Поцелуи спящей красавицы. Глава 24

Глава 24

В начале марта в «Исходе» отмечали Международный женский день. Весь праздник Астрид провела с ребятами. Накупив целую охапку воздушных шаров, они ходили по городу и раздавали их всем встречным женщинам.
Весна только просыпалась после долгой зимы. Вдоль дорог поблёскивали ручьи талой воды, солнечный свет отражался в витринах магазинов, а в прохладном воздухе уже растворялась зимняя тяжесть. Над головами прохожих покачивались разноцветные шар — красные, жёлтые, голубые, розовые. Казалось, будто на землю спустилось разноцветное облако или воздушные осколки радуги и теперь эти цветные пятна медленно плыли по городским тротуарам. Яркие шары покачивались над головами прохожих, цеплялись за взгляды, отражались в окнах и рассыпали вокруг праздничное настроение. Даже мимолётная улыбка или удивлённый взгляд прохожих давали ребятам понять: дарить куда приятнее, чем получать. Такую искреннюю радость на лицах совершенно незнакомых людей невозможно купить ни за какие деньги. Она вспыхивала всего на несколько секунд, но именно ради таких мгновений стоило бродить по городу с охапкой шаров в руках. Конечно, встречались и те, кто смотрел на происходящее с подозрением, опасаясь даже прикоснуться к предложенному шарику, но таких было немного. Большинство же с благодарностью принимало этот маленький воздушный подарок.
Когда у Сени остался последний шарик, он заметил неподалёку аптеку и тут же забежал внутрь.
— Можно я подарю вам шарик?
Фармацевт удивлённо приподняла брови.
— Попробуйте.
Остальные ребята остались снаружи и прильнули к окну. Через стекло они наблюдали, как Сеня, подпрыгивая изо всех сил, пытается аккуратно перекинуть шарик на длинной палочке через высокую перегородку. За стойкой уже вовсю смеялись сотрудники аптеки. Даже сама фармацевт, стараясь сохранить серьёзный вид, едва сдерживала улыбку. А весь этот цирк развернулся только из-за того, что между Сеней, Асланом и Витей был заключён небольшой спор: кто быстрее раздаст свои шары. Не желая оказаться последним, Витя помчался по аллее в поисках хоть какого-нибудь женского лица. И как назло вокруг попадались одни мужчины. У Аслана, как и у Вити, оставался последний шарик. Витя пулей вылетел через дорогу, догнал молодую женщину с ребёнком и впопыхах протянул ей подарок.
— С праздником вас! Возьмите шарик.
Женщина испуганно прижала малыша ещё крепче и поспешила прочь. Витя в отчаянии бросился следом, умоляя взять шарик, но незнакомка пригрозила вызвать милицию.
Так что, когда он наконец отстал от неё и попытался вручить свой несчастный шарик кому-нибудь ещё, поднявшийся шум уже сделал своё дело — прохожие предпочитали обходить его стороной. Ребята и Астрид, стоявшие на другой стороне дороги, буквально сгибались пополам от смеха. И когда Витя уже был готов признать поражение, к нему неожиданно подскочила девушка-подросток с розовыми прядями в волосах — представительница сентиментальной субкультуры эмо. Не спрашивая разрешения, она ловко выхватила из его рук палочку с шариком.
— Спасибо, — сказала она и одарила его ослепительной улыбкой.
Витя так и застыл посреди тротуара, словно приклеенный к асфальту, наблюдая, как девушка взмахнула розовыми прядями и спокойно пошла своей дорогой.
— А телефончик дадите? — успел крикнуть он ей вслед.
Но незнакомка уже скрылась в подземном переходе, и след её простыл. Витя занял своё почётное второе место, но радости от этого совершенно не испытывал.
— А вдруг это судьба? — задумчиво произнёс он, обращаясь к Астрид.
Все дружно расхохотались.
— И в чём проблема? — пожала плечами Астрид. — Эти ребята собираются каждую пятницу вечером возле ресторана «Сакура» на Аллее Героев. Она наверняка там бывает.
Смех мгновенно стих. Все уставились на нее с неподдельным изумлением.
— Что? — не поняла Астрид
— Откуда вы знаете о подобных собраниях? — с нарочитым укором заметил Аслан.
— А что тут особенного? — фыркнула Астрид. — Я просто часто гуляю в том парке и вижу их там.
— Не удивлюсь, если вы втайне посещаете такие собрания, — рассмеялась Настя. — От вас чего угодно можно ожидать.
Астрид изобразила возмущение и пригрозила Насте дополнительным внеклассным чтением. После этого смешки быстро стихли.
Глядя на ребят, Астрид вновь поймала себя на мысли, что рядом с ними чувствует себя по-настоящему счастливой. Она спрашивала себя, почему только теперь, став учительницей именно для этих детей, она впервые ощутила себя полноценнвм человеком? Ведь она и раньше работала в университете. Никогда не сомневалась в выбранном пути. Никогда не жалела о своей профессии. Но лишь сейчас смогла почувствовать всю красоту своего призвания. Всю сознательную жизнь Астрид искала счастье и ради него перепробовала многое. А оказалось, что всё до удивительного просто. Жить гораздо легче и радостнее, когда ты кому-то нужен. А чтобы стать нужным, достаточно просто делать свою работу с душой, не оборачиваясь на взгляды окружающих, не ожидая признания. Выходит, шанс на настоящее счастье есть у каждого. У любого человека, который действительно готов его принять.
Ближе к вечеру Астрид отпустила ребят по домам, а сама отправилась в «Исход», где её уже ждала дочь. Таня пришла с большим букетом цветов и свёртком в золотистой бумаге. Когда праздничный торт со сливками был съеден, а остальные разошлись по комнатам, Астрид осталась с дочерью наедине и развернула подарок. На дне коробки стояла небольшая пластиковая баночка, доверху наполненная перламутровыми жемчужинами. Каждая бусина была размером с ноготь и крепилась к тонкой светло-коричневой пружинке.
— Вплетёшь их в свои каштановые локоны в марте, — улыбнулась Татьяна. — Ты будешь сказочной невестой.
Астрид подняла на неё глаза, полные благодарности. В последнее время она стала удивительно чувствительной — совсем как подросток. Казалось, её глаза постоянно были готовы наполниться слезами. Стоило случиться чему-то хорошему или грустному, как на щеках тут же появлялись влажные дорожки.
— Спасибо тебе, Танечка, — тихо сказала Астрид, сжимая её руки. — Спасибо за всё.
Татьяна слабо улыбнулась и отвела взгляд. И только сейчас Астрид заметила, что за весь вечер дочь ни разу по-настоящему не улыбнулась. Улыбка появлялась на её лице лишь на мгновение и тут же гасла, словно ей не хватало сил удержаться. Взгляд Тани всё время ускользал в сторону, а пальцы беспокойно теребили подол платья. Раньше Астрид никогда не видела её такой. Даже плечи Тани были непривычно опущены. Казалось, за последние дни на них легла тяжесть, с которой она уже не справлялась. Под глазами залегли едва заметные тени, а в глазах застыла усталость человека, который пытается держаться и слишком упрямо говорит окружающим, что у него всё хорошо. Астрид осторожно накрыла её ладонь своей.
— Танечка, что случилось?
Несколько секунд дочь молчала. Она смотрела куда-то перед собой, словно собираясь с силами. Потом глубоко вдохнула, но вместо слов из груди вырвался дрожащий вздох. Глаза её мгновенно затянулись прозрачной пеленой слёз.
— Я больше не могу... — едва слышно прошептала она.
Первая слеза сорвалась с ресниц и покатилась по щеке. Астрид почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Что произошло?
Таня судорожно переплела пальцы. В последние недели она жила ожиданием рождения ребёнка. До появления малыша оставалось совсем немного времени. Казалось бы, сейчас её мысли должны были быть заняты будущим, детской кроваткой, крошечными распашонками, первым плачем новорождённого. Но вместо радостного ожидания её сердце разрывала боль. Она опустила голову.
— Эрик мне изменил.
Слёзы потекли одна за другой, будто произнеся их вслух, Таня окончательно потеряла силы держаться.
— Я узнала недавно... — голос её дрожал. — Совсем недавно. И теперь не понимаю, как мне жить дальше.
Она закрыла лицо руками.
— Мы ведь только поженились, мама...
В этих словах было столько растерянности, обиды и разбитой надежды, что у Астрид защемило сердце. Больнее всего было осознание того, что человек, которому она доверяла без остатка, оказался способен причинить ей такую боль именно тогда, когда она чувствовала себя наиболее уязвимой.
— Он просит прощения. Каждый день приходит. Караулит меня повсюду, — рыдала Таня. — А я даже видеть его не хочу. Как он мог так поступить? Мы ведь только поженились. Если сейчас всё так, то что будет дальше? Как нам жить?
Она ещё долго плакала и говорила, что никогда его не простит, никогда не примет обратно. Кляла себя за поспешный брак. А потом вдруг, словно натягивая на лицо маску сильной женщины, уверяла, что родит ребёнка, уедет в другой город и будет воспитывать его сама.
— Если он просит прощения, может быть, стоит дать ему один шанс? — мягко произнесла Астрид, поглаживая её по плечу. — Не будь такой жадиной. Иногда второго шанса заслуживают даже самые большие глупости. Если это повторится, тогда и решишь, как поступать дальше. Но сейчас попробуй простить. Не качай головой. Сначала подумай.
В этот момент Астрид впервые выглядела рядом с Таней не как подруга, а именно как мать.
— Ребёнку будет очень трудно без отца.
— Ничего страшного, — всхлипывала Татьяна. — Многие так живут. Растят детей одни. И ничего.
— В том-то и проблема, что это стало слишком привычным, — тихо ответила Астрид. — Прежде чем окончательно разрушить семью, подумай о малыше. Подумай, как ему будет расти без отца.
Она ненадолго замолчала.
— Давно замечено, что мальчикам без отцовской поддержки сложнее обрести уверенность в себе. А девочки, не получив любви отца, нередко потом ищут её в других мужчинах. И далеко не каждый мужчина оказывается достойным этой доверчивости.
Таня молча слушала.
— Может быть, тебе это незнакомо, — продолжила Астрид. — Но я сама выросла в такой семье. Отец умер рано. Отчим меня ненавидел. Мама иногда пыталась поддерживать меня, но мы слишком часто ссорились, и со временем её внимания почти не осталось. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что многие наши взрослые беды начинаются именно в детстве. Мы редко готовы это признать, но если посмотреть глубже, становится очевидно: каждый сильный, влиятельный и уверенный человек когда-то был ребёнком со своими страхами, обидами и болью.
Астрид осторожно сжала ладонь дочери.
— Детям нужна любовь обоих родителей. Для мальчика отец становится первой моделью мужского поведения. Для девочки — первым мужчиной в её жизни, который помогает поверить в собственную красоту, дарит чувство защищённости и уверенность в том, что она достойна любви.
Она немного помолчала и добавила уже совсем тихо:
— И потом... ты ведь всё ещё любишь его. А выгнать всегда успеешь.
Таня разрыдалась ещё сильнее и склонила голову на грудь Астрид. Медленно перебирая волосы дочери, она слегка покачивалась из стороны в сторону, желая забрать себе ее тревоги и боль.
Пока Таня плакала у неё на груди, перед внутренним взором Астрид одна за другой всплывали картины собственного детства. Она хорошо помнила себя школьницей, которая изо всех сил старалась заслужить расположение отчима. Помнила, как радовалась редким словам одобрения, как спешила поделиться хорошими оценками, как пыталась быть удобной, послушной и полезной. Тогда ей казалось, что любовь взрослых можно заработать старанием, терпением или хорошим поведением. Но со временем пришло понимание, что существуют двери, которые остаются закрытыми независимо от того, сколько раз в них постучать. В доме, где жили муж, жена и их общий сын, она чувствовала себя человеком, случайно оказавшимся внутри чужой семьи. Постепенно она перестала искать его одобрения. Замкнулась, стала резкой, научилась отвечать колкостью на колкость и скрывать обиду за упрямством. Отчим нередко называл её глупой, бестолковой или несносной, и хотя с годами эти слова потеряли свою силу, они все равно продолжали оседать в памяти куда глубже, чем ей хотелось бы признать. При этом Астрид никогда не могла сказать, что отчим был человеком, не способным любить. Ради сына Саши он находил время, терпение и ласку, искренне радовался его успехам и переживал из-за его неудач. Глядя на них, Астрид понимала: проблема заключалась не в отсутствии любви. Просто сердце отчима оказалось устроено так, что в нём хватало места лишь для собственного ребёнка. Став взрослой, она перестала осуждать его за это, но забыть то чувство так и не смогла. Чувство, которое возникает у ребёнка, когда он день за днём живёт рядом с любовью и всё яснее понимает, что она предназначена не ему.