Где ты, моя несбывшаяся любовь?

У каждого из нас на разных жизненных этапах случаются встречи, оставляющие неизгладимый след. Одни люди стираются из памяти навсегда, других мы вспоминаем лишь изредка, а третьи остаются с нами навечно. Они сопровождают нас незримо, напоминая о себе в мелких деталях: в случайно услышанном романсе, в запахе осеннего дождя или в старой театральной программке.

Я хочу рассказать об одном эпизоде из своего прошлого. Я всегда помнила о нём, но возвращалась к этим мыслям редко. А сегодня — пришло, вспомнилось само собой. И на сердце легла лёгкая, светлая грусть.

Мне едва исполнилось двадцать. Светлые пышные волосы, сколотые на затылке крупной заколкой, открытый взгляд и сердце, которое уже успело пережить первую, чисто юношескую влюблённость. Та ранняя любовь оставила на моём девичьем сердце ощутимый шрам. Тогда, в юности, казалось, что это не просто царапина, а незаживающий, глубокий рубец.

Чтобы избавиться от этой изнуряющей боли, я решила на время уехать в другой город — подальше от знакомых мест, встреч и людей. Судьба улыбнулась мне, подарив такую возможность: меня отправили на трёхмесячное обучение в красивый город Д.

Начало занятий я пропустила, опоздав ровно на два дня. Приехала и с поезда сразу поспешила в аудиторию. Распахивается дверь, и в класс робко заходит двадцатилетняя незнакомка в летящем розовом платье. Пышные волосы, нежный наряд — весь мой облик так удивительно гармонировал с этим девичьим цветом, что реакция последовала незамедлительно. На задней парте в одиночестве сидел молодой человек. Свободное место было только рядом с ним. Едва взглянув на меня, он с улыбкой прошептал:

— Повидло!

С этих самых первых минут он, не спрашивая разрешения, взял надо мной опеку.

Это был удивительно интересный мужчина. Высокий, рослый, физически крепкий и атлетично накачанный — по его фигуре сразу становилось ясно, что спортивные тренажёры для него дело привычное. Но главным были его глаза, излучавшие живой, искрящийся блеск. В них плясали чертики, выдавая невероятно смешливый нрав. Я тоже не страдала отсутствием чувства юмора, поэтому наши взаимные симпатии совпали мгновенно.

Оказалось, что у нас идеальная совместимость не только в характерах. У нас были одинаковые вкусы практически во всём. Мы сыпали стихами по любому поводу, оба обожали музыку и питали огромную, страстную любовь к театру — причём не к драме, а именно к опере и балету. Мы могли часами напролёт обсуждать постановки и делиться впечатлениями от каждого просмотренного спектакля. Это было стопроцентное совпадение душ.

В перерывах между лекциями он садился рядом и тихонько пел мне романсы. Рассказывал о своём любимом писателе Владимире Гиляровском, читал стихи. А вечерами, если удавалось раздобыть заветные билеты, мы мчались в театр, чтобы вместе слушать очередную оперу. Потом были ужины при свечах в уютных ресторанах... Конечно, всё это стало целебным бальзамом для моего раненого молодого сердца. И в этом сердце, согреваемом его вниманием, незаметно назревала новая, настоящая любовь. Все предпосылки были налицо: романтика ускользающих вечеров, нежные слова, песни и — главное — влюблённый, увлечённый взгляд Валерия.

За плечами Валерия Д. было больше пяти лет суровой жизни на Крайнем Севере — в Тикси и на Диксоне. Его романсы часто перемежались захватывающими рассказами о ледяных просторах и полярных ночах, что добавляло нашим встречам особой, ни на что не похожей романтики.

Три месяца пролетели как один короткий день. Обучение закончилось, и нам пришлось разъехаться по своим городам. Он жил на самом берегу моря, а я — в промышленном городе в 150 километрах от него. Наше бурное общение плавно перетекло в эпистолярный роман и бесконечные телефонные разговоры. Иногда Валерий совершал внезапные «набеги» в мой город. И тогда сценарий повторялся: мы снова шли в местный театр оперы и балета, снова дышали в унисон.

Я окончательно утонула в этой любви.

Однако за плечами брутального Валерия был не только суровый Север, но и сложные, тягучие отношения со взрослой женщиной. Он то расставался с ней, то вновь сходился, но при этом ни на день не прекращал встреч со своим «Повидлом». Почему он меня так назвал? Да потому, что с первого взгляда разглядел во мне свежий, воздушный, будто в красивой обертке зефир, который безумно хочется съесть.

Иногда я замечала в нём лёгкую тень усталости или внезапную задумчивость, когда разговор заходил о будущем. Он мог внезапно замолчать посреди весёлого ужина, а потом отшутиться и снова стать тем самым искрящимся Валерием. Эти моменты я старалась не замечать — мне хватало его тепла и внимания.

В то время я училась в университете. Сейчас кажется удивительным, как за всеми этими любовными переживаниями я вообще успевала сдавать сессии. Сидя на скучных лекциях, я умудрялась строчить Валерию огромные письма. Они не были банальными признаниями в любви, нет — это были целые хроники моих мыслей и будней. Он потом долго смеялся, говоря, что мои послания по объёму напоминают толстовскую «Войну и мир».

Шли годы, и я взрослела. Я была глубоко влюблена, но моё сердце изнывало от тревоги. Отношения с Валерием напоминали странный костёр: он не разгорался ярким пламенем, но и не гас окончательно. Стоило огню начать затухать, как Валерий тут же заботливо подбрасывал в него очередное полено — то неожиданный приезд с букетом, то длинный телефонный разговор среди ночи, то новый билет в театр. Такая неопределённость угнетала меня. Время мы проводили красиво, интеллигентно и интересно, но мне отчаянно хотелось перейти на новый уровень.

И вот приближался мой двадцать третий день рождения. Июль. Лето. Жара. Валерий заранее предупредил, чтобы я не планировала ничего на этот день и последующие пять суток, пообещав сюрприз. Накануне вечером мы встретились, и он лишь попросил взять с собой сменную одежду и вечернее платье для ресторана. Мы поехали в аэропорт, откуда улетели в Одессу. Я даже не ожидала такого поворота! Подарок был просто потрясающим: билеты в Оперный театр на «Чио-Чио-сан» Джакомо Пуччини, поздний ужин в ресторане «Море» и проживание в номерах гостиницы «Чёрное море». Всё это Валерий заказал заранее. Сюрприз получился поистине незабываемым.

Но и я решила сделать подарок — самой себе. Я решила подарить себе настоящую любовь. Платоническое, детское чувство я уже переросла. Будет ли у нас впереди совместная семейная жизнь или нет — в тот момент было неважно, но первым мужчиной в моей жизни должен был стать именно он. О чём я и сказала ему открытым текстом. То ли выпитое вино, то ли насыщенный, волшебный день — всё сложилось именно так, как я желала.

Ночь была незабываемой. Валерий оказался чутким и искусным любовником. Уже то, как умело и нежно он раздевал меня, довело меня до пика желания. А его поцелуи повергли в такой экстаз, который можно сравнить разве что с очень жарким днём и невыносимой жаждой. Представьте, что вы стоите у родника с ледяной водой: безумно хотите пить, но напиться не можете, потому что вода обжигает губы. И вы можете сделать лишь один маленький, обжигающий глоток. Ты пьёшь, а жажда не покидает... И вдруг — взрыв! Фейерверк! Ты улетаешь, напрочь забыв, где ты и что с тобой. Это чувство было испытано впервые. Даже сейчас, когда я пишу эти строки, ощущения накатывают с такой силой, будто я заново переживаю те мгновения.

Следующий день мы провели в постели, закрепляя вновь и вновь эти прекрасные ощущения. А в последующие дни были море, пляж, совместное купание, где он учил меня плавать, много смеха, катание на прогулочном катере и, конечно же, ночи любви. Я ни на минуту не пожалела о сделанном выборе. И сделала я это вовсе не для того, чтобы заставить его жениться, хотя, конечно, в глубине души мечтала об этом.

Мне хотелось стабильности, своей семьи, детей. К тому же ситуация вокруг нас накалялась: однажды та, прежняя женщина Валерия, выследила нас и устроила громкий скандал. Обстановка была пренеприятнейшая. Да и мои родители, когда я приезжала домой, всё чаще интересовались моим будущим и задавали прямые вопросы.

В ответ на откровенный разговор Валерий лишь вздохнул. Он заявил, что не хочет портить мне жизнь, ведь он на целых десять лет старше меня, со своими укоренившимися привычками и «старческими» комплексами.

Так пролетело больше четырёх лет. В университете уже вовсю зрели государственные экзамены, а впереди маячило распределение на работу, которое в те годы раскидывало выпускников по всему Советскому Союзу. Я выбрала другую республику — туда, где жила моя родная тётя. Приняла твёрдое решение — разрубить этот узел самой и уйти молча. Ссылаясь на сумасшедшую занятость, подготовку к диплому и госам, я постепенно сократила наши встречи. А сдав экзамены, уехала отдыхать в Болгарию — родители подарили мне эту путёвку в честь окончания вуза. Вернувшись, согретая ласковым черноморским солнцем, я, ничего не сообщая Валерию, собрала чемоданы и уехала к месту работы.

Прошло несколько месяцев. Я постепенно привыкала к новой должности, знакомилась с коллегами. Город мне очень нравился, а главное — вокруг было огромное количество удивительных исторических мест. А ведь история всегда была моей заветной мечтой! Просто раньше жизнь складывалась так, что воплотить эту страсть в профессию не было возможности.

И вот однажды на глаза мне попалось объявление о наборе на курсы экскурсоводов. Сердце радостно забилось — это был тот самый шанс! Я без раздумий записалась, с успехом окончила обучение и начала работать на маршрутах выходного дня. Каждую субботу и воскресенье я возила группы экскурсантов, увлечённо рассказывая им о тайнах и красотах этого края.

Как-то раз, во время очередной поездки, когда я вела экскурсию для новой группы, я кожей почувствовала странный дискомфорт. Какая-то женщина из экскурсантов буквально сверлила меня глазами, не отрывая пристального, тяжёлого взгляда. Заметив это повышенное внимание к своей персоне, я на секунду остановилась.

Женщина, поняв, что её маневр раскрыт, уверенно шагнула вперёд и негромко, но чётко назвала меня по имени.

— А почему вы здесь? — с искренним недоумением спросила незнакомка. — Почему вы не на Севере?

— А почему я должна быть там? — растерялась я в ответ.

— Разве вы не уехали вместе с Д.?

В голове мгновенно пронеслись воспоминания: и розовое платье, и ласковое «Повидло», и ужины при свечах, и то последнее родительское письмо, в котором лежал пересланный конверт от Валерия. Он ведь писал тогда, что уехал на самый край земли, на холодный берег Карского моря, куда его позвали прежние полярные друзья...

Я перевела дыхание, мягко, но уверенно посмотрела женщине в глаза и ответила:

— Вы ошиблись.

В этот момент весь пазл окончательно сложился. Наш брутальный герой, запутавшись в собственных чувствах, обещаниях и двух любимых женщинах, просто взял и разрубил этот туго завязанный узел самым привычным для себя способом — сбежал от обеих на свой суровый, ледяной Север. Навсегда оставшись далекой, несбывшейся любовью.