Солнечные оладушки

Он просочился сквозь щель между шторами.. в тот особенный послеобеденный момент, когда свет становится мягким, почти осязаемым и его можно взять в ладони и удержать. Летний лучик, тоненький, ещё по-утреннему золотой, но уже с ленцой.. такие бывают только в июле, когда день долог и никуда не торопится.

Он упал на раскрытую книгу, лежавшую на подоконнике. Книга была старая, с потрёпанным корешком и пятном от варенья на тридцать четвёртой странице..  клубничного, если быть точным, и пятно это, почти выцветшее, всё ещё хранило отдалённый аромат, не столько запах даже, сколько память о запахе.

Лучик скользнул по строчкам.. «Папа, а ты когда был маленький, ты тоже был мальчиком?».. и замер. С ним произошло то, что происходит с солнечными лучами, когда они встречают что-то подлинное: он перестал быть просто светом. Он вдруг ощутил себя частью этой страницы, этого лета, которое навсегда поселилось между строк, в смехе Дениски, в маминой шляпе, которую унесло ветром и манной каше, выплеснутой в окно на прохожего.

Там, внутри книги, пахло клубникой. Самой настоящей.. той, что собираешь с грядки у бабушки на даче: тёплой от солнца, чуть помятой в пальцах, с непременной травинкой, прилипшей к бочку. И ещё пахло оладушками.. бабушка как раз пекла их на кухне, и запах просачивался сквозь страницы, смешиваясь с типографской краской и пылью старой бумаги, образуя тот особенный букет, который бывает только в книгах, прочитанных летом, босиком, с немытыми после клубники руками.

Лучик потянулся, как потягивается кот, нашедший тёплое место, и остался. Он решил, что не хочет больше быть солнечным лучом.. во всяком случае, не прямо сейчас. Ему захотелось побыть просто светом внутри истории: падать на Денискину голову, когда тот бежит по двору, отражаться в луже, в которую так весело наступать новыми сандалиями, зажигать искорки в маминых глазах, когда она смеётся.

Лучик очень любил сорок восьмую страницу, где Дениска с папой идут в зоопарк, и тихонько, чтобы никто не услышал, мурлыкал песенку без слов.. ту самую, которую поют солнечные лучи, когда они счастливы.

Иногда, когда книгу закрывали и ставили на полку, ему становилось темно и немного одиноко. Но он знал: завтра или через неделю чьи-то руки откроют её снова. И тогда он опять затанцует по строчкам, и снова запахнет клубникой и оладьями, и снова лето.. бесконечное, как каникулы.. вернётся.