Рецепт вдохновения

Читал папину книжку?
Читал? И как  тебе?

Прекрасный слог, да? А сюжет! А интрига! И вот эти качели, от спокойного тона до взрывного, неожиданно, скажи?
Где?  Да ладно!  Где? А... точно...  Ну подумаешь. Одно-два слова, подумаешь, покрепче! Иногда и стОит.
О, я вспомнил: мы тут как-то раз к нему ворвались  с вопросом. Одним таким...Пикантным.  Важным для нас, не важным для него. Ну, для него-то сам понимаешь, вообще ничего кроме его книжек не важно. Для него герои роднее детей, ясно ж... В общем, приспичило нам,  ну и  подвернулись под руку не вовремя. Так-то, подумаешь... просто спросили, он на нас... как на... не буду сейчас здесь дословно повторять. Замечу, что у нашего литератора только пара  слов цензурных оказалось. Из пяти минут  тирады. Литератор! Краснобай-языкоблуд!

Так что  там немножко  мата как раз появилось — после нашего визита, да. Наш след в истории, можно сказать.

А вот этот, вон... этот.. из второй главы, как тебе? Как  «ниоткуда» персонаж? Очень даже откуда!
Помню, в этот день гуляли  с отцом. Просто развеяться вышли на  полчасика. И тут  мимо нас... одна... одно...   мы аж подпрыгнули оба, честно. Представляешь,    мы идем себе никого не трогаем, по аллее,  разговариваем о  том, насколько качественно прописан в первой главе пейзаж, и вдруг... нам навстречу... мы аж подпрыгнули, ей-богу! На велосипеде. Откуда только взялась! Девушка, но ощущение, что из фильма ужасов сбежала. Или как его... нуара? Арт-деко?   

В общем, такая... белое-белое лицо,  розовые губки сердечком. Ядовито-алым. Не фигурально, натурально!  Стог курчавых волос  на голове — прямо так классической кондитерской горкой, с пружинками, во все стороны.  Глазки   светло-голубые, на этом белом лице, словно нарисованные щелочки. Лицо плоское, как у актера театра кабуки. Плоское,  как тарелка, белое как тарелка и круглое. Да, как тарелка. Руки — в митенках, полосатых по локоть, ноги — в гольфах полосатых по колено. Крутит педали,  быстро, медитативно, фейс  — неподвижен, словно заморожен,  взгляд куда -то... в будущее.  Мизинчики на руле оттопырены, шарф на голой шее из разряда  «привет Айседоре».
Такая, словно из параллельного мира выкатилась, только спицы на колесах шелестят, только шины по асфальту  шуршат.  Секунду наверное,  перед нашим взором была — и укатила куда-то за наши спины, мы даже обернуться не успели, так были ошарашены. Когда опомнились, обернулись — нет ее.
Вот, и представляешь, иногда секунды  хватит человеку, чтобы в вечность попасть. А она, небось думает о том, как прославиться, да?

С такой-то внешностью  скорее всего, да.  И не знает, что — уже. Что уже — в веках, в романе живого классика проехала на велике мимо главного героя. К чему? А... ну не знаю, черт,  просто  такая... необычная. Прикольно же.

О! А это я помню, да! Как не помнить! Эту главу с убийством папа вообще не планировал. Это бабушка приехала на неделю. Да, она давно говорила, но как-то так долго говорила, что никто уже и не ждал. А тут раз — и приехала, да.  Пока жили вместе — на целую главу впечатлений накопилось, ага.  Чернушная до нельзя. Папе, конечно, не свойственно, но ведь может, гляди, может! Вот все-таки, гений- он и в  Африке гений. Из ничего -  бестселлер   сварганить может.

Да-да, это тоже помню. Мама суп не тот сварила. Папа  конечно,  не расстроился, но долго ржал. Потому что они там с мамой что-то обговаривали, согласовывали, пап ей там долго объяснял что за чем кидать в кастрюлю, мама закатывала глаза, намекая,  что уже тридцать лет мечет в кастрюлю все подряд и никогда его не интересовала последовательность, а тут вдруг такие нюансы. Папа отвечал, что всегда интересовала, просто он сдерживал себя. А сейчас пишет   с прицелом на букера, и нужно, чтобы ничто не  сбивало с  настроя, даже суп. Ну... как бы...  да, суп не получился. Поэтому и глава скомканная — вроде бы и такая, философская, а какая-то все-таки  со скрытой депрессивностью, разочарованием внутри, да? Вот прям сквозь строки прет  неудовлетворенность действительностью. Правда? Вот и верь, что  художник должен быть голодным.

А!!! Да!!  Это я тоже помню, ага! Это папа прям в эйфории был! В тот день чемпионат мира по футболу закончился, наши выиграли! О-о! Весь вечер у телека.  Ящик пива выдули! Столик   стеклянный разбили,    стейки спалили, помню, помню. Кота закрыли в душе, он все время пытался мячик поймать, грудью на экран бросался.
А как трибуны ликовали, ё-ё!... А комментаторов, комментаторов, помнишь?  А замены за пять минут до финального свистка?! А дополнительное время! А  штрафные?  Несправедливо! Вот и я говорю -  несправедливо!
 Папа там  после этого  сразу — целую главу за ночь, почти вчистую.   Там у него как раз до секса дошло,   ну и — хорошо пошло, на эмоциях, так достоверно,  так жизненно, скажи!

А тут... ну тут... да, в этой главе как-то слезливо получилось. Согласен.  Его можно понять. Героя? Не, не героя, папу.   Мама там в этот момент как раз ремонт затеяла,  и папа нам помог пододвинуть шкаф. Ага. Ну и лечил потом спину месяц.    Капельницы прямо на дом  таскали, мазали всяким.  Таблеточницу купили прикольную, в  виде  апельсина.  Но все равно грустно было и печально. Ни встать, ни сесть не мог. Да, жалко было его — а писать-то надо.
В общем, я вот читаю сейчас про страдания героини,   и слеза набегает. Очень достоверно получилось, хоть папа страдал по спине, а героиня — по  потере …. чего там она потеряла? А? Веру в людей?   А-а, ну да.  Страшные эмоции... полное  погружение, согласен. Отрицательные социальные потрясения и отрицательный личный  опыт, тонкая, эмпатичная героиня...  в общем, папец молодец тут.  Ювелирно . Прям настоящее давящее  ощущение, предчувствие надвигающейся катастрофы, да?  Пронзительно... совершенно пронзительно, абсолютно …


О, а тут мы ходили в цирк. Папа вообще не любит никуда ходить, поэтому мы пошли в цирк, а он   - в бар за углом.
С ноутбуком. Не написал ничего, конечно,   мы его еле соскребли со  стола потом.
Он там познакомился с парой пацанов и   какими-то ушлыми девчушками. Девчушки моложе меня, но  такие.... шустрые.  Потом еще полгода звонили. Откуда я знаю? Так я заметила, как его глаза блестели. И потом — еще полгода как лампочки так — бдзынь! - и зажглись. Я не вижу, что ли? Потом? Потом потухли,   да.
И героиня тоже такая, не без  физиогномических совпадений, кстати. И родинки там, и чернявые сосульки вместо волосьев.    И хихикала по сюжету так же, как одна из тех,   в баре.   И появляется в тексте периодически, заметила? Такая вся... незабываемая... и гадит, где может... чтобы не выпасть из поля внимания... ну, в общем, тоже след оставила.  Зря папа не любит никуда ходить, вон как из внешней среды   выхватывает персонажи. Украшающие бытие. Украшают же, не? Ну, бытие-небытие, а книжку заполонили,  этого не отнять.


Знаешь, самое главное, что меня удивляет все эти годы? Не, не то, что ему не надоедает. Удивляет, откуда он берет эти свои истории, а? Что ни   год, то пара романов. И вот я понимаю,  вокруг него жизнь ключом била бы,  давала массу  сюжетов, так нет. Живем же, тихо, замкнуто. Мирные,  скромные люди. Даже не ходим почти никуда. Даже если летаем — то без чужих глаз. Самолеты частные, приемы — закрытые, рестораны — по записи...

А поди ж ты. Такие сюжеты  генерирует. Таких героев...И какие-то немыслимо драматические судьбы, и  перманентные кошмары,
и экзистенциальные катаклизмы,  и вечное систематическое насилие. «Тонкое чувствование» — о нем пишут. Изумительно тонко чувствует и удивительно лаконично описывает.
Читаешь и … смотришь на мир глазами героя. И чувствуешь это его   непобедимое неверие в себя, ненависть к окружающему  и тошнотворное ощущение, что миру скоро придет конец.  Ну там еще любят про личные голгофы,  бескрайние душевные пустоши, и вечную боль самосознания. 
… Нда... не, вообще он — нормальный мужик. Да ладно, какие там  боли, какие комплексы! Жизнелюб и жизневед! Поесть любит и всхрапнуть. Поржать и девок. И чтоб  под ногами не мешались.
 
Вот и название подходящее,  для романа, да? Не смотри, что катастрофа внутри. Как придумалось -то? Да случайно. На нас гаркнул,  чтоб мы музыку потише сделали - и тут же вскочил,  побежал записывать, пока не забыл. 

Вот все-таки, гений- он и в  Африке гений. Из ничего -  бестселлер   сварганить может.