Сказка про дедушку Осю и филина Угука. Часть 3

Сказка про дедушку Осю, филина Угука и его друзей, рассказанная однажды ночью маленькой девочке Варе. ЧАСТЬ 3


III

Было у нашего филина в Лесу одно местечко, куда он любил прилетать. У дороги за Вересковым Бугорьем лежал большой, поросший мхом Валун.

По ночам, устав от неудачных поисков друзей, Угук садился на Валун и слушал Сиреневый Лес. Филину казалось, что камень так же одинок, как и он сам.

Беседовать Валун не мог, но Угук надеялся, что хотя бы его присутствие радует этого молчаливого каменного богатыря.

Так из ночи в ночь продолжалось годы и годы.

Филин постарел, отяжелел со временем, и теперь ему было уже не так легко делать такие длинные перелёты от Престарого Дуба к Валуну.

Но всё же, когда над Сиреневым Лесом вспыхивали весёлые искорки звёзд, он осторожно опускался на мшистую макушку камня и слушал.

Тёмные пространства Леса были полны таинственных шёпотов: где-то треснул сучок, а вот тихо щёлкнув, раскрылась шишка, а теперь чуть слышно ветерок затеребил сосновые кисточки.

Иногда чуткому сердцу птицы казалось, что Валун улыбается и даже говорит. Голос у камня был еле слышный, глубокий, как будто тот не рядом, а очень далеко.

Тогда филин замирал и, боясь потревожить друга, ложился на мшистый вершок и обнимал его крыльями. Он очень хотел быть своим сердцем поближе к Валуну, чтобы всё-таки распознать его тихий медленный говор.

Слов Угук не разбирал, но где-то в себе находил теплоту и благодарность могучего камня.

И вот однажды, когда было уже далеко за полночь и Угук собирался возвращаться к своему дуплу, случилось необычайное происшествие.

Наперёд скажу, что есть у филинов привычка вертеть головой. Влево и вправо — дело обычное, а вот вниз они поглядывают разве что в полёте, когда выискивают, чем бы подкрепиться да подзакусить.

Так вот, надумал Угук лететь к Престарому Дубу, и то ли ему в этот момент что-то послышалось снизу, то ли случайно вышло, в общем, наклонил он голову, а там... там такое, что наш филин даже глазам не поверил, часто-часто заморгал и удивлённо воскликнул:

— Угук!

Потом он для верности повертел головой: может, померещилось?

Нет!

У подножия Валуна в зарослях вереска горели махонькие звёздочки!

Не то чтобы наш филин до этого не встречал ничего подобного. Было! И раньше видал такое Угук, пролетая над речкой, лужицами, болотцами. Отражаясь, крохотные звёздочки густо устилали чёрное зеркало воды.

«Всё-таки интересно, — призадумался филин, — столько лет сюда летаю и ни разу не замечал этой лужи. Ну, хотя бы попью на дорожку».

Он слетел с камня на пахучий вереск и наклонился, чтобы попить, да не тут-то было!

В клюве оказалась не вода, а земля!

От такой неприятности птица даже закашлялась.

«Ну кому, скажите на милость, приятно кушать землю вместо глоточка свежей воды?»

«Всё-таки интересно, — откашлявшись, опять призадумался филин (птицы такого полёта страх как любят призадумываться), — а где лужа?»

И он быстро-быстро замотал головой.

Тут, к своему изумлению, Угук снова заметил те самые звёздочки. Они были совсем рядом, только теперь горели ещё ярче.

«Позвольте, что тут происходит? — про себя возмутилась птица (она всегда возмущалась, сталкиваясь со всякими необъяснимостями и непонятностями). — Это что же у меня под клювом — звездопад? Эх, жаль нет поблизости моего дедушки Оох-охра. Такого и он, небось, не видел, хотя и жил по молодости среди людей. Дай-ка я поближе взгляну на МОИ звёздочки» (Угук всегда сразу же называл «моим» то, что было ничьим.)

Всё же он был воспитанной птицей, и поэтому в голове у него закопошился новый вопрос:

«А вдруг кто-то просто потерял эти огонёчки?»

Филин тут же представил, как где-то плачет навзрыд рыжий комочек — белочка-девочка — по своим огонёчкам, и ему стало грустнее некуда.

«Ну как такие крошки могут быть ничейными? Они обязательно чьи-то, — рассудил филин. — Я птица гордая и порядочная, мне чужого не надо. Мой папа всегда повторял: „Чужое — это не твоё. Чужое — это чужое“. Поищу-ка я лучше того, кто мог обронить эти волшебные искорки».

Угук летал весь остаток ночи по спящему Лесу, громко спрашивая:

— Кто потерял? Кто потерял?

А вот ЧТО кто-то потерял, филин решил скрыть до поры до времени. Ведь всегда может найтись хитрец, который скажет:

— Это моё!

И заберёт потерю. Докажи потом: его это ЧТО-ТО или нет.

Облетев ближние и дальние куточки Леса, Угук совсем выбился из сил и вдобавок охрип. Было уже совсем поздно. То есть для нас было рано, а для филина поздно.

Первые лучи солнца обожгли верховины Вышнего Еловья.

Наступало утро.

И хотя самое время было возвращаться к Дубу, Угук решил-таки ещё разок взглянуть на звёздочки. Уж очень ему хотелось!

Вот и Валун, вот заросли вереска, а вот и...

«Позвольте-ка, — шарил огромными глазами у подножия камня филин. — Это возмутительно! Где же они?»

Но, увы! Как ни искал Угук свои искорки, их нигде не было. Он даже разрыл когтями землю на том самом месте, но и там звёздочек не оказалось.

Вокруг стало совсем светло. В сером воздухе утра над Вересковым Бугорьем колыхались молочные ленты тумана.

«Наверное, мои искорки нашлись, — догадался Угук. — Ну и хорошо».

Он ещё раз огляделся, бесшумно взлетел и исчез за тяжёлыми лапами подступавших елей.

(продолжение следует)