Как я двигался

А всё-таки, как именно я принимал решения и организовывал «свои» массы?
Обычные аппаратчики боялись меня как огня. Избегали всячески. И тому были веские причины. Но сегодня спешить нам некуда и незачем. Попытаюсь объясниться или может быть даже и кое-что важное объяснить.
Приведу один наглядный пример.
Два любителя шахмат склонились над шахматной доской и поочередно перемещают фигуры. Иногда то один то другой задумываются и только продумав какое-то время совершают ход.
Собственно любой управленец занимается тем же самым: думает, потом принимает решение.
Тем же самым занимаются и кардиохирург и полководец.
Во всех случаях время – самый важный параметр, показывающий качество принимаемых решений.
Слабый шахматист делает слабые ходы. Сильный полководец делает сильные ходы. Всех моих оппонентов в реальности всегда поражала чудовищная скорость, с которой я принимал свои решения. Понятно, что как любой шахматист, я смотрел на доску и считал варианты. Но на свою доску я смотрел особым тренированным взором.
В качесте простой аналогии рассмотрим такой пример:
слабый любитель видит на шахматной доске одну-две возможности, кандидат в мастера видит семь-девять возможностей, гроссмейстер видит двенадцать – пятнадцать возможностей сразу.
Он их просто видит. Не считая никаких вариантов.
Конечно бывают позиции и позиции.
Случаются ситуации и ситуации.
Но в абсолютном большинстве случаев мастер видит больше, чем любитель, и считае гораздо дальше, чем любитель.
И это мы говорим об абстрактной шахматной лрске с весьма ограниченным абстрактным материалом.
В реальных практиках принятия реальных управленческих решений я имел дело не с доской и фигурками двигающимся по определенным правилам, а с игрой моря (океана!) человеческих амбиций и мотивировок среди людей не подчинающихся никаким правилам.
Каждый вёл свою собственную игру по своим собственным «правилам» и рассматривал меня не более, чем одно из крошечных средств для достижения своих собственных целей.
И вот перемещаясь в этой предельно агрессивной среде я с чудовищной скоростью непостижимой обычному аппаратчику принимал удивительные непредсказуемые решения и стремительно воплощал их в жизнь.
Естественно, не понимая, как можно предугадать мой следующий ход, меня просто пытались изолировать от.
Уже Древний Рим прекрасно знал, что в случае восстания надо просто убить предводителя. Казнить вожака. Гибель организатора и вдохновителя обеспечивала общее расстройство «дела».
Любой аппаратчик на моём пути в первую очередь обдумывал путь к нейтрализации меня как «предводителя» или «зачинщика».
Естественно в глаза мне лепетали одно, но за моей спиной творили совсем иное.
В тех случаях, когда мне встречался сильный руководитель, Личность, человек, который понимал мои активы, я под его «прикрытием» добивался грандиозного успеха за кратчайшие сроки.
Такими сильными Личностями на моём пути стали:

Бронислав Прокопьевич Коркин (Владивосток)
Лев Михайлович Фильчагин (Архангельск)
Борис Самойлович Вайнштейн (Москва)
Иван Васильевич Звягин (Качканар)
Эдуард Дмитриевич Днепров (Москва)
Сергей Михайлович Косенок (Урай)
Владимир Николаевич Грибов (Урай)