Оплот власти

 
Когда у нас родилась Майя, мы поняли много нового в жизни. И дело не в том, что появилась ответственность, хотя и это тоже. По характеру Майя оказалась своеобразной личностью и вовсе не похожей на родителей.
Как известно, человек осознаёт себя персоной с 2-3 лет и только после этого у него сохраняются воспоминания о себе самом и своём прошлом. Тем не менее, индивидуальные черты характера проявляются значительно раньше.
Яркой особенностью крошечной Майи был повышенный аппетит, но это мы установили не сразу. После кормления она обычно рыдала, злилась и даже как-то с остервенением набросилась на мать. Естественно, драться её никто не учил, но она быстро догадалась использовать кулачки, щипать порожнюю грудь и даже выкручивать ненавистный пустой сосок. Мы решили, что у нас недостаток молока и отправились в детскую поликлинику на контрольное кормление. Майю взвесили до и после еды и заключили, что молока достаточно, а она у нас просто обжора. Очень не советовали докармливать искусственными смесями, сказали, что покричит и успокоится.
Мы и не докармливали, однако хотелось потешить Майю чем-то вкусным, помимо материнского молока. Поэтому мы попробовали предложить ей что-нибудь свеженькое. На эту роль очень подошли бы яблоки, была ранняя осень. Шёл 1971 год, время застоя, жестокий дефицит, бешеные очереди в магазинах, прилавки сияют безупречной пустотой. По этой причине, яблоко для ребёнка мы приобрели на рынке, у азербайджанца. Одно-единственное, небольшое, но симпатичное. На большее денег не хватило, научные сотрудники без степени получали гроши. Драгоценное яблочко аккуратно почистили, натёрли на мелкой тёрке и, на кончике маленькой ложки предложили Майе. Её реакцию трудно описать. Она встрепенулась всем телом, жадно поглотила угощение и, видимо, поняла, что это то самое, ради чего стоит жить. Удивительно, однако страстная любовь к яблокам осталось у неё навсегда.
Видимо, случился феномен, который называют запечатлением (импритинг). В раннем возрасте, в критический отрезок времени, и люди, и животные способны с одного раза и навсегда запомнить важное для них в тот момент событие. Скажем, только что вылупившийся из яйца утёнок первый же движущийся предмет, к примеру, резиновый мяч, принимает за мать и будет бегать за этим предметом, пока не подрастёт. А волчонок моментально запоминает запах принесённой матерью добычи и потом охотится на неё всю жизнь. Вот и Майя до сих пор всему на свете предпочитает яблоки.
Общаться с окружающими Майя начала рано, однако, нестандартно. Как-то, ей не было и года, мы все вместе вышли на прогулку. Шли пешком, а Майя с царственным видом полулежала в коляске, как в карете. Коляску я тащил за собой и слышал, как встречные бурно реагировали на красавицу-Майю.
– Ух, ты!
– Вот это да!
– Обалдеть!
– Ничего себе!
– Во, даёт!
Естественно, столь бурный успех ребёнка тешил родительскую душу, но тут один из встречных резко затормозил и укоризненно обратился ко мне:
– Папаша, вы бы оглянулись, чем тут занимается ваш ребёнок!
Я остановился и посмотрел назад. Майя, удобно развалившись в коляске, держала в руках пластмассовую лопатку. На суровом лице у неё было написано хищное удовлетворение. Как раз в этот момент, на моих глазах, она огрела лопаткой идущую навстречу солидную даму и тут же замахнулась на идущего следом за ней юношу. Встречные, естественно, охали от неожиданности, но в поединок не вступали, а некоторые даже веселились. Майя чувствовала себя в своём праве, так как сильно обиделась, когда лопатку я у неё отобрал.
В детском саду, Майя впервые столкнулась с особенностями пребывания в коллективе.  В домашней обстановке она, естественно, ощущала себя главной, её просьбы исполняли немедленно, к желаниям прислушивались. А здесь всё оказалось намного более суровым. И каждый вечер, едва покинув садик, Майя начинала возмущенно жаловаться на некую Светку. Обвинение она предъявляла примитивное – «противная». Мне она как-то Светку эту показала – ничего особенного, по степени противности она из общей группы особо не выделялась. Ничем неприметная девочка.
Причина нелюбви Майи к Светке выяснилась после посещения родительского собрания. Помимо родителей, там присутствовала и эта пресловутая Светка, сидела на руках у нянечки и занималась обнимашками.
И вдруг, в некий счастливый день, Майя вернулась домой сияющей: Светка переехала в другой район и садик посещать больше не будет! Период ликования продолжался у Майи всего лишь пару недель. Потом выяснилось, что у них в группе появилась некая отвратительная Людка, и она даже хуже Светки. Собственно, Людка состояла в их группе довольно давно, но только теперь стало понятно,  какая она жуткая. Я вспомнил историю со Светкой и пошел в разведку: в неурочное время подсмотрел занятия группы. Догадка оказалась верной, Людка и нянечка тоже состояли в неформальных отношениях. Таким образом, Майя рано поняла, что от подхалимов нужно держаться подальше.
Майя всегда остро ощущала не только климат в местном коллективе, но и общую атмосферу в стране, не ясно, как ей это удавалось. Правила поведения в обществе Майя принимала, как законы природы. Власть всегда права, так как её любые намерения, хочешь или не хочешь, и есть закон. А законы не обсуждают – это данность. Майя понимала это с детства.
Другое дело выскочки, которые пристраиваются в структуры, чтобы урвать себе часть полномочий и, соответственно, благ. Это мелкие подхалимы, которые, непонятно почему, притязают на власть в коллективе, такие, как нянечка, вожатый, учитель и разного рода общественники, претензии которых на владычество были уж совершенно необоснованны. Ну, пристроились вы на тёплое место, чёрт вам судья, но почему она, Майя должна их уважать? Временами, она, во время урока, демонстративно дерзила преподавателю с единственной целью – показать, что он ей не начальник. И так во всех случаях: местные власти Майя не жалует.
Еще до отъезда в Израиль, она успела познакомиться с периодом застоя, а потом и перестройки. Застой совпал с её пионерским возрастом, а перестройка – с комсомольским.
В застое действительность была стабильна и довольно тусклая. Уровень существования был вполне сносен и насквозь пронизан ожиданием светлого будущего. Конечно, всерьёз в это будущее мало кто верил, но вслух никто не признавался, себе дороже. Однако пропаганда столь красочно описывала грядущее, как будто кто-то уже там побывал. На Майю агитация действовала слабо, она больше верила глазам, чем ушам.
Но тут её поманили новым искушением. Считалось большим почётом вступать в пионеры: красный галстук, пионерская форма, встречи с героями, пребывание в элитных лагерях. В пионеры, однако, в первую очередь принимали отличников, а Майя в этот престижный круг не входила. Голова у неё варила, но только стараний к учёбе она не проявляла. У неё перед глазами был дурной пример – собственные родители, у которых позади осталось славное школьное прошлое, и престижное высшее образование, но сейчас они едва сводили концы с концами. Такова была советская действительность. В то же время, малограмотная соседка баба Клава жила припеваючи, хоть и звала Майю расписаться в квитанции, когда ей что-то приносил почтальон. Короче, Майя была задета, когда её лишили престижной пионерской эстетики. Но у неё, однако, достало характера, чтобы решить, что всё это ей не больно-то и нужно.
Совершенно по-другому отнеслась Майя к вопросу вступления в комсомол, который к этому времени успел утратить престиж, а верхи потеряли ореол святости. Пришла пора перестройки, и в стране всё изменилось до неузнаваемости. Грянула бурная антиалкогольная компания, пришла гласность, отпустили цены, инфляция била рекорды, возник чёрный рынок. Качество продукции заметно улучшилось, но товаров не хватало.
Майя и её закадычная подруга Виля всё это близко воспринимали. Насмотревшись на окружающий их балаган, они, по мере сил, пытались подстроиться и понемногу занялись мелкой спекуляцией, перепродавали дефицитные продукты. Однажды их даже задержала милиция в здании ЦУМ, когда они втюхивали платье какой-то цыганке. Их, правда, быстро отпустили, было ясно, что барышням ещё далеко до матерых перекупщиков.
Поддержка силы естественна для человека. В этом отношении периоды застоя и перестройки являлись исключением. Во время застоя власть спала, а в период перестройки самоустранилась, всё разрешала и, естественно, появился хаос. Однако, неизменно чувствовалось пребывание в сверхдержаве. Со страной считались, а это согревало душу подростков. Более того, ностальгия по СССР осталась у Майи до сих пор.
С давлением власти Майя впервые по-настоящему познакомилась в Израиле, куда она улетела по настоянию родителей, слава богу, ещё до ГКЧП, обстрела парламента и распада Союза. Естественно, не принадлежа к титульной нации, находясь внизу общественной лестницы и работая на мелкого частника, она была слишком далека от государственных проблем. Но быстро обнаружился другой центр влияния, который там пронизывает всё общество – религиозный истеблишмент, их легко узнать по чёрным фракам. Эти счастливцы не трудятся и не служат в армии, зато они старательно молятся, дружно ходят на выборы и поэтому влияют на решения парламента. В результате, правительство их послушно содержит. Многие неудачники, которым надоедает работать за гроши, надевают фрак, и после нескольких месяцев выполнения всех религиозных предписаний, получают государственное обеспечение. Нерелигиозное, светское, население, сильно их недолюбливает, ведь именно у них на шее те и сидят. И ничего не поделаешь, ведь богомольцы эти эксплуатируют символ национального патриотизма. У них особая религия, такой нигде больше не найдёшь, лишь в еврейских общинах. Больше того, от неё произошли всякие другие уважаемые верования.
Однако Майя, далёкая от религии, сразу поняла ситуацию в стране и по своей воле в пятницу, за 18 минут до захода солнца зажигала две свечки, как символ мира и святости. Делала она это и тогда, когда пребывала в своей квартирке одна, без свидетелей: к власти она не подлизывается, но и не ссорится. Она в системе и ни за что ей противодействовать не станет. А что она внутри себя думает, это её личное дело.
Вернувшись потом в Россию, Майя продолжает линию на поддержку официального порядка в стране. По мере сил, Майя следует правилам жизни по протоколу и способствует всеобщему процветанию. Майя исполнительна, даже педантична на рабочем месте, и не рвется в начальство. Она заботлива по отношению к близким, и охотно оказывает помощь посторонним, если им требуется. Майя охотно бы записалась добровольцем и ушла на войну с Украиной, но у неё нет такой возможности, Тем не менее, она всё-таки нашла способ поддержать своих. На протяжении всех последних лет она, на добровольной основе и бесплатно готовит оборудование для наших раненых. Каждую субботу, без исключения, она сооружает носилки для пострадавших бойцов. И не позволяет себе пропустить ни единой субботы. Ясно, что выступает она здесь не в поддержку верхов, а за государственную позицию.
Когда во время частных разговоров, возникают политические споры, обсуждения или дискуссии, Майя придерживается официальной линии, без уклона в ту или иную сторону. Приводя аргументы, она даже и не стремится быть логически убедительной, просто излагает позицию. Защищает своих, отвергая нападки любой ценой, даже если сама своим аргументам не больно-то и верит. Важна победа в споре, а не истинна. Держава всегда в своём праве, но ты можешь придерживаться особой позиции. При этом она ни от кого не ждёт одобрения. Жаль только, что граждане такого типа никогда не управляют страной.