоделанный домик остался у Царапки. Перед отъездом она вынула из тайного отделения завернутую головку сыра и убрала ее в прохладный шкафчик.
— Подарки тоже нужно хранить правильно, — сказала она. — Особенно съедобные.

На Сливочной улице друзей уже ждали.
Возле банка собрались соседи. Стрекотуха устроилась выше всех — на фонаре.
— Шэк-шэк-шэк! Сыщики вернулись! Бутыль найдена!
Баламут взял бутыль у Логарифма и осторожно внёс её в банк.
Когда стекло коснулось тумбочки, радужные монетки тихо звякнули.
По толпе прокатился облегчённый вздох.
Логарифм поправил очки.
— Все монетки на месте. Одну зелёную мы по правилам потратили на пряжу «Лунная Мята».
Изюмчик прижал к груди серебристый моток.
Баламут вышел на крыльцо и сжал лямки комбинезона.
— Это я взял бутыль.
Толпа зашумела.
Стрекотуха раскрыла клюв, но Агата подняла лапу.
Баламут опустил уши, однако не спрятался.
— Я хотел сделать для Мелиссы необыкновенный подарок. Взял бутыль без спроса и думал вернуть её утром. Но потом испугался и стал откладывать. Простите. Бутыль я вернул, а всё  остальное постараюсь исправить.
Несколько секунд никто не говорил.
Первым кивнул Логарифм.
— Бутыль принята. Извинение тоже.
Сервелат подтянул шарф к подбородку.
— А в следующий раз не путайте кота со свёртком и преступника.
Мурзик снял шляпу.
— Мы тоже должны извиниться. Мы поспешили с выводами.
— Принято, — буркнул Сервелат. — Но дверь банка всё равно следует закрывать плотнее. Сквозняки и подозрения начинаются одинаково.
Логарифм тут же достал карандаш и записал:
Закрывать дверь.
Проверять два раза.

— День рождения завтра, — напомнила Агата. — А пирога у нас всё ещё нет.
Через несколько минут Сливочная улица снова зашумела — теперь уже по-праздничному. Изюмчик, Кляксик и два сиамских котёнка собирали яблоки в саду за пекарней.
— Апчхи-ловлю! — кричал Кляксик.
Иногда он действительно ловил яблоко. Но чаще яблоко ловило его.
Омлет замешивал тесто и никого не подпускал к начинке. Логарифм проверял замок банка и то и дело оглядывался на бутыль.
Баламут чистил яблоки.
Изюмчик подошёл к Мурзику, который сидел на низком заборе и делал последнюю пометку в блокноте.
— Мурзик?
— Что?
— Баламут теперь плохой?
— Нет. Он поступил плохо. Это не одно и то же.
Изюмчик задумался.
— Значит, ему снова можно верить?
К ним подошла Агата со списком дел.
— Доверие не возвращается сразу. Но можно смотреть, как он исправляет сделанное.

Когда пирог зарумянился, Омлет вынул его из печи и поставил остывать у окна.
Он пах яблоками, корицей и завтрашним праздником.
— До утра не трогать, — строго сказал Омлет.
Кляксик замер.
— Совсем?
— Совсем.
— Даже проверить?
— Особенно проверить.
Кляксик тяжело вздохнул.
— Тяжёлый день для сыщиков.


Вечером Баламут вернулся в Колбасный город.
В «Пушистом узелке» Царапка ждала его у двери. Рядом стояли ведро, тряпка, коробка с перепутанными бусинами и недоделанный картонный домик.
— Начнём? — спросила она.
Баламут посмотрел на ведро.
— Заслужил.
Сначала он отмыл засохший клей с пола. Потом протёр полки, рассортировал бусины и вернул на место ленты, пуговицы и катушки.
Клей «Супер-Хват» держался крепко.
Особенно там, где не следовало.
Баламут тянул приклеенную ленточку двумя лапами, но она даже не шевельнулась.
— «Склеивает всё, кроме неприятностей», — прочитал он на пустом тюбике. — Очень точная реклама.
— Работай, — сказала Царапка.
— Работаю.

Только когда лавка снова стала чистой, Царапка поставила на стол кривой картонный домик.
— Теперь можно исправить подарок.
Под её руководством Баламут снял перекошенную крышу и сделал новую. Кривое окошко заменил аккуратным, а потёки клея спрятал под фетровыми цветами.
Красный бантик Царапка прикрепила на крышку — туда, где бантику и полагалось быть, а не на месте пропажи.
Потом она положила внутрь мягкий белый моток.
— Это от меня. «Кошачья мечта».
— Для чего он? — спросил Баламут.
— Мелисса обязательно найдёт, что из него связать.
Царапка открыла прохладный шкафчик и достала завёрнутую головку сыра.
— А это твоя часть подарка.
Баламут проверил тайное отделение и осторожно положил сыр внутрь.
— Теперь сюрприз действительно спрятан.
Он закрыл маленькую дверцу. Та легко открывалась и больше ни к чему не приклеивалась.
Баламут заглянул внутрь домика. Цветные окошки мягко светились, под крышей лежал белый моток, а в тайном отделении пряталось праздничное угощение.
— Мелисса точно ахнет.
— Ахнет, — улыбнулась Царапка. — Но это будет хорошее «ах».
Баламут посмотрел на готовый домик. Он получился не самым необыкновенным подарком на свете. Зато теперь в нём не было ничего чужого.

Поздно ночью Логарифм привязал к двери банка колокольчик, к колокольчику — бечёвку, а к бечёвке — записку:
ПРОВЕРИТЬ ДВЕРЬ.
Подумал и добавил вторую:
ТЫ ТОЧНО ПРОВЕРИЛ?
Утром на банке висела новая табличка:
ЗАКРЫТО.
ТОЧНО ЗАКРЫТО.
ЛОГАРИФМ ПРОВЕРИЛ ДВА РАЗА.
А на Сливочной улице начинался день рождения Мелиссы.


Глава 9. Праздник для Мелиссы
На следующее утро Сливочная улица проснулась нарядной.
На заборах висели ленточки, из пекарни пахло яблоками и корицей, а у домика с красной крышей уже собрались гости.
Мурзик надел лучшую шляпу. Пелерину тоже взял, но застёгивать до самого подбородка не стал.

Дверь домика открылась.
На крыльцо вышла Мелисса и остановилась.
— Ой, — сказала она. — Это всё для меня?
— Конечно! — пискнул Изюмчик. — С днём рождения!
— С праздником!
— Счастья!
— Апчхи-поздравляю! — крикнул Кляксик.
Логарифм поправил очки.
— Вероятность радости очень высокая.
Мелисса рассмеялась.
На столе стояли подарки. Яблочный пирог пах так вкусно, что Кляксик уже три раза «случайно» оказывался рядом.
В центре лежал серебристый свёрток. Возле него стоял домик из  коробки — с аккуратной крышей, цветными окошками, фетровыми цветами и красным бантиком.
Баламут переминался с лапы на лапу. Рядом с ним стояла Царапка.
— Мелисса, — начал Баламут, — я хотел сделать тебе самый удивительный подарок. А получилось не удивительно, а тревожно.
Он опустил уши.
— Я взял чужие вещи без спроса. Всё вернул и постарался исправить. Прости меня.
Мелисса посмотрела на него.
— Теперь ты спрашиваешь, прежде чем что-нибудь взять?
— Спрашиваю.
— Даже если очень торопишься?
— Особенно если тороплюсь.
— Тогда покажешь подарок? — спросила Мелисса. — Потому что коробка очень красивая.
Баламут впервые за утро улыбнулся и открыл крышку.
Внутри лежал мягкий белый моток.
— Это «Кошачья мечта» от Царапки, — сказал он. — Получена с разрешения.
— Подтверждаю, — кивнула Царапка.
Мелисса прижала моток к щеке.
— Какая нежность!
— И это ещё не всё, — сказал Баламут.
Он открыл маленькую дверцу в стене домика.
В тайном отделении лежала завёрнутая головка сыра.
— А это праздничное угощение, которое я купил у Омлета.
Мелисса заглянула в отделение.
— Настоящий тайник! Замечательный подарок.
Агата подала Мелиссе серебристый свёрток.
Мелисса развязала ленту и увидела «Лунную Мяту». Пряжа тихо светилась в её лапах, словно в волокнах запутался лунный луч.
— Я мечтала о ней, — прошептала она.
Изюмчик просиял.
— Мы знаем.
Он достал помятую крышечку из фольги.
— Я хотел купить тебе подарок на лунную монетку. Но Царапка сказала, что такие вещи не тратят.
Мелисса присела рядом с ним.
— Правильно сказала. Я подарила её тебе, чтобы ты помнил: даже если потерялся, кто-нибудь поможет найти дорогу.
Изюмчик спрятал крышечку обратно в карман.
Царапка подошла к нему и протянула крошечного вязаного мышонка.
Изюмчик замер.
— Но я подарил его вам.
— А я приняла твоё извинение, — сказала Царапка. — Теперь дарю его тебе обратно.
— Почему?
— Потому что извинение должно остаться в поступке, а не в моём кармане.
Изюмчик осторожно взял мышонка.
— Спасибо.
— Береги его.
Изюмчик виновато улыбнулся.
— Обязательно.
— А у меня тоже кое-что есть, — сказала Мелисса.
Она вынесла коробку с надписью:
«Кому что обещано».
Внутри лежал маленький свитер с круглыми пуговицами.
— Но сегодня твой день рождения! — удивился Изюмчик.
— Это не мешает мне выполнить обещание.
Свитер оказался ему впору.
Изюмчик расправил рукава и закружился на месте.
— Смотрите!
— Очень представительно, — одобрила Агата.
— Апчхи-модно! — сказал Кляксик.

Между гостями протиснулся Сервелат. На нём был праздничный жилет, поверх которого он всё равно накинул стёганый халат.
Он протянул Мелиссе серебристый свёрток.
— «Ассорти Мечты». Ехало лично со мной. Сквозняки терпелись героически.
— Спасибо, Сервелат!
Аромат копчёностей поплыл по двору.
Когда угощение развернули, первым не выдержал Мурзик.
Он попробовал маленький кусочек, задумчиво прищурился и кивнул:
— Иногда подозрительная улика оказывается отличным угощением.
Сервелат расправил плечи. Его подарок приняли.

Мелисса тем временем вынула из домика все подарки, забралась внутрь, повернулась три раза и свернулась пушистой булочкой.
— Пряжа чудесная, сыр замечательный, домик прекрасный, — объявила она. — Но коробка — вообще выдающееся место.
Баламут расплылся в улыбке.
— Я знал, что тебе понравится!

Праздник пошёл своим чередом.
Омлет разрезал яблочный пирог.
Баламут рассказывал, как испугался таймера Омлета. Он слишком широко махнул лапой и задел вазочку со взбитыми сливками.
Белая капля взлетела в воздух и плюхнулась прямо на хвост-помпон Мурзика.
Пелерина съехала.
Хвост оказался у всех на виду.
Мурзик замер.
На секунду ему показалось, что сейчас кто-нибудь засмеётся.
— Я вытру, — пробормотал он и потянулся к пелерине.
Мелисса подошла ближе.
— Какой замечательный хвост, — сказала она. — Сразу видно: наш Мурзик. Наш сыщик.
— Он похож на пушистую печать детектива, — добавил Изюмчик.
Логарифм внимательно прищурился.
— Очень узнаваемая форма. Подделать трудно.
Агата улыбнулась.
— Это стиль.
Мурзик осторожно коснулся хвоста.
Потом снял пелерину и повесил её на спинку стула.
Без неё было непривычно.
Зато легко.
— Настоящий сыщик должен быть узнаваемым, — сказал Мурзик.
И улыбнулся.

Поздно вечером, когда гости разошлись, он снова сидел на скамейке возле белого домика с жёлтой крышей.
Хвост-помпон свободно выглядывал наружу и серебрился в лунном свете.
Мурзик открыл блокнот и написал:
Дело о радужных монетках — закрыто.
Ниже добавил:
Сначала факты. Потом выводы.
Если ошибся — исправляй.
Хвост сыщику не мешает. Особенно свой.
Где-то вдалеке звякнул колокольчик на двери банка.
Потом послышался сонный голос Логарифма:
— Проверил! Точно проверил!
Мурзик улыбнулся и закрыл блокнот.
Сливочная улица снова была тихой.
Но теперь он знал: тихая улица — совсем не то же самое, что скучная.
Иногда настоящее дело начинается там, где кто-то просто хочет сделать подарок другу.